Галактические байки старины Васи: Когда пространство шутит

Марина нервно теребила край блокнота, пробираясь по узкому коридору космической станции. Каждый шаг отдавался гулким эхом, заставляя её вздрагивать. Металлические стены, покрытые паутиной мерцающих индикаторов и предупреждающих надписей, словно смыкались вокруг неё с каждым вдохом переработанного воздуха. «Господи, зачем я согласилась на это задание?» — мысленно причитала она, приближаясь к медицинскому отсеку сектора К-9, печально известному среди персонала станции как "Лавка мясника".

Двери с шипением разъехались, выпустив облако стерильного пара, пахнущего антисептиком и озоном, и Марина, глубоко вздохнув, шагнула внутрь. На койке, обложенный проводами и опутанный трубками, лежал легендарный космический пилот Василий «Звездный Волк» Петров. Вместо левой ноги поблескивал высокотехнологичный протез, хромированные суставы которого тихо жужжали при каждом движении, а половина лица была покрыта металлическими пластинами с миниатюрными диодами, пульсирующими в такт его сердцебиению.

«Здравствуйте, я Марина из 'Космических вестей',» — пропищала журналистка, чувствуя, как подкашиваются колени и по спине пробегает холодок, словно кто-то провел ледяным пальцем вдоль позвоночника.

Василий медленно повернул голову, его единственный живой глаз сверкнул озорным блеском. Ярко-голубая радужка контрастировала с механическим имплантом второго глаза, который издавал едва уловимое гудение, настраивая фокус. «А, свежее мясо пожаловало! Присаживайся, красавица, только смотри, на провода не наступи — а то улетишь к звёздам без скафандра! А там сейчас не сезон — космические крысы мигрируют, такие твари, что даже бывалые пилоты обходят их стороной. Я-то знаю, у меня с ними личные счеты.»

Марина неуклюже плюхнулась на стул, роняя ручку с логотипом редакции, которая закатилась под медицинскую капсулу, мерно гудящую в углу палаты. Василий хрипло рассмеялся — звук, напоминающий скрежет космического мусора о защитный экран корабля.

«Ну что, детка, хочешь услышать, как дядя Вася чуть не стал закуской для инопланетных слизней? Или как я выиграл годовой запас синтетического виски у капитана пиратского крейсера "Рваная подкладка" в карты, используя только левую руку и свое фирменное выражение лица?»

Марина, заикаясь, начала: «В-вообще-то, мы хотели бы узнать о вашем последнем полёте и...»

«Э, нет!» — перебил её Василий, приподнимаясь на локте с таким энтузиазмом, что несколько датчиков на его груди истерично запищали. «Сначала я расскажу, как познакомился со своей Любашей. Вот это была история! Настоящий космический романс, который даже эти напыщенные режиссеры с Альфа-Центавра не смогли бы испортить своими спецэффектами.»

Его глаз затуманился, а на губах появилась мечтательная улыбка. «Представь: я, молодой, красивый, в парадной форме, с тремя медалями "За отвагу при столкновении с неопознанными космическими объектами" и одной — "За спасение адмиральского кота из открытого космоса", захожу в бар на станции 'Альфа-9'...»

Марина, немного освоившись, решила подыграть: «И что, сразу влюбились?»

Василий фыркнул: «Какое там! Она меня бластером огрела по голове! Оказалось, я случайно сел на её любимого трехголового питомца с Юпитера, малютку Жоржика. Та еще была зверюга — размером с барсука, но с аппетитом чёрной дыры и привычкой жевать чужие ботинки в самые неподходящие моменты.»

Журналистка не смогла сдержать смешок. «И что было дальше?»

«А дальше я ей говорю: 'Детка, если ты так обращаешься с незнакомцами, то я просто обязан на тебе жениться — ради безопасности галактики!'» — Василий подмигнул здоровым глазом, а механический имплант издал звук, подозрительно напоминающий свист.

Марина, уже в голос смеясь, спросила: «И она согласилась?»

«Не сразу,» — ухмыльнулся ветеран, поправляя подушку под спиной жестом, выдающим годы отработанных рефлексов пилота. «Сначала пришлось спасти её и половину космопорта от нашествия разумных водорослей с Нептуна. Эти зеленые хитрецы пытались колонизировать все обитаемые планеты, начиная с канализационных систем. Чертовски умная стратегия, надо признать. Я их уважаю, хотя запах стоял тот еще. Но это уже совсем другая история...»

Василий вдруг закашлялся, его лицо исказила гримаса боли. Мониторы вокруг кровати заморгали красным, а откуда-то из-под потолка раздался механический голос: "Внимание! Пациенту рекомендуется снизить эмоциональную активность". Марина подскочила, не зная, чем помочь.

