Friendzona – gizni.net

Friendzona – gizni.net

Пролог

Обреченный на заклание родственник булгаковского кота Бегемота решил подороже продать одну из своих девяти жизней. Малолетние «сатанисты» зашли слишком далеко, но останавливаться не собирались. Таким вот экстравагантным образом старшеклассники решили отметить Первое сентября. Шуточный, как они считали, обряд вызова демона происходил на заброшенном кладбище. В середине пентаграммы, обозначенной мерцающими огоньками свечей, стоял плоский камень-жертвенник. Пойманного неподалеку черного кота обрекли на роль ритуальной жертвы.

Вокруг стояли тринадцать участников ритуала, естественно, в черных балахонах. Все они были из одного класса и того типа великовозрастных, избалованных жизнью оболтусов, которым надоела пресная провинциальная жизнь и хочется чего-то «остренького».

Такой острой приправой к жизни стала старая, можно сказать – ветхая, книжка по оккультизму, случайно найденная в местной библиотеке. Пытливые, но неокрепшие умы наткнулись на нее в разделе «Атеисту на заметку». Была в эпоху Никиты Хрущева такая интересная особенность советской жизни – «воинствующий атеизм». Активисты из числа комсомольских и партийных работников бескомпромиссно боролись и с Православной церковью, и с различными «темными» культами. А старые книги использовались как «наглядный материал». Комсомольцы без страха и упрека редко вчитывались в смысл изложенных там «прабабкиных предрассудков». Вот и выплыли из вековечной тьмы детальные описания некоторых опасных и запрещенных ритуалов.

Вперед выступила девушка: струящийся черный шелк балахона только подчеркивал ее стройную фигуру. В одной руке у нее сверкнул серебряный нож, в другой – жертвенная чаша. Воздев клинок, к призрачному свету полной луны, жрица нараспев произнесла несколько фраз на неизвестном языке. Слова и близко не походили ни на латынь, ни на иные из известных наречий. Девушка в черном балахоне схватила кота за шкирку и прижала к холодному камню жертвенника. Но черный, как ночь, зверь изловчился и цапнул жрицу за руку. Кровавая полоса прочертила бледную руку, капли упали в жертвенную чашу. Тонкие черты молодого девичьего лица исказились гримасой боли и злобы, с тонких губ сорвались отвратительные ругательства. Но потом предводительница того дьявольского развлечения лишь злорадно усмехнулась: даже лучше, что сначала пролилась человеческая кровь!

Одним движением девушка полоснула по шее кота. Бедное животное конвульсивно дернулось, заскребло когтями по камню жертвенника. Жрица снова произнесла нараспев несколько фраз на непонятном языке и воздела жертву, наполняя чашу кровью прямо из перерезанных жил животного.

Долгий, грохот проходящего неподалеку железнодорожного состава заглушил вопли умирающего животного. Словно новые боги современного индустриального мира тоже приветствовали эту жертву под сенью вечной луны – зловещей и романтичной.

Огоньки свечей, обозначающих пентаграмму, вспыхнули ярче, над жертвенником с распростертым на нем животным поднялось, клубясь, легкое полупрозрачное облачко.

И все.

Некоторое время чертова дюжина «сатанистов» хранила напряженное молчание. Но секунды шли – и ничего не происходило.

– И че?! Фигли толку?! – бесцеремонно нарушил «зловещую тишину» один из тринадцати обалдуев. – Эй, демон, мать твою, ты где?!!

– Я же говорила, что ерунда все это, – кивнула одна из учениц, откинув капюшон черного балахона. – Это все суеверия. Только животное зря угробили…

Только девушка, исполнявшая роль «жрицы», молча пожала плечами под черным балахоном. Она одна знала правду.

Глава 1

Предсмертная записка

Расследовать преступления, связанные с наркотой, задерживать подозреваемых по этой «теме» – дело соответствующего управления. Однако сейчас, по закону подлости, в радиусе нескольких кварталов не было не только сотрудников Отдела по контролю за незаконным оборотом наркотиков, но даже самого обыкновенного наряда патрульной полиции. В итоге, мы с напарником Лехой гнались за двумя «наркотами», которых «спалили» на купле-продаже, притом, что в пакете было явно не два грамма «чисто для себя». Причем, что удивительно, работали они по старой схеме – без «закладок». Хотя сейчас как раз «закладочников» и ловят весьма активно. Опять же – любой нормальный диллер избавился бы от компрометирующей его с головой «дури», но эти двое, скорее всего, были прожженными «нарками», и выбросить самое ценное в их паскудных жизнях было просто немыслимо.

Впереди меня тяжело бухал ботинками по лужам старший товарищ – капитан Леха Нестеренко, я отставал от него шагов на пятнадцать. Вокруг – разваливающиеся дома застройки еще тридцатых годов – самая окраина Москвы. Двое наркоманов резко юркнули в подворотню.

– Стой, суки! – капитан Нестеренко прибавил прыти и первым влетел под арку. Один из наркоманов развернулся и стремительно подался вперед – раздался слабый вскрик, и мой напарник осел на землю, прижав ладони к груди. В руке наркомана тускло блеснула отточенная полоска стали.

– Брось нож! – мощный, но довольно компактный пистолет ПЛК, казалось, сам прыгнул из кобуры мне в ладонь.

«Лебедев», как влитой, лежал в руке, палец привычно сдвинул предохранитель. Пистолет носить с патроном в патроннике запрещено, но лучше после отписываться ворохом рапортов, чем лежать в могиле…

Бах! Бах! Выстрелы гулко разнеслись в ограниченном пространстве подворотни. Страшный удар обрушился наркоману в правое плечо, закрутил его и отшвырнул на грязную кирпичную стену. Я мгновенно развернулся навстречу второму доходяге и выстрелил ему под ноги. Снова звук выстрела оглушительно ударил по барабанным перепонкам, Противно взвизгнула, отрикошетив, пуля.

– Стоять!!! − боевые рефлексы держали организм на взводе. − На землю, руки за голову.

Второй «нарк» собрал остатки «проширянных» мозгов в кучу и решил не нагнетать. Все еще держа его на прицеле, я приблизился и от души саданул ногой в тяжелом ботинке ему по ребрам. Тот охнул и скорчился. Заломив руки назад, я защелкнул «браслеты» на запястьях наркомана.

Капитан Нестеренко был в сознании, на бледном, как мел, лице – крупные капли холодного пота. Это мне сильно не понравилось. Я рванул ворот его рубашки – с треском отлетели пуговицы. Обычно даже ножом пробить грудную клетку человека совсем непросто, но наркоманы при всем своем тщедушном телосложении обладают поистине дьявольской силой. На правой стороне груди пузырилась розовой пеной рана. Плохо дело – по-врачебному это называется пневмоторакс, пробито легкое.

− Задержал гадов?.. − просипел напарник.

