Галактическая справедливость

Сто чойтовцев едва помещались в Зале Галактической Справедливости. Присесть им было негде, да и в той ситуации, в которой они оказались, они бы не усидели — нервы, понимаешь, зашкаливали.

Судьи, три величественных рефери, очевидно были представителями другой расы. Огромные, метров под пять каждый, они имели тела, состоящие из четырех выраженных сегментов-члеников, увенчанных сверху головами, похожими на древние стиральные машины. Только с едва различимыми глазками, да хоботками вместо привычных круглых дверец. С эдакими хоботками-хавальниками-ртами, больше похожими на гофрированные широкие шланги с парой ножиков-тесаков вместо желанных нам зубов. У судей было по восемь лап, заканчивающихся жуткими серповидными разветвленными коготочками и хаотически разбросанные по телу усики или выросты, или вибриссы, или шипики, торчащие во все стороны из сморщенной, зеленовато-болотного цвета чешуйчатой кожи. В общем, каждому дураку было сразу понятно, что перед ним представители старейшей цивилизации, даже если он и не знал, как она называется.

Сидело это древнее великолепие на тронах, с накинутыми для торжественности мантиями и правило суд, самый справедливый во всей Галактике.

— И вы, прибыли сюда для подачи апелляции? — Проскрипело на чистом русском существо, сидящее по середине.

— Да, моншеф. — Почтительно склонил голову крупный, плечистый чойтовец, стоявший в первой линии своих однопланетников.

Средний судья вздохнул, чуть повернул голову к левому коллеге что-то булькнул на своем, а потом добавил для людей:

— Вкратце, коллега, изложите детали дела.

Левый мотнул башкой в знак согласия и начал повизгивать:

— Планета Чойта была заселена небольшой группой человеков для добычи хц-кристаллов.

— Людей. — Поправил Левого Средний. — Это говорится — людей.

— Ну, да. Людей. — опять почтительно мотнул головой Левый. — Им эти кристаллы были надобны для д, для дви… в общем, чтобы припереться сюда, в наш конец. — Левый сердито ухнул. — Чойту люди заселили и размножились. И пару сотен оборотов ни на что не жаловались. А потом им стало тесно, и они решили поднакопить деньжат, Чойту продать, и купить Ничойту открытую недавно, буквально в паре систем от них.

— Это так? — Спросил Средний, обращаясь к людям.

— Да, нет, не совсем, мы хотели… — Начали отвечать с разных концов толпы сразу несколько чойтовцев.

— Хорошо. — Снова вздохнул Средний, — мы вас заслушаем. Потом. — И уже повернувшись к Левому, добавил, — продолжайте!

Левый скептически ухнул и продолжил:

— По оценкам межгалактической комиссии, на момент открытия, стоимость Ничойты составляла один миллиард галактионов.

— Моншеф! Моншеф! — Завопил плечистый чойтовец. — В Галактическом вестнике было объявление, что стоимость Ничойты всего семьсот миллионов галактионов!

От этого вопля вздрогнул и булькнул судья сидевший справа. За ним так же, только с удивленной интонацией булькнул Средний, а после, уже злобно, Левый, и побулькав, мотнул в своей манере башкой, продолжил на человеческом:

— Чойтовцы собрали триста миллионов галактионов и выставили свою планету на продажу. Один добросовестный покупатель, имя его не разглашается, купил у них Чойту за пятьсот миллионов галактионов.

— Моншеф! — Снова перебил Левого плечистый — Это же Министерство Галактических ресурсов и купило, в лице господина Мазурикова. Он же и втянул нас во всю эту историю!

Левый завизжал чуть громче:

— После чего, чойтовцы, внесли в казну Галактики семьсот миллионов галактионов, на оставшиеся сто миллионов, арендовали корабли-перевозчики до Ничойты и хитростью заселили недооплаченную планету.

Зал взорвался недовольными воплями чойтовцев.