«Не дрейфь, малышка,» — прохрипел он, отмахиваясь от парящего над головой медицинского дрона, настойчиво пытавшегося измерить его показатели. «Старина Вася ещё о-го-го! Я и не такое переживал. Помню, на Титане меня как-то проглотил местный кит. Три дня в его желудке провел, питаясь консервами и играя в карты сам с собой. В итоге кит меня сам выплюнул — сказал, что я несварительный и слишком много болтаю. Хотя перевод мог быть неточным. Вот выпишусь отсюда — и сразу в новый полёт. Кстати, как насчёт продолжить наше интервью за чашечкой лунного кофе?»

Марина, уже совершенно забыв о своём первоначальном страхе, улыбнулась: «С удовольствием, Василий. Но сначала расскажите мне всё-таки о вашем последнем полёте.»

«Ох, девонька,» — вздохнул Василий, и на мгновение сквозь маску бравого космического волка проступила усталость человека, слишком много повидавшего среди звезд. «Это будет долгая история. Ты уверена, что готова её услышать?»

«Абсолютно,» — кивнула Марина, приготовившись записывать и незаметно включив голографический диктофон, парящий над раскрытым блокнотом.

«Ну, тогда слушай,» — начал Василий, устраиваясь поудобнее на койке. «Всё началось с того, что наш навигационный компьютер решил, что он влюблённый тостер... Представляешь? Восемь терабайт квантовой памяти, искусственный интеллект высшего поколения, системы наведения, способные рассчитать траекторию полета через астероидное поле с точностью до миллиметра — и вот, пожалуйста. Влюбился в нашу кофеварку и начал декламировать ей стихи собственного сочинения на языке двоичного кода. Красиво, зараза, сочинял, но нам от этого было не легче.»

«Так вот,» — продолжил Василий, поправляя подушку под головой, — «после того, как мы убедили наш навигационный компьютер, что он не тостер и уж точно не влюблённый, а уважаемый член экипажа с обязанностями поважнее, чем жарить хлеб и сочинять сонеты о красоте хромированных поверхностей, мы наконец-то вышли на заданный курс. Летим себе спокойно, я уже подумывал вздремнуть, как вдруг...»

Он сделал драматическую паузу, и Марина невольно подалась вперёд, забыв дышать.

«Бах! Всё вокруг засияло, будто миллион сверхновых одновременно взорвались! Я думал, что ослепну. Всю панель управления залило этим светом — таким ярким, что даже защитные фильтры не справлялись. Бортовой компьютер завопил сиреной, словно ему на клавиатуру наступили. Семён, наш инженер, от неожиданности проглотил жвачку из водорослей Европы, которую жевал вторую неделю. Когда же глаза немного привыкли, мы увидели ЭТО.»

«Что?» — шёпотом спросила Марина, невольно втягивая голову в плечи, словно это могло защитить ее от космических ужасов.

«Представь себе гигантскую космическую медузу, только вместо щупалец у неё были... чёрные дыры! Не те детские чёрные дыры, о которых пишут в учебниках, а настоящие космические пожиратели — каждая размером с Юпитер, но при этом изящно изгибающиеся, словно танцовщицы в невесомости. И эта штуковина плыла прямо на нас!»

Марина недоверчиво посмотрела на Василия, но тот лишь усмехнулся, постукивая металлическими пальцами протеза по краю койки ритм, подозрительно напоминающий старинную космическую польку:

«Я понимаю, звучит как бред сумасшедшего. Или как рассказ пилота, перебравшего синтетического виски на астероидных приисках. Но клянусь своей последней живой конечностью, всё так и было!»

«И что вы сделали?» — спросила журналистка, забыв о своём скептицизме.

«А что тут сделаешь? Попытались удрать, конечно! Я врубил двигатели на полную мощность, Семён помчался в машинное отделение, проклиная всё на свете, а наш штурман Колька стал читать молитву, смешивая в одну кучу земные религии, марсианские культы и рекламные слоганы межгалактической страховой компании. Но эта тварь начала... есть пространство вокруг нас. Буквально пожирать материю! Звёзды, астероиды, всё исчезало в её чрёве.»

Василий попытался изобразить руками масштаб существа, но запутался в проводах и выругался на трех языках одновременно, включая классический клингонский.

«Короче, мы оказались в ловушке. Эта штука затягивала нас, как пылесос — пылинку. Наш корабль трясло и крутило, словно его засунули в стиральную машину на режиме "Отжим". Системы отказывали одна за другой, кислород падал, а аварийные сирены выли так, что закладывало уши. И тут наш бортинженер Семён выдал гениальную идею.»

«Какую?» — Марина уже полностью погрузилась в рассказ, забыв о своих заготовленных вопросах, блокнот в ее руках дрожал от волнения.