На губах у него проступила розовая пена, капитан тяжело, со свистом дышал. Его лицо практически сразу побледнело, кожа сделалась пергаментной, а губы посинели. Хреново дело! Такие симптомы мне уже приходилось наблюдать – при других обстоятельствах…

– Молчи, Леха, не надо ничего говорить, − я облокотил товарища о стену. В этом случае важно положить раненого полулежа, чтобы облегчить дыхание.

В кармане пиджака у меня всегда лежат турникет для остановки кровотечения и армейский перевязочный пакет. Если стреляешь – то будь готов и сам оказаться раненым. В таком случае нужно всегда держать наготове перевязку и противошоковый препарат. Это в нас вбивали еще инструкторы в десантной «учебке». Разорвав серую прорезиненную упаковку, я прилепил ее тыльной стороной на рану. Кровь на ране мгновенно склеила герметичную преграду.

– Придержи, пока буду бинтовать, – я приложил слабеющую ладонь напарника к груди.

Кода оказываешь экстренную медицинскую помощь, кажешься себе неуклюжим идиотом с кривыми руками. Пока идет один оборот бинта, врачи говорят – «тур», плотный бинт постоянно норовит выскочить из рук. Вшитые ватно-марлевые салфетки комкаются и мешают, их нужно постоянно поправлять, чтобы бинт ложился не криво. Короче, тот еще аттракцион! Но все же тугая повязка, плотно закрывающая рану, сделала свое дело. Леха Нестеренко все еще держался в сознании.

По указанному адресу уже мчалась «Скорая» и наряд полиции.

Под вой мигалки Леху Нестеренко уложили на каталку, врач реанимационной бригады вкатил ему в вену какой-то гадости и поставил капельницу.

– Хорошо, что первую помощь оказал, к тому же, еще и довольно грамотно, – заметил врач. – Чувствуется практика... Где научился?

– В армии.

Еще одну скорую пришлось вызывать для одного из моих «клиентов» – две девятимиллиметровые пули из табельного «Лебедева» разворотили ему правое плечо. Но наркоман, как и все его паскудное племя, оказался весьма живучим сукиным сыном.

– С нас – бутылка!.. – кивнул инспектор из отдела по борьбе с наркотиками.

– Виски «Джемисон», не меньше, – я кивнул.

Теперь предстояло ехать в «управу» – писать рапорт, сдавать пистолет на экспертизу, давать нудные объяснения сотрудникам прокуратуры по факту применения... В общем, необходимая полицейская тягомотина.

*****

– Ну, что скажешь, Уокер ты наш, крутой техасский рейнджер?! Совсем без стрельбы на окраине Москвы обойтись было нельзя.

− полюбопытствовал на утреннем совещании наш начальник, подполковник Князев.

В кабинете на знаменитой Петровке-38 за длинным столом собрались начальники отделов и оперативники. Мое место – с самого края, как молодого оперативника, лейтенанта, только недавно распределенного после института МВД. Окончил я его по двум специальностям: оперативно-розыскной деятельности и служебной психологии. Воспользовался льготой после окончания контракта в армии, тем более, что и поступать не пришлось – просто восстановился после службы.

– Согласно Федеральному закону «О полиции» от 7 февраля 2011 года, сотрудник получил ранение и находился в опасности. Поэтому мне пришлось применить оружие. Все это отражено в рапортах. Кровь за кровь, Николай Иванович. Как говорится в хорошем фильме «Антикиллер»: «Милиционеров убивать нельзя»! – ответил я, прямо глядя в глаза начальника.

– Ох, лейтенант!.. Когда бы ты еще и мозгами научился так же здорово пользоваться, как и пистолетом... − посокрушался вслух подполковник Князев. Но по глазам было видно – мой ответ ему понравился, равно как и остальным. – Оружие сдал на экспертизу?..

– Так точно. Разрешите вопрос?..

Остальные присутствующие на утреннем совещании притихли. Подполковник Князев, несмотря на интеллигентную внешность университетского профессора, имел довольно крутой нрав.

– Он еще и вопросы задавать будет – каков наглец?! - изумился подполковник Князев. − Хорошо, спрашивай.

− Каково состояние капитана Нестеренко?

– Врачи говорят, стабильное, – помрачнел начальник. – Ему сделали операцию, перелили кровь. Выкарабкается.

По кабинету прошел легкий гул голосов. Впрочем, он быстро затих.

– Разрешите, товарищ подполковник. С утра поступило заявление. Похоже, суицид в институте, – доложил оперативный дежурный.

– Так это же, вроде бы, не наша юрисдикция, − заметил кто-то из присутствующих.

– Журналисты уже все разнюхали, по телевидению прошел сюжет в новостях, − подполковник Князев скривился, как от зубной боли. − Дело передали на контроль городским властям, поэтому и подключили нас.

Тяжкий вздох майора Вяземского означал: «Мало нам своего геморроя, так еще подбрасывают!». Все присутствующие, в том числе и наш начальник, были с ним согласны.

– Вот, пусть Игорь им и займется. Там стрелять уже не надо, лейтенант... – со специфическим мрачным юмором пошутил мой непосредственный начальник майор Вяземский.

*****

Общежитие института – тринадцатиэтажная «коробка» с внешней металлической пожарной лестницей по торцевой стене − встретило меня позабытыми запахами, проснулись старые воспоминания... Еще до армии я начинал учиться на юрфаке и часто бывал в общаге. Тогда это был своеобразный центр притяжения: здесь пили и пели под гитары, здесь разворачивались любовные романы, которые по накалу страстей дадут сто очков вперед «Ромео и Джульетте». В общем, бывало всяко, в том числе – и выяснение отношений, и даже драки.

Предъявив служебное удостоверение охраннику на вахте, я прошел через турникет. Первым делом зашел к коменданту общежития. Меня встретила монументальная дама средних лет в очках с толстыми стеклами, похожая на строгого завуча в школе. Вообще, коменданты общежитий − отдельная категория людей. Ведь здесь – почти как в казарме: все на виду. Перед глазами проходит столько житейских историй: смешных и трагических, добрых или страшных. Так что реальный жизненный опыт в большинстве случаев является главным в разрешении спорных вопросов и управлении такой вот «вороньей слободкой».

– Здравствуйте, меня зовут Мария Ивановна. Вы по этому делу? Какой ужас!.. Пойдемте со мной, это на десятом этаже.

– Мария Ивановна, давайте дождемся сначала участкового, я ему уже позвонил.

– Конечно-конечно!.. Может, чаю?..

− Нет, спасибо. А что лично вы думаете по поводу самоубийства?

− Ну, не знаю, Толик был обычным парнем, приехал к нам из глубинки, откуда-то из Вологодской области. Учился, говорят, хорошо, пил... Ну как − пил в меру. Не курил.

− А с девчонками у него как?

− Были у него подружки, но нечасто. Хотя, вы понимаете − общежитие, дело молодое. Тут иногда такие драмы разворачиваются...

