Галактический Экспресс 999: Иной Конец

Тэцуро лениво ковырял вилкой бифштекс. Ну не лез в горло кусок.

Он оторвал взгляд от тарелки и посмотрел в лицо своей спутнице. Мэйтель смотрела в иллюминатор отсутствующим взглядом карих глаз. Мрачное забытьё сквозило из них.

Почувствовав взгляд юноши, та легонько встрепенулась и улыбнулась - явно через силу. Тот, успев уже пожалеть о том, что по старой привычке попытался искать у неё помощи, коротко рыкнул под нос и с остервенением принялся кромсать кусок жареного мяса и пихать его в рот, давясь и не чувствуя вкуса.

- Тэцуро… - молвила она. - Останавливаться уже поздно. Последняя промежуточная станция была пройдена недели полторы назад… Обратной дороги теперь нет. Совсем…

- Понятное дело, - пробубнил он, заглатывая последний кусок нежеланной еды. Через полтора часа его, небось, вырвет, а ещё через полтора - он снова захочет есть, и так по кругу… - Мне ж уже не тринадцать лет, понимаю всё. Понял уже за четыре года, что за свои дела надо отвечать. Вот и отвечаю!

Он помолчал. Она прекрасно понимала его, и он это знал. Но не был в этом знании уверен. Было бы точнее сказать, что ему хотелось так думать. Да, она заботилась о нём эти четыре года, которые он летел прочь от Земли в ядро Туманности Андромеды, не раз спасала его шкуру, была чуть ли не единственным (за исключением, пожалуй, только Проводника) человеком, которому он мог довериться.

- Просто… Ну вот механизируюсь я. Ну угроблю феодалов на десятке-другом планет. А дальше что? Или с ума сходить, или бросать и творить дичь. Ну или из “Носорога” себе в рожу, чтоб не мучиться.

Он по старой привычке погладил рифлёную рукоять “Космо-Драгуна”, который приятной тяжестью подле правой ноги напоминал о себе постоянно - наученный многими передрягами, Тэцуро не снимал кобуры даже во сне.

- Первое? А на кой ляд мне бессмертие такого вида? И “добро” бы ещё так свихнуться, как Рюдзу: не временем вертеть, так просто “весело”…

Парень поёжился.

- Второе? А чем я тогда, спрашивается, лучше их? Меха-Графа? Этих “опричников”, которых по всей Андромеде натыкано больше, чем блох на грязной псине?! Шизиков на планете, где чуть не убили Летучую Куро?! Опять же, на кой чёрт…

Тэцуро стиснул зубы и тихонько взвыл, лохматя обеими руками свои длинные вихры. Он отвернулся и принялся буравить взглядом пустой столик напротив.

- А третье? - Его пальцы снова коснулись рукояти грозного оружия. - Хы, третье всегда успеется. Но зачем, опять-таки, я пёрся сюда четыре сраных года?.. Вот и думай тут, сиди…

- …Твой путь был пройден не зря. - Мэйтель слушала его тираду, не перебивая. - Скольким людям ты помог? Как изменился сам?..

- Ага… Это, конечно, не худо, даже совсем наоборот. Только… Не ими же едиными, да? Что будет со мной, а?!

- Я не знаю… Всё зависит от тебя.

- Ага… Так-таки всё и зависит?! Может, это я провинился чем-то, что этот псих с рожей-циферблатом мою маму подстрелил?! Может, я чем-то отличился, что ты меня в снегу нашла?! А?!

Мэйтель рванулась было к парню - но его гневные вопли тут же уступили место сдавленным всхлипам.

- Скажи… А что если… Ну превратят меня… И я позабуду всё, что было? Маму… Тебя… Антареса с его детишками… К-капитана Харлока? И Капитана Эмеральдас?.. - Тэцуро сжался в комок. Его била крупная дрожь. - И я стану просто очередной болванкой, психопатом с мосинкой на термоэлементе, или “опричником”, или…

- Ты ничего не забудешь. Я это знаю точно. - Трясущегося паренька обвили руки в меховых рукавах. Он отнял лицо от рук и зарылся им в мягкую пелерину женщины, что сидела уже рядом с ним. Тэцуро не плакал, но дышал через раз. - Такие, как ты, ничего не забывают.

