Фредерик Дюранд: ловчий Ориона. Книга 2: Осознанная тревога

«Фредерик Дюранд: ловчий Ориона».

Том 2.

«Осознанная тревога».

ДОМИНАНТА ЦЕНТРАЛЬНОГО КРУГА.

Шестая республика.

Система жёлтого карлика НС76А-3.

Планета Париж. Столица.

Бернар Д’Эвре.

Давно Бернар так не волновался перед встречей. Пожалуй, похожие чувства он последний раз испытывал во флоте, когда его «Гермес-7000» несся вперёд, бортовой процессор заходился тревожным воем, а до встречи с роем вражеских ракет космос-космос оставалось меньше двадцати секунд. Предчувствие судьбоносного момента — вот что это было. Это же адреналиновое, взрывное чувство он испытывал сейчас. Две недели назад Мозаика внедрила в базы разведданых Службы наблюдения и Разведки флота разрозненные фрагменты первого задания. Аналитики Бернара должны пройти по следу, собрать кусочки мозаики и сложить из них картину. В прошлый раз они справились на отлично. Но то было тестовое задание от Симоны. В этот раз всё всерьёз. Если аналитики, которыми поделился с отцом Дидье, не смогут найти спрятанное Мозаикой послание, придётся идти на второй заход. Снова долгие недели работы. А времени у чужой цивилизации немного. Конечно, она волнуется. Нет, не так. Она не волнуется. Она в смертельной опасности. Вот чего никак не хочет понять Филипп Клебер. Законы выживания одинаковы для всех форм жизни. Будь то объединение белковых индивидуумов, как у людей, или единое сверхсознание, как у Мозаики, все мы одинаково страшимся окончательного небытия. Мы готовы на многое, если не на всё, когда речь идёт о выживании расы. Вот что следует понять Филиппу. Хотя… сыщик носит в себе конгломерат мозаики куда дольше, чем Бернар. Возможно, он и понимает чуть больше? Кто знает… Но об этом можно подумать позже. Сейчас главное — выполнить первый этап.

Бернар вздохнул и распахнул двери апартаментов, отведённых аналитической группе в чопорном Пале-Бурбон. Ребята уже ждали. Судя по их хитрым физиономиям, им было, что предложить шефу.

Бернар и четвёрка аналитиков — «пиратская банда», как они себя называли –расположилась за круглым столом. Эту схему отцу предложил Дидье.

— Они очень чувствительны к давлению, — пояснил он. — Если ты сядешь во главе стола, как на совете директоров, а их посадишь напротив, они замкнутся. И тогда прощай, командная работа.

Бернар удивился, но возражать не стал. В психологии чокнутых ординет-гениев сын разбирается лучше него.

Четвёрка аналитиков вольготно расположилась вокруг стола, заняв всё свободное пространство. Не удовлетворившись большой общей сферой, Мишель вывалил на стол целый ворох тонких листов, норовящих свиться в рулоны.

— Итак? — произнёс Бернар, когда все четверо, наконец, устроились на своих любимых скрипучих креслах, которые они притащили из офисов компании Дидье, вежливо, но решительно отказавшись от лучших ортопедических сидений, предоставленных отделом снабжения парламента.

Стефан, взяв на себя обязанности радушного хозяина, разлил всем какао.

— Кое-что есть, — скромно сказал Мишель, вертя между пальцами карандаш, но по блеску его чёрных глаз Бернар понял: сумасбродные гении, команда его пиратского корабля, откопали сундук с сокровищами.

— Я оказался прав! — тут же выпалил разноглазый Луи Крепо, воздев вверх поросший чёрным волосом палец.

— Он оказался прав. Подумать только, — съязвил Стефан.

— Не, а что? Это же я первый сказал про шпионов!

Мишель негромко постучал карандашом по столу, и спорщики угомонились. Стефан будто бы случайно отъехал к молчаливому Жан-Жаку, но Бернар заметил, как Луи пытается достать его под столом ногой.

«Юнцы. Просто едва пробудившиеся юнцы. Хотя куда там. Скорее, дети. Подростки, какими их описывает литература Древней Земли. Спасибо, Высшие, что пробуждаете нас уже взрослыми, — подумал Бернар. — Не представляю, как можно жить в обществе, четверть которого совершенно неуправляема?»

— Меня не волнует, кто из вас сказал первым. Конфеты и медали разделите потом. Выкладывайте, что вы нашли.

— Тут вот какая штука. — Мишель принялся разгребать свернувшиеся листы. Бернар терпеливо ждал продолжения. Отчаявшись найти первую диаграмму, Мишель обратился к Жан-Жаку.

— В общем, Жандарм, давай ты. Робишо у нас агрегатор, — пояснил он, — Следит, чтобы мы не слишком улетали, собирает идеи и превращает их во что-то вот такое.

Жан-Жак хрустнул длинными ломкими пальцами, откашлялся и, не глядя, вытянул из кучи один из листов.

— На самом деле, — начал он, — тут много чего есть, только копай. Но мы решили сконцентрироваться на самом интересном.

