Фотографическая задница...

Есть такие сны, что вываливаются тебе на голову без всякой видимой причины.

Частично, в каком-то смысле, они продолжение реальности, но в каком-то...

И нет вовсе.

Я так и не понял, каким ураганным ветром меня занесло в этот чертов тур, но, все ожидалось милым и веселым. И скидка для меня, как для фотографа, нарисовывалась порядочная, с условием передачи части кадров в целях рекламы организатору.

Пришлось договариваться отдельно, что я не снимаю своих "однотурников". Ни за деньги, ни за "спасибо" - люди у меня всегда получались на кадрах неискренними и склонными к душевной полноте, так что, девушка-организатор, увидев себя на экране планшета, с моими условиями безоговорочно согласилась, хотя глазоньки ее бесстыжие лукавым огоньком горели, но не снятое обручальное колечко светилось не хуже Кольца Всевластья, напоминая о последствиях.

А я их уже пару раз расхлебывал и повторения не желаю.

Вот и получилась неделя полная на события и беготню.

Пару-тройку раз я отставал от группы, сходя с туристического маршрута и забираясь в переулочки, наполненные совсем другой Силой, в которых "туризм" выглядел сущей издевкой, а люди, при виде фотоаппарата совсем не шутя сжимали кулаки и приходилось то уносить ноги, то извиняющейся улыбаться и… Все равно делать ноги.

На самом деле, конечно, все было не так уж и плохо - люди, в большинстве своем, все еще остались людьми; молодежь все также жалась на скамейках, занимая самые лучшие места и портя хорошие кадры, но...

Это уже давно привычно и понятно, так что вереница авто, вываливающаяся из-за поворота, стоит только достать камеру, расценивается лишь как досадное недоразумение, которое можно переждать.

Тем более, что терпение у меня "ой, да ну нафиг"!

Времени бывает, конечно жалко, но кадры - это святое.

Оставалось три дня - ТРИ ДНЯ! - когда все пошло прахом.

Для начала, транспортный полисмен докопался до моего кофра с объективами, заставив все из него вытащить, открыть, перевернуть и потрясти.

Разумеется, единственное, что выпало из перевернутого кофра - дорогой фильтр, для "стоячей воды", но его-то, как раз, транспортник и поймал у самого пола, чем заслужил мою горячую благодарность - фирма, что делала эти фильтры, сейчас уже не существует, а конкуренты за это "стеклышко" просят, точнее "выжимают", в пять раз большую сумму, чем я оплатил! Понимаю, что "инфляция и девальвация", но не в пять же раз, за семь-то месяцев!

Потом у меня порвался хлястик на куртке и пропала перчатка.

А погода уже осенняя, так что.

Оторвавшись от экскурсии, залетел в первый попавшийся магазинчик, во второй, третий, четвертый, а потом реально подвис на этой улице, пытаясь схватить в кадр уходящую вдаль, линию вывесок и людей со стаканчиками кофе, лениво фланирующих от двери к двери.

Монументально германский стиль, в смешении с советским коммунистическим оказался фантастически фееричен и затягивал не хуже восточной иллюминации, красочной и аляповатой, прячущей злых духов под страшными масками.

Вот так я совершил первых промах.

Торопясь, я перепутал перроны и все, привет-приехали.

Хорошо, что "вагоноуважатый", выслушав меня и просмеявшись, отпустил с миром на следующей остановке, на окраине городка.

Понимая, что вляпался я глобально, попытался дозвонится до гида, но ее телефон оказался в кои-то веки, "вне зоны", оставляя меня с носом и все растущим клубком проблем.

Нет, конечно, в любом городе я найду решение проблемы, это даже не обсуждается.

Вот только, не хотелось мне в это нырять с головой.

И тут я сделал вторую ошибку, словно мало мне было запрыгнуть в вагон поезда, едущего в обратную сторону!

Я расчехлил камеру и побрел от старого кирпичного вокзала, по брусчатке, в сторону центра, отщелкивая "километры цифровой пленки" на архитектуру и состояние собственной души.

