Фрегат "Равенство"

Первым на землю чужого города ступил набитый Женин чемодан. Женя смогла спуститься с крутой лесенки вагона только после того как поставила на перрон громоздкое и неудобное чудо с колёсиками. Мама нетерпеливо подталкивала Женю в спину:

— Давай скорее, люди ждут!

«Подождут», — невежливо подумала Женя, но молча. Стоянка в городе полтора часа, как-нибудь за это время все успеют выйти. Одолев лесенку, она тоже ступила на щербатый асфальт. «Ну, здравствуй, большой город. Теперь я буду здесь жить».

Мама легко спрыгнула следом и сразу же похлопала Женю по рюкзаку:

— Хватит глазеть, пошли!

У самой мамы за спиной тоже был рюкзачок, но совсем не такой большой, как у дочки. Мама-то ехала дней на пять, ей много вещей не нужно. А Жене она сперва сказала: «Бери всё, что может понадобиться», — а потом подшучивала, что такого дочка напихала в чемодан, что едва может его поднять? Ну а в рюкзак с трудом вошли все школьные вещи. Пачка чистых тетрадей, стопка прошлогодних (вдруг понадобятся?), ручки, карандаши, бабушкина готовальня, тяжёлая и неудобная — её Женя с радостью «забыла» бы дома, но мама уследила и торжественно положила в рюкзак. Пришлось везти даже учебники: мама заботливо купила их ещё в конце прошлого учебного года, разузнав, по какой программе будет дальше учиться Женин класс. А теперь вот дочь меняла школу, и какие здесь понадобятся пособия, непонятно. Но раз уж купили — вези! Бабушке дома они точно не нужны.

Толпа людей, сошедших с поезда, втягивалась в двери вокзала. Женя с тоской представила, как будет сейчас пропихивать свой чемоданище в качающуюся дверь, и вздохнула. Мама поняла её вздох по-своему:

— Не надо было хватать всё подряд! Я не вмешиваюсь в твои решения, но ты сама виновата, что тяжело. Надо было брать только самое нужное!

В мамином понимании «не вмешиваться» — это заталкивать в чемодан совершенно не нужные лыжные ботинки и металлическую посуду... Женя уже привыкла, что у мамы всегда вот так: сперва сама всё решит, а потом объясняет дочери, что это её выбор. Она подняла голову, осматриваясь: где поменьше людей толкается, — и вдруг увидела над головами идущих белый плакат с большими красными буквами: «ЖЕНЯ ЖИГАЛОВА».

— Мама, нам туда! — Женя рванула чемодан за ручку, и он, послушно гремя колёсиками, покатился к плакату. Мама что-то недовольно пробурчала, но пошла следом. Сначала сквозь толпу было не видно, куда идти, но поток людей как-то рассеялся, разошёлся, и перед Женей оказался длинный худой мальчик с палкой в поднятой руке; на конце палки был укреплён плакат.

— Ты Женя? — спросил мальчик и опустил руку. — Привет. Я за тобой, встречаю. Я Костя.

— Привет, — облегчённо выдохнула Женя. — Я уже думала, куда нам теперь...

Костя решительно перехватил у неё ручку чемодана, и в это время подошла мама. Костя повернулся к ней:

— Добрый день. Вы Ирина Игоревна? Константин, очень рад.

Мама вместо приветствия строго спросила:

— А почему у тебя на плакате только «Женя»? Надо было написать «Ирина Александровна и Женя»!

— Извините, просто не поместилось, — вежливо ответил Костя и покатил чемодан в коварную дверь. Женя подбежала, придержала тяжёлую створку:

— Давай мне, это я виновата, что неудобно...

Костя, не останавливаясь, пожал плечами:

— Чемодан и должен быть неудобным, это же чемодан. Ничего, нам недалеко ехать. Постой тут, я тётин чемодан затащу.

На привокзальной площади было неожиданно пусто. В Женином родном городе вся небольшая площадь была уставлена киосками и лотками, пассажиры с багажом пробирались там как в лабиринте. А здесь у края дороги толпились на остановке автобусы и стояли хвосты очередей, а сама площадь была пуста, как перед парадом.

Женя сделал пару шагов в сторону остановки, но Костя повернул вбок:

— Нам не туда! Идём на электричку, как раз успеваем.

— А я думала, мы поедем на такси, — разочарованно протянула мама.

— Такси у нас почти нет, а частники сдерут такие деньги, что дешевле до Москвы доехать, — объяснил Костя тоном бывалого путешественника. — Вы не переживайте, от электрички до нас совсем близко.

Чтобы попасть на перрон электричек, пришлось выйти из здания вокзала и снова войти в него уже через другие двери, потом долго шагать по высоченному мосту, потом спускаться по крутым и очень страшным ступенькам... Женя всё боялась, не перевернулся бы Костя вместе с чемоданами, но он ловко управился с багажом. Пустая электричка ждала на путях, гостеприимно раскрыв двери; в вагоне гулял сквозняк, и Женя ему обрадовалась — дни стояли жаркие, а в поезде очень осторожные тётки не давали открывать окна, и дышать было совсем нечем.