− А могло ли это быть убийством? Все-таки, в общежитиях не только водку пьют...

− Вы о наркотиках? − не стала ходить вокруг да около комендант. − Нет, я сама к этой херне, извините за выражение, отношусь очень плохо. В прошлом году двоих из-за этой дряни отчислили из института. Так, что − нет. Да и паренек не такой, чтобы впадать во все тяжкие.

В дверь постучали, и на пороге возник молодой участковый в ладно сидящей и даже щеголеватой форме с лейтенантскими погонами. Видимо, ему еще не успела осточертеть служба, не затянула специфическая «ментовская» рутина. А с другой стороны, когда на твоей «земле» находится такой цветник, в котором полно молодых и смазливых студенточек, то как раз и будешь ходить в шитой на заказ форме, даже если за нее и отданы последние деньги с очень скромной зарплаты.

− Лейтенант Сахаров, − представился офицер и передал мне нетолстую папку уголовного дела. – Узнал, по какому вопросу, и вот – забежал в РОВД за документами…

Раскрыв ее, я просмотрел несколько листков, исписанных мелким убористым почерком: протокол осмотра места происшествия, протоколы опроса свидетелей, изъятия личных вещей. Несколько цветных фотографий. Предсмертная записка − приобщена к делу в качестве вещественного доказательства, фотокопия подшита в дело. «Я никого не виню...», − буквы прыгают, почерк неровный − даже неспециалисту видно, что роковая фраза написана в сильнейшем нервном расстройстве.

Погибший − Смирнов Анатолий Николаевич, полных лет − девятнадцать. Студент третьего курса Московского торгово-экономического института. Приводов в полицию не было. Судя по характеристике с места учебы, подписанной проректором по учебно-воспитательной работе, учился Анатолий неплохо − звезд с неба не хватал, но и «хвостов» особых не было. Характеристика с места проживания, – я мельком глянул на монументальную Марию Ивановну.

− А где заключение судебно-медицинской экспертизы?

− Еще не готово, сказали − в течение двух-трех дней сделают. Я заеду...

− Вечно они тянут... Не надо, я сам заеду, − аккуратно подровняв листки, я закрыл папку. − Ну, что, пойдемте − осмотрим комнату?

*****

Втроем с комендантом и участковым мы поднялись по лестнице на десятый этаж. Оба лифта не работали − обычное дело для студенческих общежитий. Мария Ивановна еще что-то недовольно высказала об этом вахтерше на входе.

Интерьер общежития не отличался от сотен других, ему подобных. Просторный холл. Общая кухня с электрическими плитами, рядом раковин и общим столом. Над ним − шкафчики для посуды и кухонных принадлежностей. На электрической плите грелся чайник. Планировка, по-видимому, была блочной системы, душ и туалет находились в блоке на две комнаты.

Стояла середина августа, и большинство студентов еще не въехали в общежитие. Хотя, по-видимому, некоторые оставались здесь и на лето, устраивались работать. Все же, как ни крути, а ведь студенческая общага − это довольно дешевое жилье по меркам Москвы...

− Мария Ивановна, а почему этот Толик остался здесь на лето? Работу нашел?

− А чего ему в своем городке в Вологодской области делать? Да, он тут на какой-то фирме устроился работать.

Тем временем участковый снял пломбы с двери комнаты 1004, и мы вошли внутрь. Обычная комната на три койки, стол, на нем − компьютер, системный блок со снятыми боковыми панелями и кучей дополнительных «примочек» внутри. На стенах висят книжные полки с учебниками. У входа разместился небольшой холодильник и низенький кухонный стол. у противоположной стены − ветхий платяной шкаф с выведенным масляной краской инвентарным номером.

В центре комнаты валяется ветхий стул, а рядом − затертое пятно. Когда происходит повешение и смерть, расслабляется гладкая мускулатура. Содержимое кишечника и мочевого пузыря, соответственно, вырывается наружу... Также происходит непроизвольная эрекция и семяизвержение. В средние века верили, что там, куда упадет семя несправедливо повешенного, вырастает волшебное растение мандрагора.

Тяжелый дух смерти и нечистот, казалось, пропитал обычную комнату студенческого общежития.

*****

Выйдя в коридор, я увидел девушку, несущую вскипевший чайник. Привлекательная, с точеной фигуркой, платиновая блондинка была одета в короткий халатик, тонкая ткань леопардовой расцветки обрисовывала высокую грудь и острые соски. Да, девушка могла себе позволить роскошь не носить лифчик... Короткие полы халатика неприлично высоко открывали стройные ножки с крепкими икрами. Взгляд поневоле задержался на ней гораздо дольше, чем позволяли правила приличия.

− Это Верочка, она у нас отличница, спортсменка... − любезно отрекомендовала платиновую блондинку комендант Мария Ивановна.

− Комсомолка... − я не сдержал улыбки, вспомнив старую и очень добрую комедию волшебника Гайдая «Кавказская пленница».

− Не комсомолка, но в студенческом совете занимает активную позицию. Они и с Толиком дружили... − ответила комендант общежития.

− Вот как? Может, расскажете более подробно, Вера? − я представился и предъявил служебную «корочку».

− Вообще-то, я чай хотела попить, − капризно скривила полные чувственные губки платиновая блондинка. − Но если товарищ полицейский угостит меня кофе с пирожными, то мы с ним мило побеседуем. Только мне нужно переодеться, − она кокетливо улыбнулась.

− Верочка, веди себя прилично! − комендант Мария Ивановна тяжело вздохнула, когда дверь комнаты закрылась за молоденькой сексуальной стервой.

Ждать пришлось полчаса, но зато ожидания, честно говоря, оправдались. Вера выпорхнула из комнаты в легкой блузке, идеально подчеркивающей высокие упругие груди и в сексуальных джинсах с застежкой-молнией сзади − по последней моде. Легкие открытые босоножки на высоком каблуке выгодно подчеркивали стройные ножки. Легкий макияж делал и без того выразительные глаза просто огромными, похожими на два глубоких голубых озера.

− Куда поедем? − я щелкнул брелком сигнализации своего «Volvo CX90».

− Ну, уж явно не в «Макдоналдс», − несколько вульгарно улыбнулась платиновая блондинка.

Мы приехали в уютный итальянский ресторанчик. Вера щелкнула тонкими пальцами с наманикюренными хищными коготками, подзывая официанта, который тут же возник рядом услужливой тенью. Опытным взглядом она окинула меню, выбрала салат с теплой телятиной и вареными яйцами, стакан апельсинового сока, кофе с ликером и пирожное.

Глянув меню, я вдруг поймал себя на мысли, что неплохо бы плотно подкрепиться.С самого утра удалось только чашку кофе проглотить. Я заказал прожаренный стейк с картофелем-фри и зеленым горошком и апельсиновый сок.