Черт меня конечно дернул, прикупить у сидящей на тротуаре старушки здоровенную, самотканную, кричаще-канареечную сумку, застегивающуюся на пуговицы, вместо замка-молнии!

Засунув в нее куртку и рюкзак с мелочевкой, (до сих пор не пойму, почему я не сделал наоборот?!) свернул с центральной улицы и был остановлен патрулем, наехавшим на меня, что я де, спер сумку из супермаркета неподалеку и буду оштрафован, арестован и задержан одновременно.

Пока мы препирались, второй мой фотоаппарат решил покинуть сумку самостоятельно, провалившись между застегнутых пуговиц, что и стало лучшим доказательством того, что я чист и перед законом, и перед собственной совестью.

Нет, какое-то время патруль шел за мной следом, слегка нервируя своим вниманием и заставляя портить кадры.

Вот только уже минут через пятнадцать мне было совершенно не до них - свет выстроился в осеннюю иллюминацию, и я пропал, "втекая" в мир кадра, живущего одно мгновение, в состояние волшбы, магии, духовного экстаза, когда ни Боги, ни Творцы, ни вся полиция мира не может остановить человека, живущего окуляром камеры.

Вспышка, смена карты памяти, выше-ниже, найти ступеньку, выругаться, что убрал фильтры в Тмутаракань.

И снова - вспышка.

Вспышка, вспышка...

Не забыть отключить ее, когда зрачок камеры смотрит на дорогу, еще не хватало мне стать виновником аварии, ослепив водителя!

Тут уж лучше поиграть с ИСО и приоритетом затвора, чем объяснять, что ты не верблюд!

Осенний закат стоит многого, но быстротечен и вот уже всё, улица ушла в фонарное освещение и всё, магия света естественного сменилась псевдомагией ламп дневного света, причем в самом худшем своем варианте - "холодными светодиодными экономичками", ненавижу их - слепят, но ни фига не встраиваются в картину мира. Ни в киберпанк, ни в дизельворд, ни в паропанк...

… В себя пришел в совершенно белоснежной квартире.

Или апартаментах.

Но не в больничной палате - точно.

Слишком "не было" тут ни запаха медицины, ни аппаратуры, ни больничной суеты.

Судорожно попытался понять "что, как и с какого перепуга", но в голове только сияли светодиодки, забивая своим светом белый мир.

Пришлось напрячься, сползти с белоснежной койки, завернуться в белоснежную простыню и выбраться на поиски всех белоснежных удобств, к которым организм привык.

Через пару шагов, запутавшись в простыне, плюнул на нее и отпустил на пол, не стесняясь голожопости.

Квартира оказалась какой-то упорото многокомнатной, с огромным количеством чуланчиков и кладовок, в одной из которых спрятался странный, седовато-жирноватый мужчонка, такой же голый, как и я, испуганно оттолкнувший меня и закрывший за собой дверь.

Пройдя по коридору и сунув нос еще в пару комнаток, нашел-таки ванну и привел себя в порядок.

Пока стоял под горячими, крепкими струями, суматошно анализировал происходящее, в кои-то веки откинув в сторону импровизацию.

Получалось плохо.

Но, то что получилось, выглядело и вовсе хреново!

Судя по всему, я крупно влип.

Осталось понять во что именно я влип, а там уже и до выхода недалеко.

И, где мои шмотки?!

Полотенца в ванной не оказалось, зато нашлась новомодная сушилка для всего тела, с теплым, ароматизированным воздухом.

Ненавижу, когда мне дует в жопу!

Даже теплым воздухом с ароматом киви и лемонгра!

Хотя, отдельно-знакомые нотки...

Я снова принюхался, пытаясь понять, что же меня так раздражает.

"Кензо повер хоум"!

Хороший запах, но у меня на него жуткая аллергия!

Не дожидаясь окончания обсушки, вывалился из ванны обратно в коридор.

Подобрав на обратном пути валяющуюся простыню, хотел было сделать себе набедренную повязку, но принюхавшись, от этой идеи отказался.

