Габриэль. История одного вора.

В этом мире ходит много разных легенд и слухов: о великом святом воине, который спустился с небес и покарал одного из пяти лордов нежити. Разбил его армию, что и по сей день забивается в самый тёмный угол, при виде святых церковников, наследников его. О Балграфе Кровавом, убийце, коего не видывал свет. В жестокости не было ему равных. Появляясь на поле боя, даже в самых отдалённых уголках империи, он устраивал кровавую баню потехи ради. Легенды о королях убийц и воров, что скрываются во мраке от света Императора этих земель, и ждут своего признания и восхождения на трон.

Много ходит по этой земле слухов и легенд. Но эта история, лишь однажды станет легендой. Пока что история, начинающаяся не с прекрасных комнат дворца, где живёт и правит Император, со своей супругой и дочерью. Ни с каменных стен цитадели церковников, где каждый день мужчины и женщины тренируют тело и дух, проводя время в тренировках и молитвах ради великого служения Создателю. Нет. Эта история, начинается с самого грязного трактира, в одном из Богом забытых городов этой могущественной Империи, под названием Сартов.

Это был приют убийц, воров и прочего сброда скитающегося по землям Империи. Не проходило и десяти минут, что бы очередной спор, не заставлял выходить на улицу двух крепких мужчин. Конечно, в конце спора возвращался в трактир только один, и всегда выпивал за упокоение павшего в "честной битве" товарища за его же деньги. В этом трактире, спрятавшись в темноте дальней стены, сидели двое молодых людей.

С виду ничего не выдавало в них воров, даже наоборот, они выглядели более прилично для большинства людей этой профессии. Первый - Габриэль, был среднего роста в метр семьдесят, черноволосый. Длинные волосы боковых прядей были собраны в хвост на затылке, а сзади красовалась толстая коса связанная верёвкой. Чуть удлинённая куртка, смотрелась на нём мешковато, но она была добротного пошива и шилась явно на него. Этот человек не был чем-то примечателен и не сильно выделялся из общей композиции мрачного заведения. Разве что золотым обручем, что ощетинился зубами остроконечных рубинов в его руках.

Сосед, сидящий напротив молодого вора, по имени Юн, был его подельником, помощником, напарником, да и пожалуй просто хорошим другом. Тот был чуть пониже Габриэля, светловолос и с короткой стрижкой. Одет как щегол из Столицы, столицы империи. Весь в кружевах, в дорогой замшевой одежде разных цветов. Он медленно поглощал пищу, стараясь придерживаться этикету, словно в высшем обществе.

- Ну, что ты думаешь? - спросил Габриэль, осматривая свою добычу.

- Думаю, - ответил Юн, немного подумав, - что на сотню золотом потянет. Да и нам пора уезжать отсюда. В другой город. Быть может там будет заказов больше, или хотя бы конкуренция поменьше. Не понимаю, отчего так много народа подалось в воры, да убийцы?

- Жизнь такая, Юн, - спокойно ответил Габриэль. - Проще украсть поесть, чем заработать. И это не от того, что работать никто не хочет. Я уже украл всё, что было ценным в городе, а ты украл у всех красивых и знатных девиц их честь, и, конечно же, обещал на каждой жениться. Так что собирай вещи и бежим, пока следующий приехавший прынц, решивший жениться на одной из таких, не понял, что она порченая. А её отец - не понял, что остался без своей короны пока спал.

Габриэль ещё раз осмотрел корону, завернул в холщовую ткань и убрал в сумку. Он очень надеялся, что в следующем городе она очень приглянется скупщику, и он сможет выручить достаточно хорошую сумму.

Расплатившись с трактирщиком за постой, они направились по северной дороге, в город Ярн, один из самых больших торговых городов в Империи и самый приближённый к Столице. Вот, где можно было разгуляться вволю, набив свои карманы и сделать у богатеев намного легче.

Оставив город позади, они шли по тракту, навстречу восходящему солнцу и, как они надеялись, незабываемым приключениям. Солнце уже начинало пригревать, даже не смотря на лёгкий, ещё не рассеявшийся утренний туман. Казалось, еще пара недель и осень вступит в свои права окончательно. Но природа этот момент предусмотрительно откладывала, давая людям ещё немного порадоваться тёплым лучам солнца.