В ожидании заказа я раскрыл блокнот. Многие пользуются диктофоном, ну, а мне ближе поговорка: «Лучшее благо − перо и бумага». Так надежнее.

− Итак, Вера, назовите ваши установочные данные.

− Может, перейдем на «ты», а то я чувствую себя студенткой-первокурсницей на экзамене перед строгим профессором, − Вера изогнула полные чувственные губы в тщательно выверенной улыбке.

В ней, как наверное считала девушка, присутствовало немного раскованности и вежливый интерес к собеседнику, беззаботность и даже инфантильность, свойственная молодости. Однако мне она показалась вульгарной – наверное, особое чутье, рожденное небольшим, но весьма суровым жизненным опытом. К тому же моя вторая специальность – психология, позволяет разбираться в людях, их скрытых побудительных мотивах и страстях.

− Хорошо, если это не помешает делу. Итак: твоя фамилия, имя-отчество, контактный номер телефона, адрес проживания и адрес электронной почты.

− Полиция уже и «е-мэйл» требует! − рассмеялась платиновая блондинка.

− А все остальные все еще верят в туповатых, но честных «ментов»... Мы, ведь, в Москве живем, в двадцать первом веке.

− Ну, извини.

− Так ты хорошо знала Анатолия?

− Толика... Да, можно сказать, мы были приятелями, тем более, что в общежитии студенты живут довольно дружно. Можно сказать, у нас − коммунизм!.. − рассмеялась моя очаровательная собеседница, продемонстрировав идеально ровные жемчужного цвета зубки.

Этот заливистый смех внезапно уколол меня: вообще-то мы вели речь об убитом. О молодом парне, страшный и необдуманный поступок которого вырвал его самого из жизни... Видимо, Вера и сама это сообразила и оборвала неуместное веселье.

По ее словам, Толик был милым парнем, оказывал Вере мелкие услуги, дарил недорогие, но милые подарки. Иногда водил в кафе и рестораны, но довольно редко − причина была вполне прозаической. Он подрабатывал на фирме, деньги водились, но совсем небольшие. Особенно по московским меркам. Вера пыталась даже платить за себя, но Толик категорически отказывался. Все же он − мужчина, и должен сам расплачиваться за даму. Хотя сама девушка мягко и ненавязчиво отказывала молодому человеку в более откровенном продолжении их несколько странных «рыцарских» отношений.

− И все же он не оставлял надежды, гм... перевести ваши отношения в более серьезную плоскость?

− Ну, что вы! − девушка снова неосознанно перешла на официальный тон. − Ухажеров у меня и так хватает. А вот Толик − он особенный!.. Был особенным... Мне так жаль... Я даже чувствую себя виноватой перед ним...

− А вы ссорились накануне? − я потянул за новую, как мне казалось, ниточку в разговоре. Иначе откуда этот неожиданный приступ запоздалого раскаяния?..

− Нет, мы не ссорились. Толик пригласил меня в театр на выходные, а у меня были другие планы.

«Ага − трахаться с очередным богатым и мускулистым бойфрендом!» − мелькнула у меня совершенно ясная, хоть и насквозь циничная мысль. Но по глазам собеседницы понял, что она тоже прекрасно осознала всю однозначность невысказанного вывода. Но это Веру отнюдь не смутило.

− Да, действительно − у меня намечалось романтическое свидание с одним... молодым человеком.

− Анатолий знал об этом?

− Знал, но он всегда меня понимал и поддерживал. У нас с ним не было секретов даже в самых интимных вопросах. Мне просто нужно было быть с ним более чуткой: помочь, поговорить по душам...

− Что ж... все понятно, Вера, к тебе вопросов, в общем-то, нет. К тому же под черепную коробку человеку заглянуть невозможно и в мозги вложить напрямую правильные мысли − тоже.

Тем временем официант принес наш заказ. Вера изящно ковыряла вилкой салат, запивая его соком. А я спрятал блокнот и ручку и принялся за прожаренный стейк с картошкой. Золотисто-коричневая корочка приятно хрустела на зубах, а под ней было сочное розовое мясо. Действительно − очень вкусно, как я люблю. Жареный картофель и зеленый горошек отлично сочетались с нежным мясом. Эх, под это дело − да еще б «полтинничек»! Но я на работе, и к тому же − за рулем.

Вера из-под полуопущенных бровей наблюдала, как я по-людоедски, с аппетитом, расправляюсь со стейком. Я перехватил ее взгляд и улыбнулся. Девушка очаровательно улыбнулась в ответ.

− Вы так аппетитно едите это мясо... Можно и мне попробовать кусочек?..

Терпеть не могу, когда у меня из тарелки ест кто-то другой! Но разве откажешь очаровательной и сексуальной девушке?

− Конечно, пожалуйста, − я пододвинул тарелку.

Вера изящно наколола кусочек жареного мяса, медленно поднесла ко рту и провела кончиком розового язычка по поджаренной плоти. Потом аккуратно сняла губами с вилки кусочек стейка. Елки! У меня аж испарина на лбу выступила. Да, девочка, ты просто полна скрытых талантов! Чтобы отвести взгляд от блудливой девицы, мне пришлось сделать над собой усилие, сравнимое с тем, когда прыгаешь с парашютом из раскрытой на высоте нескольких тысяч метров рампы самолета.

− Спасибо за угощение, − Верочка теперь была − сама невинность. − А мы еще увидимся?

− Запиши на всякий случай мой номер телефона, − я пожал плечами. Отказать платиновой блондинке мог, наверное, или полнейший асексуал, или гей. Ни тем, ни другим, я, к счастью, не был.

*****

Проректор по учебно-воспитательной работе, который и давал характеристику на Анатолия, только подтвердил написанное ранее. Импознатный моложавый мужчина с легкой сединой на висках принял меня в богато обставленном кабинете. Он сходу отмел мои возражения и угостил действительно вкусным кофе, который подала не менее аппетитная секретарша. Строгая серая юбка и белая блузка, туфли на высоком каблуке лишь подчеркивали точеную фигурку очередной «фитоняшки».

− А что вы скажете о Вере Смирновой, студентке-пятикурснице? − внезапно спросил я. Не знаю, почему, видимо, опять интуиция сработала.

− О, за нашей Верочкой пол-института увивается! Да и ухажеры у нее действительно... гм... более чем состоятельные, − улыбнулся проректор, в чьи обязанности входило воспитывать и учить молодое поколение юристов. − Но вы не подумайте ничего плохого. Верочка − девочка умная, учится отлично. С третьего курса практику проходит в Останкинском телецентре. Мы вообще хотим оставить ее на преподавательской работе у нас в институте.

− Пусть кружит головы молодым студентам!.. − понимающе рассмеялся я.

− В точку! − поддержал шутку проректор.

