Гадкая, сладкая и любимая 2

Свадьба должна состояться любой ценой! Никто не помешает ей выйти замуж и стать всеми уважаемой госпожой клана Агнаман! Любой, кто вздумает приблизиться к поместью во время торжества с дурными намерениями, будет расплачиваться за это всю жизнь!

Она больше не даст себя в обиду. Никому! И Нейде, и Глава Тайной Управы пожалеют, если снова встанут на пути к ее цели. Они оба еще расплатятся за то, что сотворили с ней и с Хэвейдом.

Под потолком кухни клубился голубой пар, а в воздухе парили зеленые мерцающие пузыри от зелья, которое бурлило в небольшом котелке.

Корделии казалось, что она сходит с ума.

Платье пропиталось пóтом, и Корделия стащила сковывающую тело тряпку и бросила в дальний угол, оставшись в длинной сорочке. Швея постаралась. Мягкая, телесного цвета, ткань была расшита черными полосами и блестками, и казалось, что это сверкают нити паутины.

Корделия представляла, как предстанет перед Хэвейдом в этом одеянии и поразит его своей красотой, но… но в последние дни он вообще не обращал на нее внимания, всячески избегал, сторонился и смотрел так, будто она внушала ему отвращение.

Неужели, эффект от ее зелий прошел? Да не может такого быть! Почему тогда он ведет себя, как незнакомец, напуганный соседством с черной ведьмой?!

Корделия запустила пальцы в волосы, которые уже напоминали воронье гнездо, и зарычала от бессилия. Все катится под откос. Нет-нет-нет! Она так долго к этому шла и теперь не допустит, чтобы что-то пошло не так.

Поэтому нужно защитить свою свадьбу.

Корделия взялась за очередной пучок трав и начала обматывать его специально изготовленной нитью. Она уже стерла пальцы в кровь но это была малая плата за возможность выйти замуж.

Пучки на защиту от врагов – средство, найденное в гримуаре. Если верить комментариям ведьмы, жившей за столетия до Корделии, любой, кто приблизится к поместью с дурными намерениями, будет платить дорогую цену.

В Корделии проснулась невиданная прежде кровожадность, и она не знала, что с этим делать. Еще стоило проучить мерзавку Наас и ее соучастницу. Но этим она займется уже после свадьбы.

Сначала защита…

О щеку ударился пузырь и лопнул. Корделия огляделась и вздохнула. Сбежать от дурных мыслей не получалось, как бы она ни старалась.

Ей начинал нравиться Хэвейд. Демонов потомок фейри станет ее погибелью. Нужно срочно что-то делать с нелепыми чувствами. Черные ведьмы не любят никого, кроме себя. Черные ведьмы заботятся только о себе. Черные ведьмы… страдают без любви.

Хэвейд был в тысячу раз опаснее Нейде. Оказалось, что ее увлеченность младшим наследником не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось в душе, когда она думала о Хэвейде.

Умирающий фейри полностью завладел ее мыслями.

Как теперь ей быть? Однажды ей придется уйти и отдать его другой женщине. Что тогда станет с самой Корделией? Даже мысль о том, что он будет принадлежать другой, заставляла желать проклясть весь мир!

Он ее! Только ее! Он должен принадлежать лишь ей! Думать только о ней! Желать только ее!

Но даже ее зелья были бессильны…

Ей нужно смириться с тем, что вскоре они станут чужаками. Ей нужно приучить себя к мысли, что он будет ненавидеть ее, когда поймет, что она сделала…

Да. Да! И нужно начинать как можно скорее!

Она уйдет с тем, с чем пришла, как только отомстит. Вот, о чем слелует думать. А вовсе не о том, откуда болезненному едва живому юноше известно, что происходит в борделях.

Хэвейд никогда не будет принадлежать ей. Никогда! Она должна довольствоваться тем, что имеет сейчас, и готовиться к побегу.

Но ее лишили даже того, что можно забрать на память!

Корделия бросила взгляд на истерзанного кукольного юношу. Теперь она везде таскала его с собой, как маленькая девочка носит понравившуюся игрушку. А вдруг, кто-то еще захочет причинить ему вред?

Корделия нервно рассмеялась. О, да она же сходит с ума!

Она толкнула куклу в лоб и злобно прошептала:

— Это все из-за тебя!

— В чем он провинился?

Корделия резко обернулась, услышав знакомый прекрасный голос. Хэвейд…

Он сидел в своем кресле и со странным выражением смотрел на нее.

Она даже не слышала, как он тут появился. Когда она успела стать такой беспечной?