Шагая по тракту, Габриэль пытался радоваться хорошей погоде. Юн наигрывал незатейливую мелодию на своей свистульке, чем очень сильно злил Габриэля, да и вообще всех окружающих, проходящих мимо них торговцев или просто таких же путешественников как они. Один рыцарь, который сопровождал достаточно красивую карету для этой местности, уже было потянулся за мечом, но сплюнул почти задев сапог Габриэля. Меч так и не достал, посчитав, что такой отброс не стоит того, чтобы пачкаться в его крови. В итоге, карета остановилась, и из окна высунулось нечто, что когда-то было человеком, а теперь его смело можно было называть словом "скелет". Писклявым голосом завопило, чтобы Юн немедленно прекратил осквернять его уши этой адской мелодией, иначе, его сопровождение быстро переломает челюсти двум оборванцам, перережет им глотки и выкинет в ближайший овраг.

Голосок, заверещавший из кареты, оказался благороднейшим из честнейших торговцев, как он сказал между делом, чтобы подчеркнуть свой статус, на службе у самого Императора.

Юн прекратил играть, и убрал свистульку в заплечный мешок. Чему был чрезвычайно рад торговец, его рыцарь и особенно благодарен Габриэль. Затем нацепив на своё лицо самую честнейшую и доброжелательную улыбку, Габриэль сделал аккуратный шаг к карете торговца.

- О, благороднейший, из честнейших купцов, - проворковал Габриэль, привлекая к себе внимание купца и охраны. - Неужели вы, столь значимая особа, направляющаяся к самому Императору, едет к нему без подарка?

Лицо торговца почти сразу выдало удивление, а потом заинтересованность. И Габриэль понял, торговец у него на крючке. Ни один смертный не рискнёт приехать к императору и не привезти ему дар, пусть даже ему и не нужный. Ведь разве императору что-то нужно? У него и так всё должно быть. А в таком захолустье найти что-то стоящее просто невозможно.

- Я вас крайне внимательно слушаю. - Сказал скелет.

Габриэль быстро покопался в сумке и вынул сверток. Развернув его, он показал корону украшенную большими рубинами. Графам запрещалось носить короны, хоть они и владели большими землями, и были доверенными лицами императора. Корона должна быть только у одного человека, как думал сам император, а на деле, у четырёх человек, как показывала жизнь в Империи.

Те короны принадлежали: императору, королю воров, королю убийц, и главному архимагу империи. Последний носил корону только у себя в кабинете, пока никто не видит. Иначе полетела бы его голова по улицам Империи, и никакая магия бы его не спасла. Остальные две короны носил неизвестно кто. Каждый вор и каждый убийца мнил себя королём своего тёмного мира, но истинные короли канули в лету много веков назад и стех пор, новых так и не появлялось. Имперская служба, успокаивала, что нет никаких королей и тем более гильдий убийц или воров, всё списывая на больных воображением людей, которые якобы видели одного из них в живую. Такие люди исчезали быстро, и так же быстро попадали на руки инквизиторского мученика.

- С вас всего пятьдесят золотых и маленькая ложь, что сия корона была сделана исключительно для его императорского величия, а рубины на ней означают чистоту его крови и власти. Конечно, она была сделана исключительно по вашему эскизу, а мастеру отрубили руки, чтобы он не смог повторить такого великолепного заказа.

- Корона и правда, выше всяких похвал, - сказал торговец, осматривая драгоценность, - но не за пятьдесят золотых... - Добавил он с сомнением.

Торговец явно думал, откуда такая вещица у двух идиотов-оборванцев. Да и по глазам, которые быстро бегали туда-сюда, от рыцаря к короне, Габриэль понял, что жадный торговец лучше прикажет убить их, чем платить такие деньги.

- Сойдёмся на тридцати? - быстро спросил Габриэль.

- Сделка, - тихо и очень неохотно проговорил торговец, явно не хотевший омрачать свой день парочкой загубленных душ, скрылся в карете и через минуту высунулся с маленьким мешочком с затяжками на горловине.

Мешок перешёл в руки к Габриэлю, под пристальным взглядом рыцаря, а корона в свёртке - торговцу. Габриэль медленно протянул руку, в знак, что всё чин-чином.

Так требовал обычай, давно пришедший из-за моря. Неважно кто был торговец и покупатель, будь то сам император которому продали маленькую безделушку, которая понравилась маленькому племяннику, а продавец был бродячим торговцем, собравшим пыль со всех трактов и в обносках.