*****

Следующий визит был не таким радостным, как предыдущие. Меня ждало временное обиталище мертвых перед тем, как их предадут земле или иному способу погребения. Небольшое двухэтажное здание с зарешеченными окнами в глубине больничного двора. Это − морг. Точнее − патолого-анатомическое отделение. Есть известная медицинская поговорка: «Терапевт − все знает, но ничего не умеет. Хирург − все умеет, но ничего не знает. Патологоанатом − все знает, все умеет, но − поздно...».

Меня встретил как раз такой «доктор мертвых» − с седой бородкой и грустными глазами за толстыми стеклами очков. Поздоровавшись, он протянул мне протокол вскрытия.

«Смерть наступила в результате механического сдавления трахеи и гортани, а также вывиха шейных позвонков в результате поведения. Характер внешних повреждений (странгуляционная борозда) подтверждает данный факт. Следов насильственной смерти (синяков, кровоподтеков и царапин) не обнаружено. Следов инъекций на теле не обнаружено, следов психотропных и психоактивных веществ в крови и тканях при биохимическом исследовании не выявлено».

− Взглянуть на него можно?..

− А зачем?

Я лишь молча пожал плечами.

− Пойдемте.

Гулкий коридор, мерцающие люминесцентные лампы под потолком. Над кафельным, чтоб удобнее было мыть, полом возвышаются металлические прозекторские столы под лампами-рефлекторами. Стеклянные шкафы с разными медицинскими склянками и блестящими инструментами, которые навевают мысли о средневековой инквизиции. Тяжелый душок формалина, смешанный с навязчивым запахом мяса, как на бойне, казалось, пропитал атмосферу этого мрачного зала.

В дальней стене большие распашные двери холодильника. Патологоанатом раскрыл их, словно ворота в сумрачное царство Аида. За дверцами располагались ячейки, «доктор мертвых» открыл одну из них, и с противным металлическим лязгом выкатил носилки. Под желтоватой простыней угадывалось тело. Патологоанатом молча откинул край ткани.

Молодой парень, правильные черты сейчас бледного, как мел, лица. В общем-то обычный, каких много, молодой человек, вырванный трагическим стечением обстоятельств и страшным поступком из своей молодости и жизни...

Я попрощался с патологоанатомом и покинул это царство мертвых.

*****

Вернувшись на Петровку-38, я привел в порядок документы и отправился к своему непосредственному начальнику. Майор Вяземский просмотрел материалы и поглядел на меня.

− Твое мнение, лейтенант?..

− Что тут говорить, дело вполне ясное: парень приревновал сексапильную девчонку и с горя повесился. Или же причиной суицида могли стать какие-либо другие обстоятельства. Но у самого потерпевшего уже не спросишь и в мозги к нему не залезешь... В любом случае, думаю, что дело следует прекращать за отсутствием состава преступления.

− Верно, − кивнул майор Вяземский. − Тогда − закругляйся и сдавай дело.

− Разрешите идти?

− Стой. А сам-то что думаешь − простое это дело или все же есть странности?

− Предсмертная записка, Александр Григорьевич.

− Да?.. И что же тебя в ней смущает? − старший товарищ, начальник и наставник откинулся на спинку кресла и внимательно на меня посмотрел.

− «Я никого не виню»... Когда никого не винят, то и записок таких не оставляют.

Глава 2

«Здравствуй, вот это встреча!..»

Домой я приехал уже поздно, единственный обитатель моей квартиры − кот Серый − встретил хозяина требовательным мявом и с мурчанием потерся об ноги.

− Здравствуй, серое чудовище, сейчас дам тебе еды.

Переодевшись, я бросил в кошачью миску несколько кусочков дешевых сосисок. Бросил принесенную пиццу в микроволновку, достал из холодильника пару бутылок «Гессера». Включил компьютер и защелкал клавиатурой. Так, что там в соцсетях... Неожиданно на мою страничку пришло сообщение: в субботу, оказывается, у нас встреча выпускников! Писала мне куратор нашего курса Галина Петровна Лапина − человек и педагог еще старой закалки. Я мысленно представил своего преподавателя: высокую, статную, всегда подчеркнуто вежливую. Галина Петровна была красива той особенной красотой истинной женственности, которая не тускнеет с годами. Зная, что я после четвертого курса ушел в армию, а недавно вернулся, попросила прийти на встречу в форме. Настоятельно попросила. Отказать такой замечательной женщине я не мог.

Поменявшись на службе с коллегами, для чего была задействована та самая бутылка виски от наркоконтроля, я получил в свое распоряжение пару выходных. Неслыханная роскошь для сотрудника МВД в Москве! В связи с различными мероприятиями нас постоянно бросают на усиление всего, чего только можно, а оперативного состава вечно не хватает.

*****

− Ну, что, Серый, пойдем − поглядим на бывших сокурсников?.. − обратился я к коту.

Свернувшийся калачиком на системном блоке зверь внимательно поглядел на меня и утвердительно мяукнул.

Я открыл платяной шкаф. Там висел и парадный китель, и камуфляж. Я остановился на втором варианте – предпочитаю, все же, неброскую одежду, сказались два года, проведенные в знаменитой 45-й гвардейской отдельной бригаде спецназначения.

Привычно облачившись в камуфляж, аккуратно надел голубой, цвета неба, десантный берет. Помедлив, подошел к оружейному сейфу и достал оттуда коробочку с орденом Мужества. На камуфлированной ткани он смотрелся даже более внушительно, чем на «парадке» с аксельбантами. На улице − конец августа, поэтому рукава я подвернул по-уставному. В нагрудный карман, помимо обычных документов, положил еще и сержантское удостоверение: комендантские патрули в Москве отличаются въедливостью.

Мотор моего «Volvo CX90» завелся, как всегда, с пол-оборота. Ну, что ж − помчимся навстречу приключениям!..

*****

Наш курс юрфака собрался первый раз после выпуска. Периодически такая мысль возникала: долго созванивались, списывались в соцсетях, но у всех оказывались неотложные дела и нерешенные проблемы. И вот, мы все же вместе. Не скажу, что наш курс отличался особой сплоченностью, но все же приятно увидеть старых товарищей по самому веселому и бесшабашному времени − нашей юности.

Дамы в элегантных нарядах, кавалеры − в костюмах и при галстуках или же в более демократичной одежде. Некоторые однокурсники уже успели отрастить брюшко, а ведь им нет еще и тридцати. Что касается прекрасной половины нашего курса, то многие превратились из молодых и смешливых девчонок в настоящих бизнес-леди.

Нас встретили преподаватели: Галина Петровна Лапина − куратор группы, еще несколько профессоров и кандидатов наук. Годы заметно прибавили им седины.

Холл перед наклонной аудиторией был полон: здоровались, обменивались новостями о житье-бытье, хвастались успехами (собственно, для того большинство и собралось), обсуждали деловые и семейные проблемы. Многие из ребят и девчонок нашего курса нашли свое место в жизни: стали банкирами или служащими, открыли собственное дело, девчонки удачно вышли замуж...

