Фронтир. Рок. Том 2

Тридцатью годами ранее…

Капитан задумчиво стоял и смотрел в иллюминатор, очередной раз любуясь необъятными просторами космоса. Он все никак не мог принять решения, наверное, самого главного в его жизни. Он понимал, что это решение будет вовсе не его личным и даже не всего его экипажа. Впрочем, для него настоящего (кем он являлся на самом деле) проблемы, требующей решения в принципе не существовало, как, в сущности, и его самого как человека. Но, находясь сейчас в человеческом теле, решение предстояло принять именно ему. Он размышлял о сущности бытия и о смысле той жизни, которая когда-то очень давно была на этой планете, а сто лет назад, благодаря их вмешательству, возродилась заново. Капитан чувствовал на себе всю ответственность, как за все уже произошедшее, так и за все происходившее по сию минуту. И вину за то, что произойдет дальше, он не хотел перекладывать ни на какие другие плечи. Он тянул с этим решением уже больше пятидесяти лет. За это время он принял много разных решений, которые, как он предполагал, могли и должны были исправить сложившуюся ситуацию. Но планета по-своему интерпретировала его решения, и с каждым разом ситуация лишь ухудшалась. Воссоздав разумную жизнь — не разумно считать, что она будет тебе подчиняться. Пора было уходить! Оставлять все как есть — и уходить.

Дверь капитанской каюты скрипнула и немного приоткрылась. Через пару секунд в нее медленно просунулась рыжая голова первого помощника.

— Заходи, рыжий, не торчи в дверях, — сказал капитан. — Садись, у меня к тебе есть последний разговор.

— Вы же знаете, капитан, я всегда буду на вашей стороне, чтобы вы не решили, — заходя в каюту, сказал рыжий.

— Не переживай, тебе не нужно меня ни в чем поддерживать. Я просто хочу тебе первому сообщить о своем решении. Я сворачиваю нашу научную экспедицию. Мы причинили достаточно вреда и набили себе множество шишек, чем и заполнили свой багаж знаний до отказа. Все, хватит с нас исследований, мы возвращаемся домой!

— Но капитан… — вырвалось у первого помощника, и он даже подскочил с кресла, всем своим видом протестуя против такого кардинального решения.

— Успокойся, сядь, — спокойно сказал капитан. — Я всегда говорил с тобой откровенно, ты ведь был моим единственным и самым надежным другом, но даже тебе я не рассказывал всего.

Капитан подошел к журнальному столику, взял в руки хрустальный граненый графин и, наливая себе в стакан кристально чистой воды, тяжело вздохнул.

— Я буду скучать по этим вещам. Я непозволительно сильно к ним привязался.

— Капитан, мне кажется… или наши тела действительно обрели еще бо́льшую плотность?

— Нет, тебе не кажется. Я сегодня опустил корабль на второй уровень от планеты.

— Только сегодня? Но я заметил это уже неделю назад…

Капитан резко повернулся и бросил на него холодный пронзительный взгляд, от которого станет не по себе даже самому лучшему другу. Первый помощник осекся, понимая, что взболтнул лишнего.

— Я, кажется, всей команде запретил принимать человеческий облик. И тебя это тоже касается, когда ты находишься за дверью моего кабинета!

— Но капитан… мне тоже все это нужно, как и вам! Тело, одежда, вещи… даже еда!

— Ты ошибаешься! Мне, как и всем нам, этого, — капитан развел руками, указывая на содержимое комнаты, — совершенно не нужно.

— Да, но вы же сказали…

— Я сказал, что привязался ко всему этому, а не нуждаюсь. Это разные вещи. Пора нам вспомнить, кто мы и перестать считать себя людьми.

— Но мы не можем улететь и бросить своих людей на этой планете, — запротестовал рыжий.

— Послушай себя! Ты слышишь, что ты говоришь?! Бросить своих людей? Разве мы — люди? Разве они — еще мы? Там на планете, они давно перестали быть собой. Теперь они люди! Полноправное человечество! Это уже вовсе не та тысяча энергонов, прибывшая на голую планету более двух миллиардов лет назад, боги, изображающие людей. Тех энергонов давно нет. Теперь на этой планете живут уже их потомки.

Сразу же после слов капитана в каюте воцарилась мертвая тишина. Ни шороха от движения руки, поставившей графин, ни дуновения ветерка от работающего вентилятора. Слова творят всё, в том числе и звуки. Первый помощник не посмел, а капитан не захотел создать их.