После одного такого случая, император как раз и перестал ходить на рынки, предоставляя покупать всё необходимое доверенным лицам. Это был ещё один из плюсов императора, он не собирал дань с нищих, и у торговцев всё исключительно покупал, а не требовал, чем и заслужил их вечную любовь. Конечно, нельзя было сказать, что император святой, всё-таки он создал империю на костях своих врагов, и достаточно многочисленных. Но империю строил с умом, пока остальные правили силой и налогами, этот решил строить империю на доверительных отношениях.

Руку, торговец, конечно подал, но с таким видом словно надо было лезть ей в самый грязный сортир Империи. Торговец убрался в карету, сверкнув глазами полными ярости.

- Ну как? - спросил Юн, всё это время находившийся с другой стороны кареты. - Вышло чего дельного?

- Дельного, на тридцать золотых, - ответил Габриэль. - И кольцо, думаю, ещё на тридцать потянет. - Габриэль достал из рукава перстень с огромным сапфиром, который при рукопожатии перешёл в полноправное владение молодого вора. - А у тебя как?

- Я думаю золотых на пятьсот, - задумчиво сказал он, показав гайку, скрученную с колеса кареты.

Через мгновение послышался сильный грохот, хруст ломающейся оси и ржание лошадей, вместе с многочисленными проклятиями в сторону двух оборванцев, и обещания долго смотреть на горящие тела на кострах инквизиции.

- Я думаю, дальше нам стоит пойти лесом, хотя бы до ближайшей деревушки, - предложил Габриэль, а Юн и не думал отказываться, от столь блестящей мысли.

Лес находился на приличном расстоянии от тракта, и посему дальше решили идти вдоль него. И не ломать ноги среди высоких корней вековых дубов.

- Если у нас сейчас есть деньги, то может мы, в этот раз снимем комнаты в нормальном дворе? - поинтересовался Юн. - Я бы не отказался от горячей ванны и хорошего вина.

- Юн, - сказал нежно Габриэль, - если бы ты хоть немного оправдывал затраты на себя, тебе бы цены не было. А так, только девок водишь, которые тебя обворовывают.

- И поэтому ты берёшь самые дрянные номера?

- Да, - честно признался Габриэль. - Зайдя, они будут думать только о том, как побыстрее с тобой переспать и не оставаться дольше нужного в этом клоповнике.

- И на кой чёрт тогда иметь столько денег?

- Потому что Юн, всё крутится вокруг денег. Воров и убийц столько не было бы, если народ мог сам себя прокормить. В торговцы не подашься, там все места заняты толстосумами со здоровенными детинами у которых есть не менее здоровенные дубины. И если ты не согласишься работать на их условиях, то детины с дубинами тебе помогут всё понять, или просто твоя лавка перейдёт им, когда ты вследствие ужаснейшей болезни, которая, перемалывает все кости болеющего, что кончено, подтвердит клерик, служитель церкви и врачеватель в одном лице. Работать на поле, та же система. Да и там люди себя-то еле прокармливают, не говоря уже о том, чтобы нанять помощника. Потому, кто попало и прёт в убийцы, там ни кодекса, ни особой жизни. Убил, получил награду, пропил, и через два часа уже лежишь кверху пузом, с кинжалом в сердце в какой-нибудь подворотне. Император сделал прекрасную империю, но о последствиях не подумал, - закончил Габриэль.

Юн не знал, отчего Габриэль так ненавидел императора, одно время после знакомства с ним он думал, что Габриэль сбежавший принц. Но Габриэль сказал ему, что Юн ошибается и он сын ремесленника. Юн, всё равно в это не верил, потому что, как сам представлял себя на месте убежавшего принца, сказал бы именно так. Но манеры, поведение Габриэля, не то чтобы кричали, они вопили во все горло, как те певцы, которые пели на улице в одном городе, называя себя "оперными певцами" и грозились, что мода на эти вопли ещё придёт в империю, что он из знатного рода.

Оставшаяся часть дороги вдоль леса прошла в тишине, солнце потихоньку шло к закату и пряталось за бесконечным горизонтом. Все ближе приходящая осень напомнила о себе холодным ветром. Юн, даже не рискнул достать свистульку, видя злобный взгляд Габриэля, когда он к ней потянулся. Выйдя на дорогу перед перекрёстком, они уткнулись в дорожный столб. Столб был обычным, как не странно деревянным, четыре указателя указывали в направлении близлежащих городов.