− Привет, Игорян! − передо мной материализовался Лешка Хрусталев, мой друг по студенческим годам.

Он был в обычном деловом костюме, но короткая стрижка, подбритый затылок и прямая спина выдавали привычку к строевой подготовке. После того, как я пошел в армию, наши пути разошлись, говорили, что он тоже пошел служить.

− Привет, Леха! Так, значит, ты тоже − служивый?..

− Оттарахтел в армии после выпуска, а потом подал заявление в училище. Сейчас занимаюсь беспилотными разведывательными системами.

− Так ты же юрист, а не «технарь», как так получилось?

− А ты не помнишь, что я после техникума в институт пошел? А потом подал документы на конкурс в отдельную научную роту. А уже после нее − в военное училище.

− Да, это очень интересно!.. Мне доводилось работать с беспилотниками.

− А ты кого все высматриваешь?.. Маринку?

К стыду своему я действительно поймал себя на мысли, что верчу головой в поисках... В поисках той, из-за которой четыре года назад ушел в армию. История была тягостная, и я предпочитал не вспоминать о ней. Тем не менее, иногда размытые образы из прошлого болезненно кололи сердце. Правда, армия, что бы там ни говорили − реально помогла. Еще на юрфаке я увлекся парашютным спортом, стремясь укрепить волю и развиться физически. Полсотни прыжков стали решающим аргументом в пользу «учебки» ВДВ. Потом − распределение в элитную 45-ю бригаду спецназначения и «командировки» в «горячие точки»... Как говорится – повидал мир – через оптический прицел.

*****

− Привет! − передо мной стояла улыбающаяся Марина.

− Здравствуй, ты, как всегда, великолепна.

И это было чистейшей правдой. Неброский макияж подчеркивал тонкие аристократические черты лица. Голубые глаза придавали ему несколько холодное, отстраненное выражение. Ослепительно белое коктейльное миниплатье с глубоким вырезом открывало нежные плечи, покрытые золотистым загаром, обрисовывало волнующие изгибы и подчеркивало стройные и длинные ноги. Босоножки на высоком каблуке завершали поразительно сексуальную картину. Марина знала, как произвести впечатление.

− Ты вернулся из армии? Где работаешь?

− Служу закону и порядку в столице. Все же окончил юрфак, а сейчас – лейтенант на Петровке-38, − я разглядывал Марину, но по выражению ее лица было трудно понять мысли девушки. − Мариша, а как у тебя дела?

Она чуть скривилась, но мимолетная тень недовольства быстро рассеялась. Девушка не любила, когда я ее так называл.

− Работаю юрисконсультом в крупном банке, дел невпроворот... − она как-то сразу погрустнела.

Наш разговор прервала Галина Петровна Лапина.

− Господа-товарищи бывшие студенты, прошу вас всех в наклонную аудиторию − на лекцию. Вот, только лекторами сегодня будете вы сами. Пять лет вы слушали нас, преподавателей, а теперь и сами расскажите, кем вы стали.

По очереди бывшие студенты и студентки выходили к трибуне и рассказывали о своих достижениях. Многие из них добились успехов в бизнесе или делают успешную карьеру. Многие парни и некоторые девушки пошли в МВД, суды, в прокуратуру и Следственный Комитет. Многие уже женились, вышли замуж, у них родились дети. После каждого выступления оратора провожали аплодисментами.

Рассказ Марины оказался скомканным, она была, мягко говоря, немногословной. Я знал причину подобной немногословности и скованности. Галина Петровна, которая внимательно смотрела на Марину, видимо − тоже. Хотя прошло уже несколько лет, но все же неприятный осадок остался... Аплодисменты, которыми проводили девушку с трибуны, были довольно сдержанными.

Но вот произнесли и мою фамилию. Ну, а что, собственно, рассказывать?.. Детали службы и «командировок» находятся под грифом секретности, работа в столичном Управлении МВД не такая уж и выдающаяся. Так что мой доклад оказался чуть ли ни короче и лаконичнее Марининого.

Пока я вел свой суховатый, похожий на рапорт, рассказ, она все смотрела на меня, но понять что-либо по лицу Марины было практически невозможно. Красивая, улыбчивая и вежливая маска с холодными голубыми глазами. Да и не думаю, что ее впечатлили мои достижения, некоторые из них она вообще не способна понять. А видимых критериев успеха − таких, как дорогой деловой костюм, массивные часы с корпусом белого золота, рубашка от ведущих итальянских модельеров с бриллиантовыми запонками, дорогущий и ультратонкий смартфон − у меня не было. По московским меркам я жил довольно скромно, ориентируясь на собственную систему ценностей. Этому тоже в немалой степени поспособствовала армия.

− Игорь, скажи нам, а за что же ты получил орден Мужества? − спросила Галина Петровна.

Вообще-то, о службе рассказывать не стоило. Но тот случай попал в прессу и получил достаточно широкую огласку. Так что все же стоило приподнять завесу секретности.

− Вытаскивали экипаж сбитого «Ночного охотника». В общем, недруги подбили ударный вертолет Ми-28Н за ЛБС, командование уже и не надеялось, что мы сможем вытащить ребят: пилота и штурмана-оператора... Но мы смогли, и более того − вернулись без потерь.

− Это тот самый случай, который крутили по всем телеканалам?! − изумилась Галина Петровна.

− Точно так, правда, повышенное внимание прессы, признаться, нам только мешало.

− Тяжело было?

− Было бы легко, нас бы не отправили на такое задание, − позволил я легкий смешок.

Аплодисменты оказались оглушительными, когда я покидал трибуну. Ну, что ж − значит, не зря сейчас возрождается уже в новом качестве наша армия.

*****

Вечер встречи выпускников решили продолжить в ресторане, хотя некоторые высказались за ночной клуб. Но все же решили уважить преподавателей. Мы гурьбой, как в студенческие времена, высыпали из дверей факультета на улицу. Многие приехали на машинах − от неброских бюджетных моделей до сверкающих лаком дорогущих «Мерседесов», «БМВ» и «Ауди». «Неплохой аппарат!» − оценили бывшие однокурсники мой внедорожник.

− Хорошая машина! Игорь, скажи, а все десантники ездят на «крутых» внедорожниках? − пошутила Марина.

− Армия у нас − в почете!.. − тоже отшутился я, распахивая дверцу пассажирского сиденья.

Мотор заурчал, как сытый кот. Этот джип я купил сразу после армии, друг детства, а сейчас известный в Москве и за ее пределами банкир, помог с кредитом на выгодных условиях. Да и после армии кое-какая сумма имелась. «Вольво» − это, прежде всего, качество и надежность. То, к чему я привык за время службы.