- Да уж! Малой силён как слон! А слоны, как известно, ничего не забывают! Не так ли, Мэй?

Тэцуро резко отстранился от объятий и обернулся на голос. Он увидел только спину того, кто, возможно, это сказал. Спина эта была одета в серо-синюю рубашку, а на голову была нахлобучена грязно-зелёная, блестящая каска. Левая рука серебрилась металлом.

- Хи-хи, слон носорога в кобуре носит! - едко прыснула Метальмена - официантка их ресторанного блока. Она подошла к столу неизвестного и принялась убирать с него тарелки. Однако, заметив, должно быть, стремительно охладившийся взгляд Мэйтель - Тэцуро не мог видеть её лица, но чувствовал это спиной - она осклабилась и присела в шутовском реверансе. - Ой, прошу извинить, надеюсь, я не оскорбила Царевну и её спутника?..

Неизвестный молча протянул левую, неживую руку - её кисть оказалась чёрной и глянцевой - и отвесил ей щелбан. Метальмена крякнула, сощурила все три своих глаза - даже “второй левый”, в котором вроде бы располагался инфракрасный сенсор - и молча, потирая отполированный лоб, в котором теперь была не особо красивая вмятина, принялась убирать со стола, за которым сидели Мэйтель и Тэцуро.

- Фумей, спасибо, конечно… Но, полагаю, не стоило, - мягко произнесла она. Официантка уже очистила столик и молча пошла дальше.

- А я думаю, стоило. Малому сейчас только подколы от железной зазнайки слушать! Так себе идея.

- Можно, пожалуйста, обо мне не в третьем лице?! - пробормотал “малой”. Этого человека он раньше не видел вообще. Появился он только сейчас - и Тэцуро не видел, чтобы тот садился на какой-либо из станций. Но голос ему казался смутно знакомым, однако откуда именно - он не знал, и это его раздражало. Да ещё и эта подколка Метальмены - “царевной” она Мэйтель никогда не называла. Просто издёвка? Да непохоже.

Да и незнакомец, судя по всему, как минимум наполовину мехарь - раз рука у него железная. И мехарь, должно быть, видный - раз уж от его щелчка Метальмена, которая смеялась в лицо пассажирам первого класса, заткнулась и поникла. Да и Мэйтель его знает - но это ещё ничего не значит… И при чём тут вообще сам Тэцуро?! Почему он о нём столь фамильярно отзывается, как будто это обычное дело? Почему незнакомец знает его, а сам Тэцуро его впервые в жизни видит?!

- Извиняй, друг, - чуть помедлив, ответил неизвестный и, встав, обернулся. Помимо упомянутых уже каски и рубашки, чей воротник был расстёгнут на пуговицу, а в петлице виднелась звёздочка с каким-то непонятным, стёршимся знаком, он носил синие, протёршиеся до белизны на коленях джинсы и весёлого жёлтого цвета кеды. Глаза его закрывали чёрные, зеркальные очки-забрало, а рот криво, хитро, наверно, даже, улыбался.

Он протянул руку для пожатия - левую, протезированную.

- Фумей Ядзива, Земля-Ишига, фендрик Планетарного Аэрофлота Её Небесного Великолепия Царицы, оператор локационных станций ракетоносца “Щятуряй”! - бодро отрекомендовался он.

Тэцуро встал и недоверчиво посмотрел на протез.

- Ой! Извиняй, я просто левша… - хихикнул Фумей и быстро протянул парню взамен другую руку - правую, живую, с чуть красноватым заусенцем на большом пальце.

Юноша неуверенно пожал протянутую пятерню.

- Хосино Тэцуро, Земля… Званий и чинов нету.

Фумей усмехнулся и сел на диванчик напротив их столика, по-хозяйски откинувшись на обшитую кожзамом спинку. Парень тоже сел, раздражённо изучая пришельца.

- Не кажется ли тебе, что в присутствии дамы надо бы снять шляпу? - с тяжёлым - пожалуй даже, слишком тяжёлым - вздохом сказала Мэйтель.

- А это не шляпа. Это - бронешлем двадцатой серии! - вновь усмехнулся он, но головной убор всё же снял - тот с лёгким звоном переместился на стол в перевёрнутом виде, являя взгляду Тэцуро короткие, взлохмаченные чёрные кудри.

- Куда едешь? - пытаясь звучать буднично, пробурчал Тэцуро.