Стараясь не показать своей радости и растерянности от его присутствия, Корделия зло скривила губы и отвернулась, небрежно бросив:

— Я представляла на его месте вас…

— А в чем провинился я?
Корделия прикусила язык. Она воображала, что он тоже рядом, как кукольный юноша. Что везде следует за ней, боясь, что она покинет его. Ищет ее внимания. Стремится проводить рядом с ней каждую свободную минутку.
Но если она это ему скажет, то выставит себя еще большей дурой.
— Зачем вы пришли? – Ее голос звучал зло и некрасиво.
Скрипнули колеса его коляски.
Все еще оставаясь позади, Хэвейд тихо произнес:
— Я… не знаю, что со мной происходит… Все время думаю о вас и скучаю…
Корделия так резко обернулась к нему, что снесла со стола несколько готовых пучков-оберегов.
Он прочитал ее мысли? Ей послышалось от усталости?
Хэвейд смотрел в сторону растерянным печальным взглядом.
Его белоснежные идеально прямые волосы были распущены. Несколько прядок сплетались в тонкие косы, в которых блестели крошечные кристаллы.
Какой же он… нереальный. Как будто волшебное существо.
Корделия с шумом вдохнула ароматный пар, клубящийся в воздухе. Он и был волшебным существом.
Она – черная ведьма! А ведет себя, как влюбленная дурочка. Демоновы Агнаманы. Что младший братец, что старший – пользуются женщинами, как хотят.
— Вы избегали меня, как чумы. Я должна поверить, что вы скучаете?
Хэвейд опустил взгляд:
— Мне было стыдно.
Корделия взялась за новый клубок ниток. Нельзя верить его словам, но… она была такой слабачкой…
— За что?
Хэвейд тяжело вздохнул и вдруг потянулся к ней.
Он вырвал из ее рук клубок, мазнув своими пальцами по ее. Его кожа оказалась удивительно горячей.
— Да перестаньте вы уже! – Наконец он прямо посмотрел ей в глаза.
На этот раз в его взгляде плескалась злость. Он прищурился, и вокруг повеяло угрозой. Снаружи громыхнул гром, и ослепительно вспыхнула молния.
Корделия вдруг ощутила страх. Сродни тому, который чувствовала рядом с Главой Тайной Управы.
Осторожно она повторила:
— За что?.. За что вам было стыдно?
Хэвейд задумчиво начал разматывать клубок, рассматривая нить так, будто видел перед собой нечто необычайно интересное.
— Я не веду себя с женщинами так, как повел с вами. – Он резко поднял глаза и посмотрел прямо на нее. В его глазах не было ни тени стыда. Скорее… Корделия не знала, что там видит, но от его пронзительного взгляда ее кожа покрылась мурашками.
Корделия заставила себя ответить ему таким же прямым взглядом:
— Вот как? А по-моему, у вас весьма богатый опыт… – Корделия процедила эти слова сквозь зубы, ненавидя себя за ревность и проклиная свое неумение ее скрыть.
Хэвейд вскинул голову и свел брови, обиженно и возмущенно глядя на нее снизу вверх. Его хрупкая уязвимость из-за того, что он не мог стоять да еще и оказался ниже нее, странным образом возбуждала Корделию. Одетый в бело-голубые одежды, с белоснежными волосами и посеревшими радужками невероятных глаз, он буквально источал свет. Будто звезда сияла на небе.
Стоило признать жестокую истину: он проник в нее. В ее сердце, в ее разум и мысли, в ее душу. Она не сможет избавиться от мыслей и воспоминаний о нем. Может, приготовить зелье, лишающее памяти?
— У меня? Богатый опыт? – Хэвейд прищурился, глядя на нее с неожиданной злобой. – Я прикован к инвалидному креслу и с трудом могу ходить. Думаете, есть много желающих ублажать инвалида?
Корделия усмехнулась:
— Не надо делать из меня наивную дуру. Любая будет рада услужить первому сыну клана Агнаман!
Хэвейд оскалился, как дикий зверь. Поднял верхнюю губу, обнажая ровные красивые зубы.
— Думаете, я целыми днями занят охотой на благородных барышень и их соблазнением?
Корделия нарочито громко рассмеялась:
— Вокруг вас достаточно женщин! Наас так и мечтает запрыгнуть в вашу постель! В любом борделе будет очередь из девушек, желающих вам угодить!
Последние слова она уже почти прокричала.
Тяжело дыша от злости и ревности, Корделия отвернулась и схватила первое, что попалось под руку: ступку, наполненную прозрачными розовыми лепестками, и гладкий пестик.
Ей хотелось ударить Хэвейда. Вцепиться в него. Встряхнуть. Пытаясь удержать себя от необдуманных действий, Корделия начала перетирать лепестки в кашицу.
За спиной снова скрипнули колеса.
Ледяной голос, наполненный презрением и злостью, прошелся по спине:
— Считаете, что я хожу по борделям, и только шлюхи могут снизойти до меня? Смотрите на меня, когда я говорю с вами!
Корделия резко обернулась и с такой силой сжала пестик, что заболели пальцы.
— Нет, конечно… Зачем идти в бордель, когда под рукой столько жаждущих вас служанок?!
Лицо Хэвейда заострилось. За окнами громыхнул гром такой силы, что зазвенели стекла.
Огонь, горящий в очаге, вдруг ярко вспыхнул и погас. Кухня погрузилась в полумрак.
— Вот как вы обо мне думаете… – Хэвейд сжал колеса своей коляски и подъехал к Корделии. Его колени коснулись ее нижней рубашки, раздувшейся, как колокол. Он сжал ее подол в кулаке, безжалостно сминая ткань. – Но куда мне до вас? До меня снизошли лишь служанки и шлюхи, вы же смогли покорить самого Главу Тайной Управы.
Корделия аж задохнулась от его слов.
— Что?! «Смогла покорить Главу Тайной Управы»? Вы хоть понимаете, что сказали?!