Марина отвернулась к боковому окну и молча созерцала огни мегаполиса. Коктейльное миниплатье задралось, открывая стройные и загорелые ножки, может, больше, чем это позволяли приличия. Или это у меня воображение разыгралось... Я сосредоточенно вел машину, в динамиках играла «Металлика» − «Nothing Else Matters». Вот уж точно: «Ничто не имеет значения». Мощный, но элегантный внедорожник мягко катил по шоссе, турбированный мотор урчал ровно, фары прокладывали два светящихся тоннеля сквозь суетливый московский вечер и мелкий моросящий дождь.

− Ты вспоминал обо мне?

− Там, где я был, не приходилось отвлекаться на посторонние мысли и переживания. Нужно было постоянно оставаться начеку, были моменты, когда приходилось спать вполглаза, по-волчьи − в «брониках» в обнимку с «Калашами».

Марина метнула быстрый взгляд в ответ на мои слова о «посторонних мыслях». Но ничего не ответила и вновь отвернулась к панораме города за окном автомобиля.

− Тебе очень идет военная форма, − Марина повернулась и положила прохладную ладонь с тонкими длинными пальцами поверх моей руки на рычаге переключения скоростей. − Тогда, после «учебки», ты тоже приехал в военной форме...

− Да, я помню, − я переключил скорость, сбрасывая Маринину ладонь, и резко вывернул руль. Обогнал дорогую серебристую «БМВ». − И помню, чем все это закончилось.

− Мне, правда, очень жаль...

− Мы уже приехали, − усилием воли я заставил свой голос звучать ровно.

*****

В ресторане первой, на правах куратора нашего курса, с тостом выступила Галина Петровна Лапина.

− Я очень рада за вас, ребята − из молодых мальчишек и девчонок вы превратились в настоящих граждан своей страны, которая может гордиться вами. Вы выбрали специальности и стали успешными − и это еще одно подтверждение того, что мы, педагоги, научили вас всему, что знали сами. Более того − наши мальчишки: Игорь Кравцов и Леша Хрусталев избрали для себя нелегкий, но почетный путь служения Родине! Я поднимаю этот бокал шампанского за вас! − наша куратор отличалась старой закалкой, потому и речи ее были полны цветистых оборотов. Но сейчас эти слова были приятны. Торжественно звякнули бокалы, я пригубил шампанское. Потом подняли ответный тост за наших уважаемых преподавателей, пили и за Россию, и за успехи. И конечно же − за милых дам.

Вскоре наша большая компания распалась на тесные кружки «по интересам». Мы сели вместе с Лешкой Хрусталевым, он вопросительно посмотрел на меня и разлил по рюмкам водку.

− Погоди, − я подозвал официанта. − Скажите, у вас можно оставить машину на стоянке перед рестораном?

− Конечно, давайте деньги и назовите марку и номер машины. Забрать можете завтра с утра. Стоянка у нас охраняется, так что неприятных эксцессов не возникает, − любезно пояснил официант.

− Замечательно! Сколько я вам должен? − отсчитав положенную сумму, я добавил немного сверху − на чай официанту.

− Ну, что − за содружество родов войск?

− А как же ж!

− Так как там беспилотники?

− Работаем потихоньку.. − Лешка сделал неопределенный жест.

По его словам, у них в военном научно-исследовательском центре сейчас разрабатывалось несколько видов беспилотных самолетов, квадрокоптеров и даже конвертопланов. Работали они в интересах военных и спецслужб. Также интерес к разработкам проявляло и МЧС России. Так что военные вели перспективные разработки фактически двойного назначения.

− Ну, а все-таки, как там?..

− По-разному, − я пожал плечами. Война «там» идет жестокая − голову потерять можно в самом прямом смысле. Единственное, что радует, взаимодействие авиации, артиллерии, танков, разведки налажено хорошо. Наши воюют грамотно, научились и усвоили жесткие уроки…

− Ладно, давай еще по одной − за нашу армию, которая, все-таки, возродилась на новом уровне! Что бы там всякие «либерасты» ни говорили...

Мы опрокинули еще по одной полной рюмке водки. Огненная жидкость прокатилась по пищеводу и согрела желудок. Тепло поднялось и мягко ударило в голову. Я с удовольствием закусил тарталеткой с красной икрой, положил себе на тарелку немного салата «Оливье».

Потом пошли вспоминания, кто как служил, сдобренные специфическим грубоватым армейским юмором и смешными историями из жизни. В общем, Лешка оказался своим в доску парнем.

− А все-таки, чем вы там занимались?

− По-разному… − многозначительно хмыкнул я, заедая очередную рюмку водки салатом «Оливье». − Леша, знаешь, что такое опытно-боевая эксплуатация?

− Конечно, мы как раз этим и занимаемся со своими беспилотниками.

− Так вот, мы занимались опытно-боевой эксплуатацией не только беспилотников, но и всего остального.

*****

В перерывах между застольем, как водится, были танцы. Раскрасневшаяся от шампанского Марина изящно извивалась на танцполе, собирая восхищенные взгляды мужчин и ревнивые − женщин. Что-что, а подать она себя всегда умела. Легкая, грациозная, она двигалась изящно и сексуально. Я с усилием отвел от нее взгляд и налил еще водки. Танцевать я не особо умел,

Но все же белый танец Марина подарила именно мне. В танцах я не был силен, но выручала осанка, натренированная строевой подготовкой и хорошая координация движений. Благодаря этому я двигался плавно, умудрившись не отдавить очаровательной партнерше ноги.

В полумраке зала, подсвеченного сиянием цветомузыки, Марина прижималась ко мне все откровеннее. В ее глазах отражались световые блики, делая девушку загадочнее и... желаннее. Моя рука лежала у нее на талии, другая крепко, но осторожно поддерживала на отлете ее ладонь. Марина улыбалась загадочно и многообещающе. Казалось, что и не было этих лет, наполненных взрывами, автоматными очередями, марш-бросками и «зачистками» под палящим солнцем чужой страны. Не было щемящих душу расставаний с любимой девушкой и гложущих сердце недосказанностей.

Несомненно, мы стали лучшей танцевальной парой вечера: изящная девушка с тонкой фигурой и десантник в строгом «пиксельном» камуфляже и высоких шнурованных берцах. Олицетворение мужественности и женственности, сакральное единство и борьба противоположностей...

Веселье закончилось далеко заполночь. Оставив джип на стоянке, я вызвал такси.

− Марина, тебя отвезти?

− Но это далеко, и, наверное, дорого... − пожала изящными плечами девушка.

− Понятное дело, что это дорого – Москва, вообще, город не из дешевых, − я почувствовал легкое раздражение. Это было вполне в стиле Марины. Вечно она проявляла повышенную (и показную) заботу о моем кошельке. Ну, да ладно, не хотелось портить сегодняшний прекрасный вечер глупым выяснением отношений. − Поехали!