— Зачем вы приблизили корабль к планете еще на один уровень, капитан? — смиренным голосом спросил рыжий. — Я, как первый помощник капитана, должен знать это.

— Я… — капитан задумался. Он еще не решил: рассказать ему правду, соврать или просто оставить его в неведении. — Как капитан этого уже материального корабля и глава экспедиции я имею право пока оставить это в тайне. Я хотел донести до вашего внимания, только то, что наша экспедиция достигла своего апогея. И ваше дело — подготовить документацию и принести ее мне на проверку. Вы свободны, первый помощник.

Капитан повернулся к нему спиной, снова развернувшись лицом к иллюминатору, которого в принципе не должно было существовать. Он не любил жестко и грубо разговаривать с подчиненными, а тем более с друзьями — от этого ему становилось не по себе. Последнее время его мучил один вопрос, может быть, это он сам оказался слабым звеном в работе всей экспедиции? Если бы он был более строг с подчиненными, как и следует быть капитану, все могло бы обернуться по-другому. Но все они изначально были существами с мягким характером, выражаясь по-земному. Жесткость пришла к нему только после принятия человеческого облика и ощущения плотской боли… и то не сразу. Он долго руководил экспедицией, посланной на Землю, находясь на пятом, самом безопасном для них уровне от планеты. Теперь же, на таком близком расстоянии от Земли слова оживали сами, приобретая плотность и функциональность.

— И все же, капитан, — сказал первый помощник, — вы можете не говорить мне истинную причину нахождения корабля на втором уровне, но я не могу не предостеречь вас об опасности близости первого уровня. Нам и на втором-то уже небезопасно…

— Вы полагаете, я забыл об этом? — резко прервал его капитан. Он сел за стол и открыл верхний ящик. Капитан пристально посмотрел на содержимое ящика, задумавшись на мгновение, и ничего не достав, снова закрыл его. — Это необходимо, поверь мне, — уже более мягко добавил он. — Кстати, я вызвал эвакуационную группу. Надеюсь, теперь мы все скоро будем дома.

— Еще одну группу? — удивился рыжий.

— Да. Нам необходим более мощный энерготуннель с выходом в родную галактику. Сами мы его не создадим.

— А вы не боитесь, что и эту группу постигнет та же участь? — испуганно спросил первый помощник.

— Я принял кое-какие меры, не волнуйся. Да это и не группа вовсе. Я попросил, чтобы прислали одного моего старого знакомого. Зная его, я думаю, он прилетит один, ну, максимум с помощником.

— Один? — удивился рыжий.

— Да, но этот один сто́ит целой группы. Надо было сразу просить, чтобы прислали именно его. Не было бы тогда этих невинных жертв. К сожалению, я не виделся с ним более ста лет и не сразу вспомнил о нем, — сказал капитан и, снова открыв ящик, достал из него коробок спичек.

— Тем более! Вы не боитесь, что наши «пассажиры» нападут и на него?

— Один энергон это тебе не двадцать. Он не привлечет внимания наших «гостей». Да и им сейчас не до него. Я же говорил тебе, что принял меры — я отдал им верхний этаж! — сказал капитан и зажег сигарету, но курить не стал.

— Вы отдали им верхний этаж?! Тот самый, который они пентхаузом называют? Они же там хотят сделать свой рай класса «люкс»! Вы же полгода их туда не пускали, и все это время пытались убедить в том, что, когда их тела умерли на Земле, их души полетели не просто на свет, а прошли по нашему энерготуннелю, который был специально для этого и построен! Что попали они не на небо, в рай, а на нашу научную космическую станцию, и что они вообще не люди, а энергоны! И ведь некоторые стали уже к вам прислушиваться!

— Мне нужно было их чем-то отвлечь, чтобы обезопасить прибытие нашего спасителя, — ответил капитан. Он бросил взгляд на дымящуюся сигарету и сразу же закашлялся только от одного ее вида.

— А их оружие, которым они уничтожили первую группу… Где оно?

— Я не просто отдал им этот «пентхауз». Я обменял его на их оружие!

— А они новое не создадут? — заволновался рыжий.

— Им сейчас не до этого. Кто бы мог подумать, что они, благодаря одной мыслеформе, смогут материализовать такое оружие! Я думал, энергонов в принципе убить из оружия невозможно. А как оказалось, здесь это все очень просто…

— А где сейчас это оружие, капитан?

— Я его утилизировал.