Самый красивый металлический указатель указывал в сторону Столицы империи.

- Город под названием "Столица"! - воскликнул Габриэль. - Ну какой идиот будет называть столичный город "Столицей"!? Где логика-то?!

- Габи, успокойся, - сказал Юн. - Ну, не хватило у императора фантазии.

- Мозгов у него не хватает! - вспылил Габриэль.

Мимо проходил дорожный патруль, который не мог не обратить внимание на двух путешественников, один из которых хает Императора всеми неприличными словами. Юн, с улыбкой помахал им рукой, в знак приветствия пару раз поклонился в знаке прощения, и стража прошла дальше косясь на двух оборванцев.

- Это у тебя чего-то не хватает, раз ты хаешь Императора в присутствии стражи, деньги лишние на откуп появились!? Дай мне. Я их потрачу с умом.

- Пьяные проститутки не самое лучшее вложение наших средств, - сказал серьёзно Габриэль, словно очнувшись. - Идём, сегодня заночуем здесь.

Габриэль ткнул в сторону восточного указателя, где находилась ближайшая деревушка.

Деревушка находилась на холме, и даже не была обнесена частоколом. Жителей, явно, не сильно докучала живность, которая обитала в лесу или они настолько уже привыкли, что чувствовали себя, по соседству с ней, вполне спокойно.

На верху холма, Габриэль с разбегу врезал по столбу с названием "Сельцо", которое находилось в самом начале деревни и показывало путникам, куда они всё-таки дошли. Столб с громким хрустом переломился и табличка упала в лужу, издав всплеск и подняв сотню мелких брызг.

- А то я не знаю, что я в село пришёл!!! - взорвался Габриэль праведным гневом. - Что с этой страной не так-то!?

- Это с тобой, Габи, что-то не так, - тихо, почти шёпотом произнёс Юн.

Габриэль подхватил сломанный знак, раскрутил вокруг себя и разжав руки отправил его в полёт с холма. Прямо в подъезжающего рыцаря, рядом с которым еле ехала уже знакомая карета, прихрамывая на одно колесо. Черенок попал прямо в забрало рыцарю и выбил его из седла, вследствии чего тот упал с грохотом, так и оставшись лежать на земле потеряв сознание.

- Пошли-ка отсюда, - тихо сказал Юн, хватая запыхавшегося от злости Габриэля. - Пивка попьём, расслабимся.

- Если и трактир будет такой же, как этот знак, я его спалю к чертовой бабушке!

Габриэль ещё долго ворчал и бубнил проклятья себе под нос, но дойдя до трактира замолчал. Поднял голову к вывеске в надежде, что называется он "Трактир в Сельце". И тогда это было бы последней каплей терпения юного вора и сегодня он повеселился бы на славу, бегая вокруг горящего здания и вопя как мальчишка, который в первый раз увидел фейерверк на празднике.

Почти сразу дверь распахнулась, и из неё вылетел крупный молодой человек. Лет двадцати от роду, не больше, как ни странно трезвый, что вызвало удивление у Габриэля и Юна.

- И чтоб без денег не появлялся! - гаркнул здоровый мужик, который работал вышибалой таких вот нахлебников, или искателей удачи. - О! Господа! - пробасил он. - Добро пожаловать в нашу скромную обитель. - Вышибала расплылся в улыбке на все свои двадцать один зуб, никто конечно не считал, но судя по "граблям" в его рту, будем думать именно так. - Вам всегда тут рады... если у вас есть деньги. - После короткой паузы сказал он. Голос его стал мрачным и ещё более басистым.

- Да есть у нас деньги, - ответил Габриэль. - Прочь с дороги.

Габриэль подался в дверь, небрежно толкнул громилу в плечо, за что получил взгляд полный ненависти. Юн же, как змея, аккуратно проскользнул между громилой и косяком двери.

Трактир с первого взгляда был обычной помойкой, коих бесчисленное множество по всей Империи. По немытому полу каталась пыль, некогда светло коричневые половые доски стали чёрными от въевшийся грязи, подсвечники на стенах были так же черны как ночь и больше были покрыты парафином, чем сажей от горящей свечи.

- Отвратительно, - заключил Габриэль.

- Разве ты не такой хотел? - съязвил Юн.