*****

На следующий день меня разбудил кот Серый, который, потоптавшись по распростертому на кровати телу, требовательно мяукнул прямо в ухо. Мол, хозяин, хорош дрыхнуть − просыпайся и готовь мне еду. Что, собственно, я и сделал, попутно расколотив на раскаленную сковороду с шипящим маслом пяток яиц и плюхнув туда пару хороших ломтей вареной колбасы. Пока яичница остывала, взялся за гантели и гирю, отжался от пола, покачал пресс.

Серый уже обхаживал сковородку под крышкой, возмущенно мяукая. Потрепав его за ухом, я отрезал изрядный кусок прожаренной колбасы и плюхнул в кошачью миску.

− Вот тебе добавка, серый разбойник!..

Включив компьютер, я просмотрел почту и заглянул в социальную сеть.

«MaRiNoChKa: хочет стать вашим другом. Принять/отклонить».

Принять, − ненавижу, когда пишут б…дским «ЗаБоРчИкОм». Если что-то так важно, неужели нельзя написать через н_и_ж_н_е_е п_о_д_ч_е_р_к_и_в_а_н_и_е!.. Ну, да ладно, все-таки любимая девушка.

Sergant_VDV: Привет, Мариша, как у тебя дела? Какие планы на сегодня?

MaRiNoChKa: Не называй меня Маришей! Привет, извини. Планов насегодня никаких. Сижускучаю. :(!

Sergant_VDV: Могу за тобой заехать − погуляем по Москве.

MaRiNoChKa: Ой, спасибки! Ты такой милый!

*****

Марина в белом брючном костюме была обворожительна, я протянул девушке букет красных роз, смущенно улыбнувшись (или обозначив смущение), девушка приняла подарок. Приподнявшись на цыпочках она целомудренно поцеловала меня в щечку.

− Сегодня ты выглядишь не так брутально, как на вечере встречи выпускников, − улыбнулась Марина.

На мне была синяя рубашка с коротким рукавом, серые классические брюки и легкие туфли.

− А ты, как всегда, прекрасна, − ответил я комплиментом.

Машина осталась на стоянке, и под руку с Мариной мы отправились по Старому Арбату. Конечно, все течет − все меняется, и знаменитая пешеходная улица Москвы уже подрастеряла свое очарование. Но все равно в ней чувствуется душа города, фасады отреставрированных старинных домов подчеркивают атмосферу той старой − купеческой Москвы. Прогуливаясь по знаменитой улице непризнанных гениев − поэтов, музыкантов, художников − у одного из них я заказал карандашный набросок Марины. Девушка с удовольствием присела на низенький стул, чтобы позировать. Хочешь польстить девушке − подчеркни ее красоту. Марина кокетливо приподняла изящную голову, тряхнула светло-каштановыми волосами и кокетливо посмотрела на меня, облизнув язычком чувственные губы. Выглядело это, как обещание чего-то большего, чем просто дружеская прогулка. Я был совсем не против более интимного продолжения.

Мы остановились за плечом художника − чудаковатого дядьки с мефистофельскими чертами лица и ярко-рыжими волосами и с замысловатой курительной трубкой в виде обезьянки в зубах, и наблюдали, как под его мелком на ватмане проступают такие знакомые черты... Работа его рук с тонкими чуткими пальцами казалась сродни волшебству.

− Вуаля! Протрет готов, − художник протянул мне лист ватмана и вынул трубку изо рта, выпустив клуб ароматного дыма. Он приблизил тонкие губы к моему уху и сказал приглушенно: − Когда найдете женщину свой мечты − приводите ко мне, я ее нарисую.

− Вроде бы − уже нашел, − улыбаясь, я кивнул на Марину.

− Вы уверены?.. Ну-ну... − рыжеволосый художник с тонким мефистофельским лицом посмотрел на меня, прищурившись.

Погуляв еще немного, мы зашли в один из магазинчиков и купили красивую золоченую раму к рисунку странноватого рыжеволосого художника.

− Послушай, Солнышко, я проголодался. Не посетить ли нам один из небольших и уютных ресторанчиков?

− Не называй меня Солнышком, пожалуйста! − Марина капризно надула губки.

− Ну, так как насчет ресторана? − я проигнорировал ее фразу и капризный тон. − А то я проголодался!

− Если ты не против, пошли, − пожала плечами девушка.

В уютном подвальчике было прохладно, играла негромкая музыка. Официант зажег свечу в бокале на столике − и стало совсем душевно. Я пробежал взглядом меню и винную карту. Выбор блюд и напитков был более чем приличный, ну, а цены − понятное дело, московские... Однако меня это не смущало.

− Мариша, ты выбрала?

− Ну, не знаю, тут все так дорого...

Меня снова начала накрывать волна раздражения. Причем тут «дорого – дешево»?! Если я хочу приятно провести с девушкой время, то и рассчитываю потратить некоторую сумму. Но у Марины всегда была эта манера беспокоиться о чужом кошельке,при этом она даже и не подозревала, что поступает несколько бестактно.

− Марина, тут за углом есть чебуречная − там подают разливное пиво в пластиковых стаканах и, собственно, чебуреки. А еще там можно заказать порцию вареных магазинных пельменей, причем, на выбор: со сметаной, с кетчупом или с «маянезиком». Со сметаной, кстати, чуть дороже.

− Почему ты так разговариваешь?.. − девушка посмотрела на меня со смесью возмущения и растерянности на красивом, холеном лице.

− Потому что, если бы я хотел сэкономить денег, то повел бы тебя в чебуречную. Конечно... − я еле сдержался от крепкого ругательства, − здесь дорого, но на то и ресторан − не правда ли? К тому же со своей «заботой» о моем кошельке ты поступаешь бестактно.

− Игорь, успокойся. Извини, я не хотела тебя обидеть.

− Ты ничем меня не обидела, Марина, просто позволь мужчине решать самому мужские проблемы, − я улыбнулся девушке, сидящей напротив.

Вскоре официанты принесли наш заказ: жареное филе семги в сливочном соусе с фетучини, салат с кальмарами и тарталетки с красной и черной икрой.

− Шампанского?

Марина кивнула и улыбнулась. Я негромко хлопнул пробкой, брют полился в высокие бокалы на тонких изящных ножках.

Я послал тебе черную розу в бокале

Золотого, как небо, аи... −

помнишь, как у Блока, − продекламировал я. и продолжил:

Ты взглянула. Я встретил смущенно и дерзко

Взор надменный и отдал поклон.

Обратясь к кавалеру, намеренно резко

Ты сказала: «И этот влюблен».

И сейчас же в ответ что-то грянули струны,

Исступлённо запели смычки…

Но была ты со мной всем презрением юным,

Чуть заметным дрожаньем руки…

− За нашу встречу, − тихо звякнули бокалы.

За изысканными блюдами продолжался неспешный разговор. Я откровенно любовался девушкой, а Марина принимала подобные знаки внимания и комплименты с тонкой загадочной полуулыбкой. Мы оба играли намеками и недосказанностями, и завуалированное обоюдное желание лишь добавляло остроты.