«Он предложил накормить эту прожорливую бестию... мусором! "Василий Степанович," — кричит, — "У неё же метаболизм явно на материи завязан! Может, если мы ей подкинем что-нибудь неудобоваримое, она подавится и выплюнет нас?"»

«Мусором?» — переспросила Марина, нервно поправляя прядь волос, выбившуюся из-за уха.

«Именно! Гениально в своей простоте, как все великие решения! Мы начали сбрасывать всё, что могли: старые скафандры, запасные детали, даже мою коллекцию голографических открыток с инопланетными красотками. Особенно жалко было открытку с мисс Андромеда 2187 года — шесть рук, чешуя переливается всеми цветами радуги, а улыбка... м-м-м! Не смотри на меня так, девонька, я хоть и женатый человек, но ценитель прекрасного во всех его проявлениях. Семён даже пожертвовал своим любимым кактусом! Представляешь? Этот кактус пережил с ним три развода, пять межгалактических войн и одну особенно буйную корпоративную вечеринку на Марсе.»

Василий рассмеялся, но тут же закашлялся, и механические пластины на его лице слегка засветились тревожным оранжевым цветом.

«И знаешь, что? Сработало! Эта космическая обжора так увлеклась нашим мусором, что мы смогли проскочить мимо неё. Оказалось, что особенно ей понравились мои старые носки — видимо, в них содержался какой-то особый элемент, неизвестный науке. Колька даже предложил запатентовать их как "Средство от космических медуз", но я отказался — некоторые знания слишком опасны для человечества. Правда, нас всё-таки зацепило... отсюда и все эти,» — он обвёл рукой свои многочисленные травмы, металлические имплантаты, мерцающие под резким светом медицинских ламп.

«Невероятно,» — выдохнула Марина. «И что стало с этой аномалией?»

Василий пожал плечами: «Кто знает? Может, до сих пор плавает где-то там, переваривает мой старый носок. Может, уже размножилась и теперь целая семья космических медуз устраивает пикники на окраинах галактики, используя чёрные дыры как соломинки для коктейлей. Но я тебе вот что скажу, девонька,» — он понизил голос до заговорщического шёпота, наклонившись к Марине так близко, что она почувствовала легкий запах озона от его кибернетических имплантатов, — «после этого случая я понял: в космосе возможно всё. И самое главное — всегда иметь при себе достаточно мусора! Особенно носков. И не стирать их — это важно для сохранения боевых свойств.»

Марина рассмеялась, качая головой. «Василий, это самая невероятная история, которую я когда-либо слышала! Если я напишу всё это в своей статье, главный редактор решит, что я перешла на синтетические стимуляторы!»

«Э-э, детка, ты ещё не слышала, как мы с Любашей праздновали нашу свадьбу на орбите Сатурна! Представь: священник в скафандре, кольца из метеоритного железа, и шампанское, которое в невесомости превратилось в сверкающие пузырьки, зависшие посреди церемониального отсека! А потом теща запустила в меня праздничным тортом, но промахнулась и попала в капитана корабля... который оказался аллергиком на земную выпечку! Вот это была заварушка...»

Марина встала, поправляя блузку. «Василий, ваши истории просто невероятные! Я... мне нужно немного времени, чтобы всё это переварить. Вы не против, если я вернусь чуть позже?»

Василий подмигнул ей: «Конечно, красавица. Я никуда не денусь. Разве что снова встречу космическую медузу! Или мой протез решит сбежать и начать сольную карьеру танцора. С этими новыми моделями никогда не знаешь, чего ожидать — слишком умные стали, все с характером.»

Девушка неловко улыбнулась и поспешно вышла из палаты. Двери с шипением закрылись за ней, отрезая Василия от внешнего мира стерильной преградой. Как только за ней закрылась дверь, Василий нахмурился. Тревожная морщина перечеркнула его лоб, а живой глаз сузился, всматриваясь в пустоту перед собой. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно.

"Уже третий день одни и те же вопросы," — пробормотал он себе под нос. "И почему я постоянно рассказываю одни и те же истории? Словно застрял в замкнутом круге... Что-то здесь не сходится."

Внезапно дверь снова открылась. Вместо Марины в палату вошёл высокий мужчина в белом халате, безупречно отглаженном и слишком идеальном для обычной станционной медицины.

«Ну как, пациент, готовы к осмотру?» — спросил вошедший, улыбаясь так широко, что это выглядело почти болезненным.

Василий напрягся. Мышцы на его сохранившейся ноге окаменели, готовясь к прыжку, а бионические пальцы рефлекторно сжались в кулак. Голос казался знакомым, но в то же время чужим. «А вы кто? Где доктор Зайцев?»

«Я и есть доктор Зайцев,» — ответил мужчина, приближаясь к койке с гладкостью движений, более напоминающей перетекание жидкости, чем человеческую походку.