Габриэль смолчал, но Юн знал, у Габриэля даже на эту колкость был ответ ещё более полный яда и горечи. Пытаясь протиснуться среди толпившихся вокруг столов сельских мужиков, которые с диким рвением что-то обсуждали, махали руками, доказывая своё мнение. Или кулаками, доказывая свою правоту. Юн и Габриэль прошли к стойке и сели за высокие стулья.

- Чего изволите? - вежливо сказал трактирщик.

Трактирщик, он же, скорее всего и хозяин таверны был учтив, в отличие от своего охранника. Он был похож на старого вояку, явно повидавшего не один поход. По крайней мере, какой-нибудь кузнец или фермер вряд ли стал бы открывать трактир. Всё ещё сильное тело покрывала тканевая рубаха, поверх неё кожаный фартук, под которым проглядывались не один, а с десяток рукоятей кинжалов или ножей. Голову украшала копна каштановых волос, с сединой и огромной лысиной на макушке. Он всё также как и минуту назад, когда Юн и Габриэль начали смотреть на него оценивающим взглядом, протирал и так уже достаточно впитавшую в себя грязь дубовую стойку, и с вопрошанием смотрел на новых гостей.

- По кружке тёмного, - сказал Габриэль.

Все споры разом стихли. Трактир словно вымер на пару секунд. Габриэль повернулся в зал и увидел, как возле них собирается народ, почти придавливая их к стойке.

- У нас нет тёмного пива, - медленно и с чувством сильного раздражения проговрил трактирщик запуская руку под фартук и доставая большой нож. Лезвие облизнулось в свете свечей и нож воткнулся в стойку, Юн аж икнул от испуга. - И этот дьявольский напиток никогда не будет продаваться в моей таверне.

- Так может, нальёте своего фирменного? - медленно и неуверенно протянул Габриэль.

Толпа мигом разошлась, снова поднимая гул и шум. Трактирщик отпустил нож, подхватил две глиняные кружки и отвлёкся на процесс наливания в них чего-то. Кружки издали глухой звук когда приземлились на стойку перед путешественниками.

- Медовый лайм, - твердо произнёс трактирщик.

- Что простите? - переспросил Габриэль.

- Лайм... Медовый, - проговорил ещё раз трактирщик, смотря на него как на идиота.

Габриэль повернулся к Юну и кивнул ему, чтоб тот попробовал первым. Юн взял кружку, понюхал, приложил сначала кончик языка, подержал в жидкости пару секунд, потом приложил губы, сделал глоток. Хлопнул глазами в одобрение, что это пойло, хоть как то можно пить.

Юн хоть и казался смазливым идиотом, но был учеником какого-то старого и слетевшего с катушек алхимика или мага. Сей старче часто любил травить своих помощников лёгкими ядами. Чтобы не убить, но отбить желание путаться под ногами или просто попробовать на них новый отвар. Что вызвало у Юна сильный иммунитет к ядам, чем Габриэль частенько пользовался, да и сам Юн был не против, считая, что так приносит еще больше пользы в общее дело.

Габриэль тоже взял кружку, покосился на трактирщика, и сделал глоток. Пиво оказалось слишком сладким, кислым, но при этом жидким как вода, несмотря на то, что там должен, судя по названию, быть мёд.

- Итак, господа, куда путь держите? - начал разговор трактирщик. - У нас в "Сельце" не часто бывают путешественники.

От одного этого слова у Габриэля мурашки по коже пробежали.

- Идём в Ярл, - живенько сказал Юн, увидев, что мужик не против потрепаться, - думаем устроиться в подмастерья.

- Это похвально, - протянул хозяин. - Хоть у кого-то из молодёжи ещё мозги остались, думают о своём будущем. Не то, что нынешняя, этим лишь бы в путешественники удариться, да дракона зарубить и принцессу-красавицу с пол царством спасти. Или вообще в воры податься, а то ещё хуже - в наёмники.

- Да кому эти воры сдались, - смеясь, сказал Юн. - Дело-то пыльное, по мне, так лучше в мастера двигаться, а там уж наживёшь потихоньку добра, да принцессу-красавицу.

- Вот это правильно ты мыслишь мил человек... - поддержал его трактирщик.