— Моншеф! Моншеф!!! — Плечистый чойтовец подскочил к красной линии, зрительно отделяющей зал от судей и заорал, перекрывая шум. — В объявлении о продаже Ничойты стояло всего семьсот миллионов галактионов. Мы их и уплатили. Заверили сделку у Всегалактического Нотариуса, и зарегистрировали во Всегалактической Юстиции!!! У нас на руках все голограммы документов! И мы на все население Чойты взяли кредит в Галактосбере. Кредит двести миллионов — там тоже проверяли чистоту сделки!!! И все признали законным!

— Вы должны были сами понимать, что планета такого класса как Ничойта никак не может стоить жалкие семьсот галек! — Утробно заныл в ответ Правый судья.

— Но продажа велась от министерства! Понимаете? Министерства! — Плечистый пошел пятнами и схватился за горло.

— Всего лишь, произошла техническая ошибка. Сбой. — Спокойно провизжал Левый. — А вы воспользовались этим и совершили мошеннические действия, выступили недобросовестным покупателем.

Из середины толпы к плечистому пробралась какая-то растрепанная женщина. Она слегка оттолкнула его, как будто бы ей не доставало места и завопила ультразвуком:

— Паразиты! Вы что же это делаете? Вы отобрали у нас Ничойту, вы забрали все деньги, мы теперь еще должны платить кредит, должны за просроченную аренду транспортеров, так еще и Чойту не отдаете! Сволочи! Верните нам планету, хоть какую-нибудь! Где жить нашим детям!!!?

— Сделка по Чойте признана действительной и правомерной. — Спокойно провизжал Левый. — Планета куплена Министерством и переведена в разряд нежилых, пригодных для разукрупнения. Деньги вы за нее получили.

— Мы эти деньги отдали обратно Министерству, за Ничойту! У нас их нет! Верните их тогда!

— Это невозможно, они остаются у продавца Ничойты, как возмещение неудобств от вашего ложного заселения! Вы, знаете ли, там намусорили и возможно отпугнули настоящего, денежного покупателя.

— Ааааа! Ааааааа! — Женщина упала на колени и стала царапать себе лицо.

Из толпы чойтовцев выскочил какой-то седой мужик.

— Моншеф! — Сказал он с интонацией, подразумевающей совсем другое, непристойное слово.

— Это же с подачи вашего долбанного Мазурикова, который сговорился с нашим Комитетом Управления, мы повернули свою единственную реку вспять! Это же ваше, гребанное Минестерство забашляло денег на мелиорацию нашей пустыни и сделало Чойту непригодной для жизни!!! И это ваш охрененный Мазуриков предложил нам взамен, по соцпрограмме, купить Ничойту за семьсот галек!!! Мы требуем справедливости! — Дядька тоже сорвался на визг.

Толпа однопланетников в зале гудела как потревоженный улей, сотни тысяч других чойтовцев, что сидели сейчас на гостевой орбите, в арендованных транспортерах у арендованных экранов, подвывали им в такт, пили сердечные капли и проверяли пульс. Накал страстей достиг своего «апофигея»

Какой-то дедок в синей форме обслуживающего персонала, зашел в зал со своим роботом поломойкой, оглядел человеческий шторм и робко подошел к крайнему от входа чойтовцу.

— Слышь, друг, выпить не найдется?

Тот оглянулся, посмотрел на старого ополоумевшими глазами и отвернулся, вопя:

— Справедливости!!!

— Понял, понял. — Дедок потащился к следующему. — Прошу прощения, не будет? — И изобразил странный жест с оттопыренным мизинцем и загнутым вверх большим пальцем.

Чойтовец в ответ выдал странный звук, закатил глаза и рухнул на соседа.

— Вот ты ж, уж! Упсоньки, звиняюсь! — Забормотал дед с роботомойкой и кланяясь попятился дальше. Увидел вытирающего пот широкоплечего. Бочком подкрался к нему, зашептал, заглядывая в глаза:

— Давай по маленькой, а? За добрый исход дела, а?