И тут Василия осенило. Все детали, которые не давали ему покоя, внезапно сложились в единую картину — как последний кусочек пазла, вставший на свое место. Всё вокруг начало расплываться, как мираж в пустыне. Стены медицинского отсека задрожали, словно отражение в потревоженной воде, а цвета потекли, смешиваясь в причудливые узоры. Стены палаты исчезли, обнажая тёмное, влажное пространство с пульсирующими органическими поверхностями, покрытыми тонким слоем фосфоресцирующей слизи. «Доктор» тоже изменился — его кожа стала склизкой, глаза увеличились, а рот превратился в подобие щупалец с мелкими присосками, ритмично открывающимися и закрывающимися.

«Чёрт возьми!» — выругался Василий, пытаясь подняться. Провода и трубки, опутывавшие его тело, оказались тонкими органическими отростками, пульсирующими в такт с его сердцебиением. «Что за чертовщина здесь творится?! Где мой корабль? Где мой экипаж? И какого черта вы сделали с моей ногой?!»

Существо, бывшее «доктором», издало булькающий звук, и из его щупалец вырвалось облако розоватого тумана с запахом морской воды. «Не волнуйтесь, человек Василий. Мы не причиним вам вреда. Мы просто хотим... понять.»

Василий огляделся. В полумраке биолюминесцентного освещения он различал вокруг него десятки подобных существ — склизких, с щупальцами и огромными глазами цвета глубоководных океанов, в которых переливались золотистые искры неземного интеллекта. Они смотрели на него с любопытством и... страхом? Некоторые держали в щупальцах странные пульсирующие устройства, направленные на Василия, другие синхронно покачивались, словно в каком-то ритуальном танце.

«Где я? Что случилось?» — требовательно спросил Василий, стараясь говорить твердо и уверенно, как и подобает космическому волку, хотя внутри у него всё холодело от осознания ситуации.

Одно из существ выступило вперёд. Оно было крупнее остальных, с более сложным узором пульсирующих вен на полупрозрачном теле. «Ваш корабль попал в пространственно-временную аномалию. Ту самую, которую вы так красочно описали как "космическую медузу" — забавное совпадение, не правда ли? Мы... спасли вас. Но мы не знали, как общаться с вами, не вызывая шока. Поэтому создали эту иллюзию.»

Василий покачал головой, пытаясь осмыслить ситуацию. "Космическая медуза... Вот так совпадение," — подумал он. "Или мой мозг каким-то образом чувствовал правду сквозь иллюзию?" «То есть, вся эта больница, Марина — всё это было ненастоящим?»

«Да,» — подтвердило существо. Его щупальца совершили сложный танец в воздухе, оставляя за собой светящиеся следы, складывающиеся в своеобразные символы. «Мы использовали ваши воспоминания, чтобы создать знакомую обстановку. Мы надеялись узнать о вас больше, не травмируя вас.»

Василий горько усмехнулся. «Ну, знаете ли, ваш план не совсем удался. Я, конечно, повидал многое за свою карьеру космического пилота, но проснуться в окружении разумных медуз — это, признаюсь, новый опыт даже для меня.»

«Мы приносим извинения,» — пробулькало существо. Несколько его собратьев издали гармоничную серию звуков, похожую на подводный хор. «Но теперь, когда вы знаете правду, может быть, мы могли бы... поговорить? У нас так много вопросов о вашем мире, о вашем виде.»

Василий откинулся на койку, которая теперь больше напоминала органическое ложе, мягко подстраивающееся под контуры его тела с каждым движением. Он посмотрел на окруживших его пришельцев и вздохнул.

«Ладно, ребята. Кажется, у нас у всех будет очень долгий день. Или ночь. Или что у вас тут вместо дня и ночи. Хотя, если честно, я предпочел бы сначала выпить чего-нибудь покрепче. У вас тут случайно нет бутылочки хорошего андорианского бренди? Нет? Жаль. Но предупреждаю: если вы думаете, что история с космической медузой была невероятной, то вы ещё не слышали о том, как я встретил свою тёщу... Это было на рудниках Меркурия, во время Великого солнечного шторма. Она прилетела на инспекцию и застала меня в одних форменных трусах и с контрабандным ящиком марсианского сыра...»

Пришельцы придвинулись ближе, их глаза расширились от любопытства, а щупальца нетерпеливо подрагивали, готовясь слушать новые невероятные истории Василия, а сам космонавт подумал: «Вот Любаша не поверит, когда я ей всё это расскажу... если, конечно, выберусь отсюда. А пока... что ж, аудитория у меня есть, истории тоже. Возможно, это не худший способ провести время в космическом плену. По крайней мере, они не проводят на мне экспериментов... пока что.»

И Василий, прочистив горло, начал свой новый рассказ: "Так вот, о моей теще. Представьте себе женщину размером с небольшой астероид и с характером сверхновой в момент взрыва..."