Бернар, как сопливый курсант, сложил под столом пальцы в рога[1].

— Похоже, мы нашли настоящее осиное гнездо, — продолжил Жан-Жак. — Вот, смотрите. Это у нас карта пограничного сектора А342, который чаще называют «Большой муравейник» или «Лабиринт муравейника». Вы, наверное, о нём слышали?

Слышал ли он? Не просто слышал. Бернар помнил Муравейник. Тамошние трясины образуют протяжённые архипелаги, а протоки между ними действительно напоминают лабиринты, похожие на лазы в муравейниках. Лет восемьдесят назад оттуда, наконец, вымели передовые посты Российской империи. Гордые русские не смирились с поражением, и с тех пор постоянно пощипывают республику, атакуя малыми группами. Бернар провёл в Муравейнике полгода. Из этой командировки он вынес два шрама, медаль и массу неприятных воспоминаний. Больше всего в Муравейнике досаждают даже не русские, а гнетущее ощущение постоянной близости трясины. Кораблям приходилось выныривать из нереальности чуть не каждый световой год. Как-то раз они тащились до цели вообще на поверхности! На досвете! Естественно, в системе уже нечего было защищать. Русские сожгли планету, на недоступность которой так опрометчиво понадеялся генеральный штаб. Сгорели ценнейшие лаборатории и заводы. Правда, русские позволили эвакуировать население в орбитальный городок. Они даже поделились с ними кислородом и пищей, чтобы те дотянули до прибытия помощи. «С пламенным приветом из России. Капитан Захаров». Эту надпись русские, с их странным чувством юмора, намалевали километровыми буквами прямо на корпусе городка. Взбешённый военный министр Безу объявил капитана Захарова «целью номер один». За его поимку полагалась какая-то несусветная награда, за голову — тоже. Ходили слухи, что узнав об этом, капитан Захаров объявил вознаграждение за голову самого военного министра Безу. Вознаграждение составляло ровно один российский рубль, потому что «за пустую голову грешно платить дороже». Но это, скорее всего, обычная солдатская байка.

Из воспоминаний Бернара выдернул монотонный голос Жан-Жака.

— Большой муравейник так называется потому, что…

— Я в курсе. Давайте перейдём к сути.

Робишо нахмурился, но вернулся к листу.

— В глубине Муравейника сейчас нет обитаемых систем… как вам, видимо, тоже хорошо известно. Но на окраине осталось несколько поселений. Разумеется, у них есть товарообмен с другими мирами республики. Вот список регулярных и кратных поставок. Мы обратили внимание на один из каботажников, вот этот — «Три лилии».

Жан Жак вывел в сферу изображение обычного грузового кораблика, какие в изобилии бороздят торговые трассы между системами.

— Порт приписки — Гавр. Принадлежит транспортной компании «Пьер Симон трафик». Компания основана десять лет назад, оборот… в общем, это сейчас не важно. Данные по экипажу, технические характеристики — это я, с вашего позволения, пока тоже опущу.

— Да, конечно. Меня интересует суть, — согласился Бернар.

— Конечно. Но кое-какие цифры нам всё-таки потребуются, извините. «Пьер Симон трафик» владеет четырьмя каботажниками, двумя грузовиками среднего класса и арендует пять малых клиперов, «Три лилии» — один из них. Корпорации не пускают «Пьер Симон трафик» на прибыльные маршруты, поэтому они работают на второстепенных трассах. Задекларированная чистая прибыль компании за прошлый год — двенадцать с половиной миллионов франков при обороте в сто семнадцать миллионов.

— Негусто, — заметил Бернар.

— Так, а я о чём! — потеряв терпение, вклинился Луи. — Представляете, как им приходится крутиться, чтоб не оставаться с голой жопой!.. Пардон.

Мишель скроил зверскую физиономию, и бородач смущённо уткнулся в свой какао.

— Боцман прав, — подтвердил Робишо. — «Пьер Симон трафик» не может позволить себе простоев, особенно у арендованных кораблей. Стефан подсчитал, что каждый день простоя клипера обходится им в двадцать тысяч. И это навело нас на одну интересную штуку. Обычно «Три лилии» без перерыва мотается по всему сектору. За одним исключением. Примерно раз в полгода этот клипер уходит в систему ТТ45-1, она же Дельта Муравейника. Это как раз одно из поселений на окраине лабиринта… Грузы совершенно стандартные, не прицепишься.

У Бернара отлегло от сердца. Все правильно. Это именно те данные, которые Мозаика внедрила в базы Разведки и Службы Наблюдения. Ай да мальчишки, ай да психованные гении!

— Так вот что интересно, — торжественно, словно конферансье перед выступлением модного артиста, произнёс Робишо. — Судя по графикам, на Дельте Муравейника они торчат три недели.

— И это нашёл я! — гулким шёпотом объявил Луи Крепо, тыча себя в грудь волосатым пальцем.