Мимоходом подергал дверь, за которой прятался мужик и удовлетворенно хмыкнул, услышав недовольное бурчание…

Вернулся в "свою" спальню и полез по шкафам, поражаясь, как чистота добавляет мозгам соображалки.

- Честно говоря, я офигела, когда увидела тебя по "ящику"... - Знакомый голос заставил меня оторваться от поисков одежды и слегка прикрыться дверцей. - Не поверила глазам своим. Ты и - Фотограф! Две премии, мировой сертификат, отказ от выставки и демонстративный посыл на три веселых буквы устроителей мировой премии... Совсем не ты. Что с тобой случилось, Зеленый?

- Научился прощаться. - Огрызнулся я, взвешивая на весах совести, продемонстрировать голый афедрон или продолжить поиски. - Были, знаете ли, учителя. Низкий поклон.

- "Хамишь, Эрнестуля"... - Чарли видимо считала, что за давностью лет фраза изгладилась из моей памяти...

- Не хамлю, а хамею. - Привычно поправил я и послал совесть подальше, закрывая очередной пустой шкаф. - Чем обязан?

- Вот этому. - Чарли подняла со своих колен мою камеру, раскрашенную под камуфляж еще в самом начале моей карьеры. - И всему тому, что в ней...

- Чарли... Шмотки-то где? - Я вздохнул, даже не пытаясь прикрыться.

Когда-то, очень давно, моя стыдливость поставила меня на грань, а потом и пнула за грань.

Я выбрался.

Стыдливость - нет.

- Слева от кровати. - Чарли снова пристроила камеру на коленях и продолжила пялиться на меня, словно пытаясь найти изменения. - От меня - слева!

Пришлось пройти мимо нее к шкафчику и, открыв дверцу, присвистнуть: у Чарли всегда был хороший вкус, но вот набор мужских вещей, висевших на вешалках, откровенно говоря, сильно разочаровывал.

Нет, по качеству они были вполне себе дорогими, с лейблами от шикарных брендов, но вот по содержанию - унылое говно времен Войн Алой и Белой розы, не иначе.

Серое, коричневое, черное, балахонно-унисексовое, словно мужчина и не человек, а так, раб бессловесный.

Попонки для собак и то веселее, чесслово.

Выбрав из предложенного ассортимента классические черные брюки, раз уж джинсы не оказалось и белую рубашку, быстро оделся и закатав рукава, обернулся к Чарли.

- Так лучше! - Качнула головой Чарли. - Даже и не скажешь, что тебе к полтинику.

- Спасибо. - Я внимательно посмотрел на вольготно рассевшуюся в легком кресле женщину и не смог удержаться: - По тебе тоже не скажешь, что ты пятый десяток разменяла.

- Все обижаешься? - Чарли протянула мне камеру, словно оливковую ветвь примирения. - Каждый выбирает сам, между прочим.

- Ну, да. - Я взял камеру и включил ее, находя глазами дату\время. - Кто-то повар, кто-то пекарь. Кто-то журналист, а кто-то художник. Чего тебе надо, атомная станция? Хотела услышать "спасибо"? Так сказал. Хотела обнимашек и слез от встречи, так, гм, как бы не очень-то и хотелось.

- Если бы не я, ты бы так и валялся в хосписе. - Чарли начала терять терпение, чего за ней обычно не водилось. Видимо, стареет.

- Ну-у-у-у, как валялся, так бы и встал. - Я пожал плечами и снова прислушался к своим ощущениям.

По всему выходило, что-либо я словил по голове, либо меня снова догнал старый добрый криз.

Но и в том, и в другом случае, даже если я просрал документы и с меня сняли личные жетоны, сделанные по случаю из титана с кевларовым напылением, то вот татуировку с QR кодом, сделанную на запястье левой руки и прячущуюся под часами, никто не отменял.

- Ну, это вряд ли. - Чарли криво улыбнулась.

Ох, как же я обожал эту ее улыбку, просто с ума сходил!

Раньше.

А сейчас...

Выглядит не очень, скажу, как фотограф.