- А куда можно ехать в “тридевятом” на последнем перегоне перед конечной? Уж точно не на Трейду, заключать фьючерс на семена гигантских арбузов! - Опять хохоток. Парень уже снова начинал кипеть. Над ним он смеётся, что ли?! Ведь небось тихонько сидел и слушал, как он срывался две минуты назад…

Фумей вскинул брови - их очки не закрывали. Должно быть, увидел, как юноша изменился в лице.

- На ЛяМеталль, конечно. А ты?

- Туда же, вестимо, - уже совсем раздражённо процедил Тэцуро. - Меха-тело получать. Тебе-то, авось, уже не надо. Хром-то на все части нанёс, а?

- Тэцуро, хватит. - Мэйтель коснулась его плеча. - Не следует обижать моего друга.

- Друга, да? - Парень повернул к ней голову, сощурив один глаз в недоумении. - Тогда чего он меня-то обижает, а? Нехорошо как-то так… С друзьями-то друзей. А?! - Это уже Фумею.

- Да, ты прав. Извини, я не со зла. Просто шутковать люблю. Шутка, как известно, продлевает жизнь…

- Но лучше всё-таки титан и плутоний внутри и хром снаружи? Да?!

- Да не мехарь я!! Хорош задираться. Ну не хотел я тебя обидеть, не хотел! Что мне теперь, качучу сплясать на собственном протезе? Или на рентгене себя просветить?

- Ладно, ладно. И ты извини… - Тэцуро отвёл глаза. Раздражение поутихло - хотя этому Фумею он ещё не до конца доверял. Но раз уж Мэйтель сказала, что он - её друг… - И всё же, что ты-то там ищешь? Тоже меха-тело? Небось тягостно - рука вечная, а всё остальное - не особо…

- Да нет… Мне оно без надобности. И так хорошо. - Фумей выпростал левую руку и совершил ею несколько пассов. Движения выходили какими-то… чересчур плавными, будто бы жидкими. Так не двигаются ни живые люди, ни мехари. Это настораживало… но лишь слегка.

- А зачем тогда?

- А вот зачем Мэй едет, а? Знаешь?

Тут Тэцуро уже задумался всерьёз. А ведь действительно - зачем? Четыре года тому назад, когда он с горящими глазами гладил блестящие карточки проездных, она сказала ему: “Отдам билеты - если возьмёшь меня с собою”. И он “взял”. Но… Зачем ей было нужно туда же, куда и ему? Зачем она помогала ему? От великой доброты душевной? Маловероятно.

Кто же она?! Зачем он ей? Почему она была ему всем на протяжении четырёх лет? Что ей нужно там, на ЛяМеталле, на Планете-Где-Меха-Тела-Дают-Бесплатно?! Тоже меха-тело? Непохоже…

В животе у юноши началось неприятное, кислое на вкус шевеление. Отнюдь не от еды.

- Вот и я за тем же, - без тени улыбки проговорил Фумей. - Так, ладно, не будем о конце, будем о начале! - Он вновь повеселел.

Тэцуро вздохнул с облегчением: хоть узнает этого Ядзиву чуть получше. Мэйтель тоже вздохнула - и вновь тяжело - и снова уставилась в иллюминатор в мрачном, ничего не видящем забытьи.

- Ну вот, значит… Давно это было. Служил я, значит, на Ишиге… Вроде бы, у нас эта планета более известна как Искандар, так?

- Ну да… - протянул Тэцуро. Что-то такое он помнил из Путеводителя по Планетам. - Только вроде… Она пустая совсем, разве нет?

- А ведь когда-то на ней были прекрасные люди. Красивые, статные - ниже двух метров не найти. Женщины там были сильные и изящные. Вообще всем рулили.

- Типа матриархата?.. Парни дома сидят и прав не имеют?.. - Тэцуро представил себе мегаполис, вроде Токийского Мегало или трейдианских центров межзвёздной торговли, в котором ходят огромные, в два его роста, тонкие, но сильные женщины, а он им едва по пояс… Когда-то именно так было с ним и с Мэйтель. Но одно дело - когда эта статная дева о тебе заботится и бережёт тебя, как зеницу ока, а другое - когда их толпы и они норовят тебя пнуть… Парень поёжился.