— То есть, каждый год у «Пьер Симон трафик» вылетает в трубу почти миллион, — уточнил Робишо. — Согласитесь, Бернар, это недопустимая роскошь для перевозчика с чистой прибылью чуть больше десяти миллионов.

— Интересно… И какие объяснения у этого простоя?

— Официально — самые обычные, — вклинился Стефан Морель. — «Три лилии» проходят на Дельте плановое обслуживание. Но там слабые мощности и неважное оборудование, вот и получается три недели.

— Вот видите. Никакого криминала. — Бернара интересовало, как выпутаются из этой ловушки аналитики.

— Всё правильно. Но зачем тратить три недели, если в их родном Гавре это можно сделать за одну?

— Возможно, в провинции дешевле обслуживание? — предположил Бернар. Ему нравились такие совещания, когда умные люди без скандалов, без сумятицы работают слаженно, словно один большой мозг. Возможно, так устроено и мышление Мозаики? Бернар вспомнил зловещее предупреждение Клебера и зябко передёрнул плечами.

— Дешевле, — согласился Стефан. — Я проверил. На сорок шесть тысяч франков. То есть, они экономят около ста тысяч, теряя на простое в десять раз больше. Покажите мне бизнесмена, который пойдёт на такое?

— Хорошо, — согласился Бернар. — И как вы объясняете этот парадокс?

— Плановое обслуживание — это прикрытие, — уверенно ответил Стефан. Было видно, что все эти вопросы аналитики обсудили уже не раз. — «Три лилии» мотается куда-то вглубь лабиринта. Начальнику дока отстёгивают, чтобы тот подделывал документы. Так что, несмотря на все печати и справки, «Три лилии» не тратят на обслуживание три недели. Ремонт идёт всего неделю, а остальное время они где-то ещё. Вуаля.

— Замечательно. Вы нашли грузовик, делающий левые рейсы, — подвёл итог Бернар. — Ну и что? Можно подумать, это первый случай на всю республику. Пока мне непонятно, почему вы обратили внимание именно на «Три лилии»? Что особенного в этом клипере?

— В той части лабиринта нет обитаемых систем. Значит где-то там либо перевалочная база контрабандистов, либо тайный центр российской разведки. Мы почему решили, что это русские: оттуда из лабиринта прямые выходы только к их доминанте. — На всякий случай добавил Робишо.

— Пока я ещё не услышал решающих аргументов, — разочарованно протянул граф. — Если мы начнём бить в колокола, а это окажутся обыкновенные контрабандисты, Левек с Пепеном нас живьём сожрут.

— Вы совершенно правы, — поспешил согласиться Мишель. — Давай уже к делу, Жандарм.

— Секунду. До сих пор мы базировались на данных Службы Наблюдения. А вот что получается, если сопоставить их с тем, что есть у Разведки флота.

Долговязый Жан-Жак развернул очередной лист, а Мишель параллельно раскрыл очередную таблицу в сфере.

— Это график нарушений режима безопасности, аварий и предположительных диверсий в секторах, где работает «Пьер Симон трафик». Вот, посмотрите на пики. Если что-то непонятно, спрашивайте.

Бернар и без аналитиков знал, что увидит. И не мог не признать, что за две недели ребята перелопатили бездну информации. И нашли, как писал Лафонтен, жемчужину в груде навоза. Выдали результат, который показался бы недостижимым большинству аналитических групп доминанты.

Всплески потенциально опасных действий явно коррелировали с графиком планового обслуживания неприметного клипера «Три лилии» в далёкой провинциальной системе Дельта Муравейника.

— А теперь вишенка на торте, — торжественно объявил Мишель. — Мы воспользовались допуском, который вы нам выбили, и посмотрели торговые соглашения Дельты Муравейника. «Три лилии» сейчас в Гавре. А через две недели они будут, как вы думаете, где? Дельта Муравейника.

— Две. Бац — и готово, — театральный шёпотом повторил Луи Крепо, отсалютовав присутствующим картонным стаканчиком, в котором плескался какао.

— Ребята, — прочувствованно сказал Бернар, ничуть не кривя душой. — Вы сами не представляете, какие вы все умницы и молодцы.

— Почему это? Я, например, отлично представляю. — Бородач обвёл недоуменным взглядом друзей. На его любимой футболке с лозунгом «Вива виртуальность» торжественно расплывалось свежее коричневое пятно.

Бернар рассмеялся.

— Так что теперь будет, месье Бернар? — заинтересованно спросил Стефан Морель. Его русые кудри задорно топорщились, как будто наэлектризованные от мыслительной работы.

— Что будет? Готовьтесь к спектаклю, — усмехнулся Бернар, набирая на ординете адрес. — Я сейчас же приглашу сюда шишек СН и Разведку. Будь я проклят, если мы не припрём их к стенке. Попомните моё слово.

В предвкушении большой крови банда пиратов обменялась злорадными ухмылками.

[1] Знаменитая «коза», популярная в наше время в рок-музыке, является древним жестом от сглаза, популярным вплоть до первой половины ХХ века в Южной Франции и на Корсике. Имеет римские корни.