Костя затащил чемодан, усадил гостей лицом по ходу движения, сам устроился напротив:

— Ехать минут сорок. Если устали, можно пока поспать, я прослежу за остановками.

Мама оглядела его недоверчиво:

— А почему твой папа нас не встретил?

— Он в экспедиции. Мама готовит обед, а я за вами поехал.

— И как тебя мама отпускает одного так далеко?

Костя удивлённо поднял брови:

— Разве это далеко? Всё в черте города, тут даже заблудиться негде!

— Я свою дочь так далеко не отпускаю, — строго сказала мама и глянула на Женю: мол, запомни, не отпускаю! Женя покорно кивнула.

Вагон постепенно наполнился людьми, двери закрылись, электричка плавно тронулась. Мама тут же прислонилась головой к окну и задремала. А Женя дремать не собиралась! Тут столько интересного под самым носом происходит. Она подвинулась поближе к Косте, чтобы лучше слышать:

— А у тебя папа кто? Он в тайгу уехал?

— Нет, в море. На научном судне «Академик Страхов». Отец геофизик.

У Жени захватило дух. Вот это работа! Плавать на научном судне — просто мечта, ну правда, разве можно придумать что-то интереснее!

— А что они изучают?

Костя задумался:

— Природу океанского дна. Я не очень точно помню, не хочу тебя путать... Дома у мамы спросим. Но сейчас они в Индийском океане.

— Откуда ты знаешь?

— Последняя телеграмма оттуда пришла. А звонил он давно уже, из Калькутты, кажется.

Женю просто затапливала белая зависть. Вот это повезло Косте с отцом! Столько интересного, наверно, привозит из плаваний... Не то что её папа. Ну да ладно, что зря горевать! Зато у Кости дома она хоть немножко прикоснётся к морю... Ух, прямо самой себе завидно, до того интересно. Она бы тоже хотела изучить что-нибудь такое... эдакое... и плавать потом по морям, ну или хотя бы на поезде в тайгу ездить и там на вертолётах летать. Но мама не одобрит... И Женя вместо порядочного вежливого вопроса брякнула то, что в голову пришло:

— А тебя мама тоже донимает, кем ты хочешь стать?

Костя снова вскинул брови:

— Нет... А твоя... — Тут он вспомнил, что женина мама рядом, и покосился на неё, но Женина мама безмятежно спала.

Женя кивнула молча, но до того выразительно, что Костя всё понял, потому что добавил совсем тихо:

— Потом расскажешь?

И Женя поняла, что ему, пожалуй, она не постеснялась бы рассказать кое про какие свои мечты. Хоть он и мальчик и вообще двоюродный брат. Братья вроде бы должны изводить сестёр... или нет? Родные точно должны, а вот насчёт двоюродных она была не уверена.

От станции пришлось топать ещё почти квартал до Костиного дома. Район Жене понравился, она вертела головой, рассматривая всё, что попадалось на глаза: аллеи рябин с созревающими ягодами, клумбы с петуниями, новенький кондитерский магазин с красивой вывеской, девочку с двумя толстыми маленькими собачками на поводках... Костя предложил забрать у неё рюкзак, но Женя постеснялась. И так нагрузила безотказного двоюродного брата! Зато мама не постеснялась: перевесила на Костю свою ношу и зашагала дальше налегке.

Лифт привёз их на седьмой этаж, и на лестничной площадке Женя просто погрузилась, как в море, во вкусные запахи! Пироги, что ли? С капустой, с мясом... И ещё запах жареного чеснока — для Жени это всегда был знак праздника. Жареным чесноком пахли «парадные» бабушкины печёные куры, изготовляемые на Новый год и на Восьмое марта. В другое время бабушка готовила здоровую пищу, а она всегда получалась невкусной.

Костя тоже с удовольствием вдохнул манящие запахи и открыл гостям дверь. В квартире ароматы были ещё вкуснее, и в этом ароматном облаке в коридор выбежала мамина близняшка, тётя Марина, в кухонном фартуке и в косынке на волосах:

— Иришенька! Ну наконец-то, — сёстры обнялись. Костя втащил Женин багаж и пристроил его под вешалкой, потом помог ей снять рюкзак:

— Пойдём ко мне, мамы сейчас будут про своё разговаривать.

Женю поразила чистота в квартире. Её мама любила рассуждать о важности порядка в доме, но до постоянной уборки руки у неё обычно не доходили. Женя убирала в своей комнате тогда, когда некуда было сесть и что-нибудь из очень нужных вещей терялось, в остальное время разбросанные вещи ей не мешали. А здесь был всюду самый настоящий порядок, нигде ничего не валялось просто так, и от этого казалось, что в доме пустовато.

И Костина комната удивила таким же образцовым порядком. Женя глазам не верила: как это у мальчика может хватить терпения каждую пылинку вытирать? И нигде ничего лишнего не лежит — ни книжек на подоконнике, ни одежды на кровати, даже на полу не валяются разные упавшие вещи, которые некогда подобрать... Но на порядок Женя дивилась недолго — только до того мгновения, когда увидела на подоконнике парусник.