- То есть, встал бы ты - точно, но не факт, что ушел бы - далеко. - Чарли достала из кармана невиданный мной ранее гаджет, что-то на нем нажала, чертыхнулась, нажала еще раз и прямо напротив кровати, с потолка спустилась штанга со здоровенной телевизионной панелью, метров двух по диагонали, в которой шли городские новости, скорее всего, в записи:

" ... Продолжаются поиски иностранного гражданина, отставшего несколько дней назад от туристической группы... - Ужасно косноязыкая диктор-брюнетка пялилась на телесуфлер так, словно от этого зависела ее жизнь и крашенная голова на плечах. - По сведениям компетентных органов, турист отстал от своей группы и, возможно, заблудился в тоннелях крепости, запрещенных для посещения. На данный момент собираются поисковые группы, которые проведут максимально тщательнейшие поиски..." - Чарли нажала на гаджет и звук пропал, зато на экране, вместо диктора и кадров с неспешно собирающимися поисковиками, появилось мое фото и бегущая строка, с суммой вознаграждения за любые сведения обо мне.

Сумма подбиралась полумиллиону.

В свободно конвертируемой валюте...

"Может, сдать себя самого?!" - Промелькнула идиотская мыслишка. - "Да и прикупить себе машинешку и отправится куда глаза глядят, где ни тварей, ни людей, ни радиации..."

Чувствуя, что меня заносит, хрюкнул.

Сколько себя помню, ни разу и ничего не удалось мне сделать "для себя, лично".

Открыв защелку, достал из "тушки" карту памяти и не удержался от дурацкого "хмык" - кто бы не крутил в руках мою камеру, кто бы не вертел карточку, ему бы и в голову не пришло, что карты памяти у меня далеко не простые.

Вот и эту карточку явно доставали, форматировали, судя по отсутствующим снимков, но самого интересного так и не узнали.

Но, вместо демонстрации аналитики, привычно начал валять дурака.

- Ну, и в чем-дело-то? - Я вернул карту на место, пробежался пальцами по менюшкам, возвращая сбитые кем-то настройки к привычному мне образцу. - Ну, дороговасто, конечно. Но ведь я и прятаться-то не хотел...

- Дэфф... - Чарли отчего-то решила, что использование моего старого прозвища добавит мне понимания или проникновения в таинство будущего. - Если Ты отсюда выйдешь, то проживешь ровно до первого полицейского. Даже если ты успеешь добраться до вокзала, сесть в поезд или позвонить в представительство, посольство или кому-то, кто раньше тебе помогал, то выбраться из страны у тебя не получится...

- Как у того мужика, в кладовке?

- Не Трогай Марка... - Чарли широко улыбнулась, на короткое мгновение превратившись в хорошо мне знакомую девушку, от которой я был без ума! - Он - старый вуайерист! Прилип ко мне с самого первого дня приезда в город, представляешь?! Пялился так, что окно плавилось! Он и после смерти поселился... Подсматривает, но не мешается. Так, держит в тонусе...

Хотелось поправить Чарли, что ее "мертвый вуайерист", совершенно не мертвый, но разрушать красивую сказку...?! Нет, я не такой!

- Вот уж не думал, что ты под сраку веков эксгибиционисткой станешь! - Все-таки, я не удержался, каюсь.

И Чарли, мой намек на ее немалые годы, откровенно говоря, сильно задел.

Видно было и по повороту головы, и по молниям, пробежавшим по глазам.

Когда-то, вызвать такой гнев было нешуточным испытанием для моей психики, а теперь...

Прошло.

Не только в меня можно шпильки вкалывать.

- Я не...! - Чарли поняла, что я ее зацепил, вздохнула и отложила в сторону пульт от телевизора. - Злой ты! Стой! Ты что, его видишь?!

- И даже слышу. - Уточнил я, принимая во внимание сопение старого извращенца. - Но, ты с темы-то не спрыгивай, не спрыгивай... Что же такого я натворил, что меня ждут неприятности?

- Не "неприятности". - Чарли откинулась на спинку кресла и, совсем непонятно зачем, расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки, все так же - мужской, как и сто лет назад. - Ты сделал снимки, на которых есть некто, кто в этот момент должен был находиться очень далеко от места съемки.