- Да нет. Дамы были больше по политике и войне, а кавалеры - по наукам и искусствам. Пошло это с какой-то дремучей древности, отчего так, почему - никто и не помнит. Но всем хорошо было. И в цивилизованных местах никакой ненависти особенно не было, ограничений тоже. Иначе б я на “Щятуряй” и не попал.

- А что это слово значит?

- Э, друг, это - старинная искандарская сабля. Всяких размеров и пошибов. Длинная, на две руки, рукоять - и мощный клинок в форме полумесяца. Причём такого, выпуклого… - Фумей очертил пальцами в воздухе большое полукружие. - У вас бы сказали - боевой серп. Сейчас - ну, как “сейчас”… Когда я там был - это церемониальный клинок для парада и… музыкальный инструмент. Четыре струны натягиваешь, рукоять вместо грифа - и или бренчишь, или смычком… Красиво получается. Я, правда, не умею…

Он приосанился и подался вперёд.

- Но как зарядят по радио - сразу чувствуешь себя гребцом на триере. Только и вижу, что экран и панель управления… Только и знаю, что “Новый контакт на радаре, дальность икс, высота игрек, азимут зет, курс предварительно такой, число сякое…” Боевой Гимн вроде бы основан на старинных песнях для гребли… Его, между прочим, лично Царица играет. Официальный сигнал к войне, равносилен её объявлению… Всуе - ни-ни.

Мэйтель как-то зябко дёрнулась, не оборачиваясь к Фумею и Тэцуро. Парень чувствовал: ей худо от этого разговора. Но если бы ей действительно стало плохо, она бы просто развернулась и ушла, а терпеть бы не стала. Зачем она это делает? Опять загадки, опять тайны на его лохматую голову!

- А что же на корабле? И почему - “высота”? Авианосец, что ли?..

- Нет, говорю же - ракетоносец. Стратегический. Двадцать ядерных ракет - это вам не баран начихал! А высота… Ну, в Третью Мировую войну обе стороны применяли ядерные боеголовки, и полпланеты превратилось в фонящую пустошь… На танках не поездишь, а самолёты с дирижаблями не особливо подходят. А космические корабли - это, что называется, для планетарной войны перебор. Вот и придумали “летучие корабли” - платформы на ракетных двигателях. Мощные, несут на себе всё - от десантных отрядов до самолётов и ракет - всё летает, если двигателей достаточно! Правда, топливо жрут столько, сколько большой остров в месяц жжёт газа в плитах - но чего не сделаешь ради победы! Потом пустоши восстановили Анастрофой - а Планетарный Аэрофлот так и остался.

Слово “Анастрофа” покоробило Тэцуро, но вопросы он уже устал задавать. Это выглядело, как будто бы “юный падаван” поддакивает учителю, смотря ему в рот. Фумей же на “магистра-джедая” в его глазах не тянул.

- Ну вот, - продолжал Фумей. - Я туда пришёл уже после Третьей Мировой. Поля зеленели, птички пели, все дела. А Царица-Мать уже умирала. Ну как почила она, короновали её дочку старшую, Ашитору - или, ежели по-старинному, Аскиджу - и та объявила, что сделает всё, чтобы эта война осталась последней в истории. - Он прокашлялся и выпрямил спину. - “Все народы нашей планеты - Северные и Южные Островитяне, Пунтийцы, Вандименцы и Народы Материка, а также Звёздные Колонисты - должны объединиться ради построения светлого будущего для всех людей и существ в нашей галактике и всей Вселенной!” - как сейчас помню. Я ж там был. В первых рядах. Меня только недавно подобрала Гьонн и устроила локаторщиком - а тут бац: приглашение всего экипажа как отличившегося в боях.

На имя “Гьонн” Мэйтель не отреагировала. Значит, отношения между нею и Фумеем можно исключить. От этого у Тэцуро где-то в груди расслабилась натянутая жилка, о существовании которой он надолго забывал, но иногда она неприятно натягивалась вновь…

- С Гьонн у нас было, как бы это так объяснить… Понимаешь, на Земле и прочих людских планетах обычно вызывают умиление небольшого роста девушки, которые стараются вести себя “по-пацански”. Такое противное, покровительственное умиление - как будто она пыжится, несмотря на то, что ничего не может и прекрасно это знает. Понимаешь, да? Что-то такое было и здесь. Я хоть и каланча метр восемьдесят, а она - выше меня на голову, и это, напомню, средний рост в тех краях! По сути, меня видели как вот то же самое, что я сказал.