Габриэля хоть и раздражало это сопливое мыло про старшее и младшее поколение, но это был один из самых важных моментов в работе вора. Сбор информации. И им Юн владел в совершенстве. Он всегда находил общий язык, с кем бы то ни было, даже не прибегая к своему дару, особенно с молоденькими девушками, у которых в голове полным полно опилок. И в их головах помещалось много всякой глупости, которую можно было с лёгкостью направить в нужное Юну русло.

- А отчего же такой переполох, уважаемый? - спросил Габриэль, отрывая трактирщика от разговора.

- Да в соседней деревушке уже начался турнир трактирных соглядатаев.

- Соглядатаев? - переспросил Юн.

- Да. Старые выпиваки, которые в трактире провели больше времени, чем за работой, и повыбивали столько зубов и переломали столько костей, что и не счесть. Будут драться за приз в сотню золотых. Хотите принять участие? - поинтересовался трактирщик.

- Пыльное это дело, кости ломать, - сказал с кислой миной Габриэль, потягивая пойло из кружки.

- Пыльное, но доходное. Таким молодым в большом городе понадобятся инструменты и кров, если вы хотите податься в мастера.

- В подмастерье, - поправил Юн.

- Комнаты сдаёте? - спросил Габриэль, глянув наверх лестницы, которая вела на второй этаж.

- Сдаём, как раз одна осталась, - ответил трактирщик, почувствовав наживу.

Габриэль кинул ему две серебрушки, на что трактирщик радушно улыбнулся, и быстро смёл серебро в карман, выложив на стойку ключ. Габриэль не сказав ни слова, взял ключ, встал со стула, подобрал сумку и пошёл наверх.

Комната, как и ожидалось, была ещё грязнее, чем зал внизу, тут пыль даже не каталась, а лежала толстым слоем, замещая собой ковёр. В комнате помимо тараканов и крыс с охотничий нож, находилась прогнившая кровать и тумбочка. Самое то, чтобы проспаться пьяному в хлам работяге. Но не достаточно, чтобы отдохнуть благородному вору.

Юн пришёл в тот момент, когда Габриэль медитировал сидя на очищенном пяточке пола и сложив ноги крестом, руки положив на колени и немного откинувшись всем телом, чтобы упираться в спинку кровати. Юн мешать не стал. Тихонечко прошмыгнув мимо, сел на маленькую тумбочку.

- Твои похабные мысли сбивают меня со следа, - тихо пробормотал Габриэль.

- Не настолько уж они и похабные, - обиженно сказал Юн, но встал и вышел, тихо притворив за собой дверь.

Габриэль ещё пять минут пытался сосредоточиться, но всё бестолку. В этом старом и грязном как само Сельцо трактире, вряд ли найдётся человек, который закопал в лесу мешок с золотом своего покойного деда-разбойника. Медленно встав с пола, Габриэль увидел отчётливый отпечаток своей задницы на полу. Сплюнув с досады на след и отряхнув штаны, вышел из комнаты, где его ждал Юн.

- Гиблое это место, - сказал Габриэль, - надо уходить, пока не стемнело окончательно.

- Что-то почуял? - удивился Юн.

- Да, дерьмом тут пахнет, - сгрубил Габриэль. - Тут гниль везде, номера не убирали года три, люди пьют всякую бурду, которая прокисла чёрт знает когда, и не чувствуют его вкуса, споры никогда не утихают. Да и частокола нет, хотя я уверен, что частокол раньше был выстроен на славу, ведь деревня совсем рядом с лесом. Село находится на холме, идеальное место для обороны. Отсюда сделаем очень простой вывод.

- Деревня-оборотень... - мечтательно сказал Юн.

- Деревня-призрак, - тихо произнёс Габриэль, в тот самый момент, когда из лестничного пролёта появилась фигура трактирщика.

- Вы очень сообразительные молодые люди. Давно к нам таких не заносило. Если честно, я бы не хотел убивать вас, но такие уж порядки, если нас раскусили. Переночевали бы, да пошли утром с миром...

- В мир иной, - перебил его Габриэль. - Вы, мертвяки живых не отпускаете. Какими бы чистыми вы не были в прошлой жизни.

- Тоже верно, - тихо произнёс трактирщик, - убейте их, и выпотрошите. Будет маленький подарок госпоже. - Договорил он, спускаясь по лестнице.

- И что теперь? - шёпотом спросил Юн.

Из холла трактира начало раздаваться пофыркивание и повизгивание, а затем раздался и волчий вой, лапы табуном застучали по старым полам, в направлении воров, заскрежетали когти.