- Звезды всемогущие! - Я с хохотом откинулся на кровати, представляя, как это все смотрится со стороны.

Уныло.

Притянуто за уши.

И ни капельки не страшно.

- Дэфф! Это не шутки. - Чарли тяжело вздохнула, превращаясь в человека, которого я словно никогда и не знал. - Ты не представляешь, как это важно. Для меня - важно!

- Кто там? Муж? Любовник? Сын? Или погоди, дай пофантазирую... Любовница?! - Я перестал смеяться глядя на ее расширившиеся зрачки. - Серьезно?! Любовница?!

- Сын, придурок! - Чарли швырнула в меня пультом.

Неожиданно, сильно и оттого очень больно.

В прочем, Чарли никогда не была слабачкой, с легкостью заламывая меня на болевой, когда мы еще общались. Выглядело мило, но обидно.

Потребовалось четверть века, чтобы забыть, а тут вот, вспомнилось.

- Прости. Ни ради тебя, ни ради прошлого, ни для будущего. - Я встал с кровати и, откинув в сторону пульт, развел руками. - Все отвечают за свои поступки. Кто-то бежит. Кто-то сражается. А кого-то прикрывает мама. Так бывает.

- Мстишь? - Чарли попыталась заглянуть мне в глаза, но... Не в этот раз.

- И это - тоже. - Признался я, после секундного раздумья. - У меня был хороший учитель. Да и насмотрелся я, знаешь ли. В прочем, нет. Ты - не знаешь. У нас - параллельные миры, в которых "все похожее" - похожим не является.

Ругнувшись, что не сделал этого сразу, вернулся к шкафу с одеждой и, открыв дверцу, выдвинул обувной ящик, забитый стильными туфлями, дорогими кроссовками и десятком упаковок с носками.

Стоять босиком, когда, возможно, придется очень быстро делать ноги, причем, скорее всего, в сторону огромного окна, доходящего почти до пола, дурная идея.

Конечно, стоило выбрать кроссовки, но увидеть кожаную классику, да еще и своего, тридцать девятого размера и не примерить...

Это даже не обсуждалось!

Ступня, скользнув в кожаные объятия модельной обуви, просто замурчала от удовольствия, настолько все было восхитительно-изумительно!

Выпрямившись, качнулся с каблука на носок, прислушиваясь к ощущениям.

Ногам - нравилось, однозначно.

Сделав два шага, оглянулся на Чарли, отчего-то пялящейся на меня, как на призрака.

- Значит, не поможешь?

- Нет. - Я снова повернулся к Чарли спиной, приготовившись устроить себе очередной "фееричный выход" в брызгах разбитого стекла, матах и чертыхании.

- Занудой и стилягой ты был всегда. А вот тварью... - Чарли поправила короткую прическу-каре, прикусила чуть выпирающим клыком нижнюю губу и замерла, ожидая моей реакции.

- "... А, еще они называли тебя желтым земляным червяком и говорили, что ты ешь лягушек! ..." - Привычно отбрехался я старым, добрым "Маугли" и подошел к окну. - Чарли, я зверски устал всегда и у всех быть виноватым. Отвечать за сотню вещей, которые никто и никогда не видит. Я больше не хочу быть "Матерью-Терезой". Я хочу быть счастливым. Любимым. Может, даже богатым, но это не главное. Может, даже знаменитым, но это - не основное. Я хочу разговаривать, а не только слушать всех. Не хочу быть на "чьей-то стороне".

Я смотрел в окно и прикидывал, что меня здорово развели. Осталось понять, в чем именно суть развода.

То ли в том, что промелькнуло больше двух дней. То ли в том, что белое безмолвие за окном, никак не может быть городом с видом на калининградский залив, хоть ты убей меня!

Взявшись за ручку, открыл окно и вдохнул холодный воздух, без малейшего привкуса соли.

- Собираешься простыть? - Чарли встала со своего кресла и приблизилась ко мне, встав рядом. - Это твое "решение проблемы"?