Мигом забыв о вежливости, она подбежала к окну и, спрятав руки за спину, чтобы ненароком не поддаться искушению потрогать хрупкое чудо, принялась любоваться. Модель была довольно большая — сантиметров сорок в длину и почти столько же в высоту, если считать самую главную мачту. Женя не очень-то понимала в парусных кораблях, поэтому просто в восторге рассматривала мелкие, но такие настоящие детальки: и открытые порты, из которых глядели блестящие дула пушек, и тоненькие ниточки такелажа, и открытые палубные люки, и фигурки людей высотой в ноготок, причём некоторые висели на вантах, а один даже сидел на марсовой площадке. Только флаги на мачте и на флагштоке над кормой были незнакомые: верхняя половина синяя, нижняя красная. Это у какой страны такой флаг?

На носу и на корме кораблика было аккуратно написано название, но прочитать его с ходу Женя не смогла: латинские буковки с каким-то значками сверху, ничего не понятно...

— Красивый? — спросил Костя, и Женя по голосу поняла, что двоюродный братец гордится корабликом. Сам, наверно, собирал.

— Очень. А он из какой страны?

— Гаити. Сейчас у них другой флаг, а это старинный, самый первый...

Женя задумалась, припоминая, где эта Гаити. В Африке, что ли? Тогда понятно, что ей показалось странным в корабле: теперь она разглядела, что все фигурки на борту — негры.

Тётя Марина позвала их обедать, и все расселись вокруг стола.

В кухне тоже был образцовый порядок, только в раковине стояла грязная посуда. Это Женя могла понять: тётя, похоже, с самого утра готовила всю эту красоту, когда же тут мыть! Гора пирожков на блюде — все разной формы, странный салат с рыбой, какие-то запечённые овощи или фрукты с фаршем, пахнущие сладко и призывно... Женя ощутила, как желудок просит всего, всего и побольше! Полтора дня с мамой в поезде они питались лапшой из пакетиков, а предложение купить у бабушек на стоянке домашних пирожков привело маму в ужас, и она запретила дочери даже думать об этой антисанитарии. Женя в еде была непривередлива, но за поездку порядком изголодалась...

Тётя Марина объяснила, с чем пирожки, положила на Женину тарелку странный фаршированный фрукт, сама полила его каким-то соусом. Женя осторожно попробовала: похоже на несладкий ананас или на картошку, остренько и пахнет травами... А сыр сверху какой приятный! Странное блюдо Женя «уговорила» за минуту и шёпотом спросила Костю:

— А это что за фрукт был?

Костя сперва её не понял — брови опять поднялись, потом сообразил, о чём его спрашивают:

— Это же баклажан! У вас нету их, что ли?

Пришла пора Жене удивляться. Баклажаны она хорошо знала: бабушка готовила их без масла и соли, они всегда были волокнистые и на вкус отдавали травой. Бабушка морщилась, но ела и убеждала дочь, внучку и саму себя, что это очень полезно. Много такого полезного баклажана Женя съесть никогда не могла, а тут и не заметила, как сжевала целую половинку. Может, какой-то другой сорт?..

Мамы беседовали о взрослых делах, и Женя решила, что прислушиваться неприлично. Она опять шёпотом спросила Костю:

— А корабль ты сам делал?

— В основном сам, мама помогла только с нитками. Там в наборе были какие-то скользкие дурацкие нитки, нам не понравились, взяли обычные шёлковые. Они даже лучше смотрятся.

— Здорово, — с завистью вздохнула Женя. Она давно засматривалась на сборные модели, только всё больше не на корабли, а на самолёты. Но, разглядывая коробки с инструкциями, она с грустью понимала, что одна, скорее всего, ничего не соберёт. Даже если бы удалось уговорить маму купить такой набор — а они дорогие, — у неё не получится всё сделать самой, и мама, посмотрев на её неудачу, больше никогда ничего не купит. А уж представить, что мама возьмётся ей помогать возиться с клеем и пластиковыми детальками... ничего смешнее и придумать нельзя! Только вот смеяться что-то совсем не хочется.

Женя со вздохом взяла пирожок с капустой. Повертела в руке: даже есть жалко, до того красивый! Весь золотистый, нежный, а запах!.. И защипнут какой-то хитрой косичкой, таких красивых пирожков Женя даже в магазинах не видела. Решившись, она всё же откусила румяный хвостик... и сама не заметила, как доела всё. Капуста внутри тоже была совсем не похожа на ту, что жарит бабушка: мягкая, сочная, никаких толстых волокон, из-за которых маленькая Женя отказывалась есть бабушкины щи. Нет, всё-таки у тёти Марины получается удивительно вкусная еда!

Заметив, что молодое поколение перешло к пирожкам, тётя Марина налила Жене и Косте чаю:

— Потом разрешаю штурману короткий перерыв, а после обеда — дежурство по камбузу! А я помогу гостям устроиться на борту. Возражения?

— Не имею! — бодро ответил Костя. И потихоньку шепнул Жене:

— Чай допьём и удерём в комнату, годится?

Она кивнула и решительно взяла ещё пирожок. Ну точно последний, честное слово!