- Бежим! - завопил Габриэль. - В окно! - Мешок с вещами сорвался с рук и выбил оконную раму, не оставляя прогнившей раме ни шанса. Вслед за мешком выпрыгнул Юн, за ним Габриэль. Предварительно шарахнув первого оборотня дверью комнаты так, что дверь лопнула и развалилась почти у него в руках. Нежить мешкала, пытаясь подняться на ноги и перебраться через своих же собратьев. Выбравшись на навес, Габриэль осмотрелся.

- Чёртов молодняк... - процедил Габриэль. - Ещё неопытные, вон грызутся, ищут виновного.

- Если это молодняк, то где родители? - спросил Юн.

В навес что-то ударило с такой силой, что прогнившие стропила захрустели и начали заваливаться.

- А вот и мамочка! - проорал Габриэль, падая на спину и пытаясь ухватиться хоть за что-то и остановить падение.

Юн, вцепился в слив крыши. Габриэль рухнул на землю, так и не смягчив себе падение. В голове от удара звенело, перед глазами плясали свой незатейливый танец звёздочки. Выдавив из себя стон боли, он поднялся на четвереньки и попытался встать. Через мгновение как он поднялся на ноги, в его грудь ударила огромная мохнатая голова. Габриэля откинуло на пару метров и снова ударило о землю. Выдохнув, Габриэль заскрежетал зубами от боли и перекатился на бок, когда две когтистые лапы, были готовы его зажать в смертельный капкан. Габриэль снова поднялся на четвереньки и сплюнул кровь, что сочилась из пробитого лёгкого. Оборотень перескочил с ноги на ногу и вновь встал в стойку прижавшись к земле, готовый броситься в любой момент.

- Эй, Юн! Может, поможешь?

- Я тебе и так помогаю! Я отвлекаю остальных!

- Лучше бы, этого отвлёк... - пробурчал Габриэль, смотря прямо на оборотня. - Пока ты мне глотку не перегрыз, позволь узнать. - Обратился Габриэль к оборотню. - Вы какого рода оборотни? Истинные - что имеют благородную кровь? Или Обёртыши? Что принимают форму волка, но не оборотни на самом деле?

Волк зарычал ещё сильнее, глаза сверкнули ненавистью.

- Значит, мусор, - тихо произнёс Габриэль. - Юн, старайся не спускаться!

- Как скажешь командир! - проорал ему в ответ Юн, в очередной раз подгибая под себя ноги.

Габриэль одной рукой, держа переломанные рёбра, другую завёл за пояс и схватился за рукоять спрятанного кинжала. Через мгновение, как Габриэль достал оружие, выставив его перед собой, центральную площадь села, которая когда-то кипела жизнью, озарило ярко синее сияние исходящее от кинжала.

- Эй, волчонок, - спросил Габриэль уже не своим, более гортанным голосом. - Почём нынче пара унций драконьей крови?

Волк не ответил, только прижал уши и ещё сильнее зарычал, обнажая ряд белоснежных клыков и готовясь к прыжку. Габриэль подался немного вперёд телом, и было хотел сделать шаг, как просто исчез, оставляя за собой еле заметное облако остаточной магии. За пару ударов сердца, Габриэль оказался у волка и рубанул его по шее. Кинжал не встретил сопротивления, а обёртыш так и не произнёс ни звука, только и успев удивиться своей столь быстрой смерти. Большая голова, упала у ног Габриэля, заливая ноги тёплой, но мерзко пахнущей кровью. Молодняк, похоже подпитывающийся энергией родителя, перестал прыгать за свисающими ногами Юна, направились медленным шагом к нему. Плоть растворялась на них почти мгновенно и отваливалась кусками, обнажая гнилые кости. Габриэль стоял неподвижно, держа в руке окровавленный и полыхающий магией кинжал. Посмотрев на него, он сказал:

- Тридцать два...

И убрал кинжал в ножны. Нежить проходящая мимо, разваливалась на части, испуская смрад тления плоти.

- Спускайся оттуда! - прокричал Габриэль Юну. - Нам надо зайти в дом старейшины. Думаю там осталось то, что принадлежит нам.

- Почём нынче пара унций драконьей крови, Габи?! - прокричал Юн с крыши трактира.

- По двадцать золотых когтей ведьмы! - ответил Габриэль. - По двадцать золотых... - тихо повторил он.