- Я вот думаю... Сперва тебя скинуть, чтобы посмотреть есть ли собаки или просто спрыгнуть? - Каюсь, Чарли в моих словах уловила только игру.

А когда поняла, что "игры" нет, было уже поздно.

Я не стал сильнее, умнее или быстрее.

Я стал злее.

Подхватив заваливающееся от удара по уху тело, прикинул, куда бы его так припрятать, чтобы уж точно "не сразу" нашли и ничего лучше не придумал, как оттащить его к двери в кладовку, которую облюбовал старый вуайерист, который любезно распахнул дверь, едва я поднес к ней потерявшую сознание Чарли.

Впихнув тело в кладовку и получив в замен дружеский хлопок по плечу и хорошо мне знакомую желтую сумку на пуговицах, слегка "подвис": самые мои смелые предположения оказывались, мягко говоря, не верными.

Закрыв дверь, с отупением взирал, как исчезает, зарастая прямо на глазах, дверной проем.

Кажется, все было еще хуже, чем я себе представлял.

Может, стоило поинтересоваться у Чарли, куда именно меня занесло?

Тем более, что кроме Чарли, реальной была только моя камера в камуфляже, да вот теперь эта сумка, что оттягивает плечо...

Достав из рюкзака теплый свитер и посокрушавшись, что куртка "ушла в неведомый путь", пробежал по коридору, влетел в комнату, которая стала подозрительно терять белый цвет и, оттолкнувшись от низенького подоконника полетел наружу, надеясь на второй этаж, чудо и мою боевую везучесть, что пятый десяток лет вытаскивает меня из задницы.

Ну и снег, конечно же...

Только вот, пока летел, снег сменился ярким светом, с визгом тормозов и криками напуганных людей, навстречу которым, по залитому синюшно-белым светом тротуару неслась тройка разноцветных джипарей, раскидывающих своими кенгурятниками стоящие вдоль тротуара лотки, бегущих людей и желтые листья, успевающие закрутиться в вальсе.

И изломанные фигурки людей, подлетающие вверх, перелетающие через капоты и крыши, разбрасывающие вокруг себя свои личные вещи и капли крови.

Щелк! Щелк! Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк!

Старенькая камера выдавала серию за серией, заполняя карту памяти кадрами, сделать которые не откажется ни один фотограф.

Нет, позже, пересматривая, в голову прийти может всякое.

Но пока, я жал и жал спуск камеры, лишь пытаясь понять, почему так медленно приближаются ко мне тупоносые авто, словно попавшие в паутину или застревающие в патоке, как мухи в липучке.

Первый джипарь, чернильно-черный, тонированный в тьму, с черными решетками и кенгурятником, скользнул мимо меня, обдав вонью дизельного топлива и автокосметики, второй - белый с хромом и красными окнами - с хрустом влетел в декоративный фонарный столбик, сломал его и потащил за собой, зацепившись за торчащие провода.

Третий, видимо поймав блеск красного огонька или может заметив отблеск объектива, довернул в мою сторону и прибавил газа, громко рыкнув мотором.

Красный внедорожник с белым верхом и черными, тонированными окнами летел на меня.

В жизни никогда не хотел так жить, как сейчас.

И найти Чарли, сказать ей "спасибо за все".

И...

Палец привычно нажал на кнопку "Передать", отсылая серию фотографий на сервер, доступ к которому у очень узкого круга людей.

Да, камера у меня старенькая.

А вот карты памяти - из ограниченной серии, с радиомодулем, отправляющим данные на внесенные заранее, адреса.

Все ближе и ближе морда внедорожника.

Все меньше и меньше времени.

"Надеюсь, фотки получатся четкими!" - Промелькнуло у меня в голове и, летящий на меня автомобиль снесло ударом в стену рядом со мной, с брызгами стекол, звоном и сыпящейся сверху, штукатуркой.

Неведомый некто не пожалел своей машинки, прикрывая меня.

Что ж, значит у меня еще есть время.

Хотя бы на то, чтобы сказать Чарли "спасибо", раз уж сказать "люблю", язык так и не повернулся...