В этот момент, Правый судья кому-то сказал:

— Вы сейчас заявляете, что стали жертвой обмана, а у нас тут иные сведения! Вот, пожалуйста! Все члены вашего Комитета Управления Чойты являлись гражданами других планет! И собственно, после продажи планеты Чойты, спокойно вернулись по домам. Как же вы говорите, что вы не мошенники, если допустили такое? Чтобы за вас решали посторонние? Вы самые настоящие злоумышленники и есть! И вы, и дети ваши, и все! Вы сговорились все!

Широкоплечий чойтовец охнул и схватился за грудь. Дедок его придержал и повторил вопрос:

— Я говорю, выпить бы?

Широкоплечий сфокусировал глаза, прислушался, потом поморщился, оглядел дедулю и достал из внутреннего кармана робы небольшую фляжечку с выбитыми тиграми. Протянул уборщику:

— Бери. Не из наших что ли?

Дедок бережно принял драгоценность, отвинтил крышку, вдохнул аромат, охнул, передернулся, сделал большой глоток и зажмурился.

Широкоплечий в это время выкрикивал судьям, что-то там очередное, важное.

— Да не горячись так! На-ко вот, глотни, что у меня есть! — Дедок, совершенно не обращая внимания на происходящее в суде, практически силой придавил флягу с тиграми к губам чойтовца. Тот автоматически сглотнул и закашлялся.

— Эх, забористое! — Радостно захихикал старичок и спрятал фляжку в карман. — Че там у вас, засуживают? Да?

— Да вообще! — Горько отозвался мужчина. — Ни стыда, ни совести! Управы на них нет!

Дедуля задумался:

— Ну, управу-то мы найдем, а что дашь?

— А что хочешь? Виктор я. — Быстро среагировал широкоплечий и протянул руку.

— Макарыч! — Торжественно пожал руку Виктора дедок и снова хихикнул. — Ну, собственно ты меня уже уважил, но от добавочки не откажусь!

— Так это мы организуем! В лучшем виде! — Глаза Виктора приобрели человеческое выражение.

— Ээх! Растудысь да два сюдысь! Помчали, милой! — Дедок подпнул роботомойку и потопал с ней за троны судей. Открыл маленькую дверцу в стене и скрылся.

Сначала не происходило ничего. В смысле ничего нового. Чойтовцы по-прежнему пикировались с судьями, а судьи обвиняли чойтовцев. Виктор так же орал, только время от времени, с надеждой косился на дверцу. Потом, судьи неожиданно замолчали. Люди по инерции, все еще что-то выкрикивали, особенно те, кому названивали домашние и требовали высказать еще какой-то сильный аргумент, но постепенно в зале становилось все тише и тише. Почти уже в полной тишине, открылась маленькая дверца и оттуда выглянул все тот же дедок Макарыч, только уже одетый в красную куртку с белой отделкой и красный колпак с светящимися снежинками.

— Слышь, это… А! Витяй! — Помахал он рукой широкоплечему чойтовцу. — Вы как хотите? Обратно Чойту или обратно Ничойту? Или вообще чтой-то?

Виктор даже растерялся от такой щедрости и прямо на глазах у замерших судей повернулся к ближайшим однопланетникам:

— Ребят, а мы чо, тьфу, что лучше хотим? Ничойту же, верно?

— Да, конечно! — Ожила женщина с расцарапанным лицом — Там, вспомни, и планета в разы больше и воды там — утопиться всем хватит!

— И пси, пси — кристаллы на ней! — Зачастил Седой. — У нас работы еще лет на сто будет, а может и на тысячу!

Виктор обернулся к Макарычу:

— Давай Ничойту! А уж мы отблагодарим тебя, родимый!

Старичок в костюме Деда Мороза кивнул и скрылся за дверью, а Виктор, срывающимся от радости голосом закричал на весь зал:

— Мужики!!! Давай, доставай у кого что есть, ну этого, вы поняли. Ща, все будет!

Счастливые люди кинулись собирать магарыч.

