Фреш

«Знаменитость»

Из пыли дорожной – в небо,

что звёздочками искрит,

вспорхнула твоя селеба,

отринув подальше стыд.

Таблоиды много писали.

Ласкали, ругали в пух.

И трах с ней в самом начале

по ценнику шёл за двух.

Продюсер охотно вставил,

а после направил рот.

Из сна стала грёза явью.

Доступный запретный плод.

С рисованным фейсом прима –

кумир для 8-го «В».

Бесшумно, неотвратимо

приумножает лавэ.

Век её, правда, недолог,

но будут писать тома…

Сверхновой потух осколок,

но в очереди их тьма..!

«Вместо эпитафии»

Как мало биографии в строке.

За маской – образ, ретушь, стиль как есть.

Никто не угадает, что в руке

я прячу, выдавая вам за лесть.

Эмоция озлобленно кровит

в метафору закутавшись опять.

Когда умру, надгробия гранит

изволит только дату указать.

Всё прочее опошлено невесть

каким угодно поколениѐм.

Заройте тело и поставьте крест

да положите пару хризантем…

Я истину бы уместил в плевке.

Подобным полагается прикоп.

Как мало биографии в строке…

и снимок надмогильный – фотошоп.

«Протокол»

Для ясности давай-ка запишем в протокол мой:

стрелял на поражение и нет, чтобы обоймой

в той школе ограничиться, по-македонски храбро

с двух рук валил наотмашь, пока стонал сентябрь.

Всё по закону жанра.

В большом ладу не чувствовал ты единенье с миром.

Апатия всеобщая шла за тобой пунктиром.

За поиск новой оптики психоз тупой ответил.

И грянул громом выстрел, и побежали дети...

Смерть скрылась в кабинете…

С приобретённой немощностью школьник средних классов

в груди дыру скрывает – убийца не промазал.

В год пандемии, к слову, так прятали в тряпичный

намордник свои челюсти и облик горемычный

на раз прирос цинично.

Учителей заслуженных подверг ты геноциду.

Честил их в хвост и гриву за двойки и обиду.

Свидетельствую: мразь, каких полно сегодня.

На метр на кубических я насчитаю сотню…

Ты жизни, сволочь, отнял…

Пока же воздух свежий привносит цвет и форму

в его же исключительный и взвешенный перформанс,

нельзя спокойно отпустить угрозу ниоткуда.

Растёт потенциальный и среди нас ублюдок.

Хоть за стеной… Без шуток.

«Театр»

Обнюханные и опухшие

строем шагают в ряд.

Двадцатые – наши ревущие.

Теснят.

В лимонных цветах золотарника

яркая слепота.

Утопии и фантастики

тщета.

В глубинном изводе мелочи

помножат живых на ноль.

Прикроет глаза гуттаперчево

гиньоль.

Из облачных вздутий бросится

клыкастый урод-лангольер.

Съест рифмы и… эм…ии.. и …ца…

…то… смер…

«Присяга»

Из палат стерильных с воем,

вознамерилась душа

дезертировать изгоем

вслед за лезвием ножа

Узкую покинув клетку

ноющей вовек груди,

я даю присягу ветру

и теряюсь крон среди.

Прочь от неизвестной хвори!

За отлогие холмы

я ушёл от категорий

в мир густой чернильной тьмы.

«Главный герой»

(к юбилею отца)

Его рукой ведёт Всевышний

и в огороженном саду

рядком сложились вирши с вишней

в одну секунду на ходу.

Бумаги в клетку лист исписан.

Столбцами полнится тетрадь.

Наперекор чужим капризам

Он ставит качества печать.

Истории я слышал с детства

подобно этой без конца.

Героем главным здесь отец мой

является для образца.

Седины очертили кудри,

но взор по-прежнему живой.

Рассвет встречая в перламутре

строку ведёт вслед за строфой.

И пусть уснул не в каждом лирик,

кому печаль благоволит,

поэт взглянуть поможет шире

и приведёт в рабочий вид.

Не сосчитать расхожих мнений

как жить спокойно и в тиши,

но тварный мир стихотворений

дождётся. Папа, напиши..!

«Инструкция для самых маленьких»

Круг торчков собрал божок

и представился: «Я – Джа.

Кто-нибудь бы блант зажёг.

Ожидаю куража.

Значит, слушай, пацанва,

вам поведаю азы.

Есть трава для баловства

в предвечерний час грозы.

Пыхнул и тот мерный стук

капель дождевых в окно

не печалит. Тотчас вдруг

будто отыскал руно.

Смысл и тайну жизни всей

разгадал, вкурил, поймал.

Мозг – совсем пустой хайвей.

В пол педаль, лети с ума..!

Есть сорта потяжелей.

Для решительных шизов.

Сам эффект – I’mnotOK –

не для цепких он умов.

Что на вписках вручат, я

без понятия, мальцы.

Так и эдак втихаря

забивайте прах пыльцы.

Но держите в голове

истину важней, чем клад:

в заурядном естестве

всё – лекарство, всё есть яд…»

«Стрижи»

(для дочери)

На исходе лета

далеко в глуши,

осмотрев планету,

собрались стрижи.

Отыскался повод

прилететь с Курил.

Телеграфный провод

двадцать лап вместил.

У голубоглазой

девочки дэ рэ.

Светлый день заказан.

Не бывать хандре.

Пятеро отважных

всем наперебой

спели как мультяшный

хор с передовой.

Счастья пожелали,

лакомок, чудес,

бытие в реале

сказочных принцесс.

У второй пятёрки

речь была иной.

Как в скороговорке

запиликал строй.

Здравия и юмора,

редкостных щедрот.

Глупость не выдумывай,

раскрывая рот.

Старших слушай, Ксения.

И мазки бровей

ты не хмурь от чтения.

Изучай. Умней.

Ксения услышала,

что напел ей стриж,

Хмыкнула бесстыжая

и сказала: «Кыш!»

«Разделяй и властвуй»

Для грустных государство

с духоподъёмным гимном

и нефтью из коллекторов горизонтальных шахт.

Не заарканить счастье

в порядке анонимном.

Чеканит шаг сражение в соседских деревнях.

Есть старый добрый принцип

при дележе кормушки:

властолюбиво действуй, солдат дели в толпе.

Пусть мясу из провинций

нальют по четвертушке

за полчаса до гибели в приземистой избе.

В бою нет атеистов

и сошек покрупнее,

кому за день стотысячный война даёт профит.

Ковром пожухлым листья

усыпали траншеи.

Они заменят некоторым кладбищенский гранит…