— Утилизировали?! Надо было его разобрать и посмотреть, как оно работает. Ведь оно может стать угрозой всем энергонам!

— Угроза не в этом оружии, рыжий. Она кроется вон в той планете, точнее в ее энергоинформационном поле! И лучше бы нам всем поскорее убраться отсюда. Это наше единственное спасение.

— И все же жаль, что такого оружия, единственного в своем роде, больше нет. Я бы в нем поковырялся…

— Ага… ты что думаешь, оно разборное было? Как же! Литое! Полностью литое, черт его побери! — сказал капитан и, со злостью затушив сигарету в пепельнице, щелчком кинул ее через всю комнату, попав точно в корзину.

— Как же они его тогда создали? — риторически спросил рыжий.

— Да тут, на корабле, это очень просто. Им всего лишь нужно было создать мыслеформу о таком оружии, которое сможет поразить твоего врага — и готово! Я, кстати, даже сканер специально для этого оружия создал! Так даже и он не смог это оружие просканировать. Вот я его и утилизировал. А что еще с ним делать?.. Ждать, когда они еще и в команду корабля начнут стрелять? Ведь команда-то выглядит так же, как и та эвакуационная группа! Или ты думаешь, что они этого не заметят? — спросил капитан.

Первый помощник ничего на это не ответил и сразу же задал свой вопрос.

— Интересно, а почему эти люди испугались энергонов и приняли их за врагов?

— Во-первых, ты забыл, что эти люди не помнят, что они энергоны. А во-вторых, если бы ты увидел огромный энергетический шар с энерговсплесками в виде сияющих пентаграмм и молний, пронизывающие эти шары… ты бы не испугался? Да плюс ко всему этому, шар стал принимать получеловеческий облик!

— Да… вы, как всегда правы, капитан… Хорошо, я подготовлю отчеты, и часа через два они будут вам предоставлены. А этот… скажем так, инцидент… о первой эвакуационной группе включать в отчет?

— Нет. Думаю, не стоит, — жестко ответил капитан и тяжело вздохнул, вытаскивая из пачки новую сигарету.

— Хорошо. И еще один вопрос, капитан. Пару дней назад я заметил сизый дымок из девятого отсека и почувствовал запах гари. После этого мне пришла в голову очень нехорошая мысль. Если эти наши пассажиры, которых мы набрали с Земли больше сотни, разделив себя по социальным группам, решили для элиты сделать люксовый рай, то боюсь, как бы они не решили создать и ад на нашей космической станции, — озабоченно сказал рыжий.

— Все нормально, дружище. Все так и должно быть… — капитан опять тяжело вздохнул. — Это не они. Если у вас на этом все, то вы можете идти.

Первый помощник подошел к двери и уже приоткрыл ее, как капитан спросил:

— И все же… как там экипаж?.. Держится?

— По наклонной… капитан, — не оборачиваясь, ответил первый помощник. — Если на третьем уровне они еще держались и не позволяли себе ослушаться вашего приказа: «Не придавать плотность вещам, а себе тем более…», то сейчас, на втором уровне… особенно после появления на корабле пассажиров… — рыжий сделал паузу. — Теперь у нас полноценный корабль, капитан: с каютами, механизмами, насколько мы смогли их правильно воссоздать… и людьми. Теперь я могу идти? — так и не повернувшись лицом к капитану, спросил рыжий.

— Да, вы свободны. Я жду отчет через два часа, — тоже не глядя на него, ответил капитан.

Рыжий резко толкнул дверь, словно вымещая на ней всю свою беспомощность в сложившийся ситуации, и вышел. Идя по длинному коридору к своей каюте, первый помощник старался не смотреть по сторонам. Он опустил голову и даже немного прищурился, чтобы видеть лишь бордовую дорожку под ногами. Он уважал капитана и в последний раз решил попытаться не нарушать его приказ. Но второй уровень был тем и опасен, что все уже происходит само по себе. Уже не надо было специально думать о том, какой предмет ты хочешь иметь, он воссоздавался сам, да еще и соответственно твоим вкусам. Но тяжело ни о чем не думать, особенно находясь в человеческом теле — и бордовая дорожка, пока первый помощник шел по ней, дважды пыталась изменить свой цвет на темно-зеленый, подстраиваясь под его вкус.

Капитан подошел к открытой двери и выглянул в коридор. Проводив взглядом рыжего, он заглянул за дверь, словно знал, что за ней кто-то есть.

— А, — меланхолично сказал капитан, — вы уже тут. Ну, заходите…