Средний судья вдруг вздрогнул и зашевелился, прочистил глотку и выразительным голосом сказал:

— Стороны заслушали все прения. — Потом по очереди посмотрел на своих коллег, те ему что-то побулькали и Средний продолжил:

— Принимая во внимание тот факт, что изначально, в публичном галактическом источнике информации, была указана стоимость планеты Ничойты в семьсот миллионов галактионов и тот факт, что в результате технической неполадки жители целой планеты, включая несовершеннолетних, оказались без жилья в космосе, суд постановил… — Чойтовцы даже перестали дышать от напряжения. — Заселить жителей Чойты на Ничойту и присвоить им отныне название ничойтовцы… — Своды зала едва не рухнули от человеческих криков радости. — А также, компенсировать ничойтовцам затраты на аренду космотранспортеров и начать расследование в отношении правомочности действий господина Мазурикова. Заседание объявляется закрытым. Решение окончательное, обжалованию не подлежит.

Поздравляем вас, граждане Ничойты! С Новым Годом на Новой планете!

Люди взвыли от восторга и кинулись обниматься. Двери зала распахнулись, выпроваживая ликующую толпу.

А старичок в костюме Деда Мороза вытирал набежавшую слезу, принимая из рук Виктора рюкзак, доверху набитый всякого рода емкостями с жидкими трофеями и провиантом.

Уже после, глубокой ночью, когда было выпито много, а спето еще больше, Виктор не удержался и задал Макарычу вопрос, который мучил его все это время.

— Слушай, дорогой ты мой! Как? Не, не так. КАК, ты это провернул, а? С-скажи?

— Нее, это тайна! — Хихикал «Дед Мороз» закусывая маринованным огурчиком.

— Ты мне друг? — Обнимал его Виктор. — Тогда, скажи!

— Не, это Всегалактическая Межпланетная Тайна! Во как!

— Ну, раз тайна, тогда давай с нами на Ничойту! Будешь там почетным гражданином! — Расчувствовавшись предложил Виктор.

— И это не. — Печально отозвался дедуля. — Вот ты думаешь, почему я тебе помог? Потому что ты ко мне как к человеку. С у-ва-же-нием! А Мазуриков что?

— А что Мазуриков? — Напрягся от знакомой фамилии бывший чойтовец.

— А он, собака, пожалел пол-штофика дедушке! Я, говорит, сам знаю, что делать, ешшо будут мне всякие дворники тут советовать!

— Соба-ака. — Поддержал разговор Виктор.

— Ну! — Кивнул «Дед Мороз» и вдруг развеселился. — А ты, когда на судий смотрел, тебя ничо не царапнуло?

— Ну, в смысле какой они расы? — Удивился Виктор. — Я не знаю кто это.

— И-хи-хи-хи-хи!!! — Залился совсем по-ребячьи дедуля. — Расы! Ой насмешил! И ведь ни один, ни один не просек что это за прикол такой! Ты про тихоходок когда-нибудь слышал?

Виктор вытаращился на собеседника:

— Точно! А я думаю, что они мне напоминают! Огромные тихоходищи!

— Это силитоботы. А вид водяных медведей, мы им для куражу придали. Только т-ш-ш-ш! Это очень большая тайна!

Виктор придвинулся ближе, а Макарыч зашептал:

— Раньше Галактический Суд и вправду был… человеческим. А потом, нас с мужиками в отставку, а этих вот, сюда. ИИ, растудыть их и в тумбочку. Только мы решили, так это дело не оставим. Силитобот он ведь что? Что ему пропишут, то он и озвучивает. А суд он должен быть каким? С душою, с рассуждением. Вот, мужики и придумали, что по очереди будем изображать тут уборщиков, в смысле работать ими, да за ботами приглядывать, пока до наших генеральных не дойдет, что преступно судьбы мира на робототяшек перекладывать. Так что, с Новым Годом тебя, Витек, а деду Морозу вашему пора баиньки. Если что, укладывайся тоже где-нибудь, а нет, то и счастливо на будущее…

С этими словами старичок встал, доковылял до топчанчика, что находился в углу его маленькой технической каморки, свернулся на нем клубочком и заснул сладким сном честного человека.

Виктор посидел, подумал, потом встал, бережно накрыл дедулю красной курткой с белой отделкой, прибрал на столе, погасил свет и потихонечку вышел в новую жизнь.