- Ты ж говорил, что ненависти никакой не было? - Почему-то начинало попахивать враньём. И Тэцуро не нравилось, когда ему врали. Но вдруг не врёт? Всё-таки “давно это было”.

- А её как бы и не было! Гьонн меня к себе забрала и, по сути, принялась содержать. Говорит, влюбилась - мочи нет. И ведь реально - всё чин чинарём. И в неволе я себя не ощущал, было даже неплохо… Только меня раздражало, что она постоянно барражировала. Скорее даже инстинктивно, наверно: я ж по комплекции как искандарский подросток. Я ей говорю: “Это не мне нужно бояться, это меня надо бояться!” - и готовлюсь доказать, а она просто берёт за плечи - а лапищи у неё сильные, не гляди, что тонкие! - утыкается носом в темя и просит “ради неё” быть осторожнее и следить за собой… Ну не откажешь ей. И не сделаешь ничего: при всей воинственности у искандарынь огромный материнский инстинкт: к детям, мужьям, природе… милейшие люди.

Он помолчал - на его губах играла неуверенная улыбка.

- Лет десять - примерно как земных - мы прожили под одной крышей, ходили в патрули… Какая-то плюгавая северянка с поста управления зенитным огнём вечно жёлчью плевалась: дескать, мужик на корабле - не к добру, и вообще я - “шлюшка капитана” и ни на что не способен… Но, должен сказать, с локаторами я справлялся на отлично… Но это нас не спасло.

Фумей ссутулился, но тут же вновь распрямился - слышен был даже лёгкий хруст затёкшей спины. А Мэйтель… Мэйтель наградила Фумея усталым взглядом. Даже нет, не усталым - скорбным. И опустила голову на руки, закрыв тыльными сторонами ладоней глаза.

- Дюжины лет не прошло, как со стороны Вандимена послышались очередные кукареканья. Ну, обычное дело: Третья Мировая, Гьонн сказывала, началась с таких же “бугуртов” - только к ним ещё и южные острова Гряды присоединились, эти тоже вольности желают… Нас послали в патруль и в подкрепление - мало ли, вдруг ядерно бомбить придётся. Думали, обычный бунт пары городов - такие бывают постоянно и кончаются обычно бескровно, стоит только на горизонте показаться сине-зелёному стягу гвардейских частей на десантном корабле…

Ядзива отвернулся к иллюминатору и не вздохнул - зарычал тихонько.

- Видим - а там всё в огне, мирные орут, кидаются к солдатам - но не с оружием, а в объятия: “помогите, касатики, страшная беда, раскол у нас”. Ну, как “видим” - нам докладывают, на “Щятуряе” был штаб эскадры по делам Генерал-Капитанства Вандимен… Впервые такое. Вандименцы ж с югов терпеть никого не могут - даже пунтийцев, хоть они и братья им по языку… Забыл сказать, кстати, Гьонн - пунтийка была до мозга костей. Пунт - это у них как у нас, наверно, Древний Рим. Старая империя прошлого, культуртрегер и законодатель нравов… Это только потом она “перешла” на острова Севера. Вот, пунтийка: во всё синее одевалась, глаза красным подводила, предпочитала старинный пунтийский в общении - но, команды, конечно, на общеискандарском… Ой, я отвлёкся…

Фумей помотал головой. Тэцуро повёл плечами, будто бы поправляя куртку: он морально готовился к тому, что на него вывалят очередную трагичную предысторию. Именно вывалят, пожалуй, даже обрушат - Фумей, по всему видно, не любитель цедить по капельке. Не то чтобы юноше это не нравилось: во-первых, он никогда не был равнодушен к горю другого, а во-вторых, он сам, по сути, тоже не отличается сдержанностью. В этом они с Фумеем похожи: если ржать - так до упаду, если грустить - так до петли. Но ему что-то подсказывало, что это - не обычная “грустная сказка”, каких он уже слышал десятки. Мэйтель совсем скисла - но всё равно сидит, слушает… Только ли “из уважения к другу”?..

- Так вот. О чём бишь я? А, вот. Прибыли мы на Вандимен, а к нам люди в ноги бросаются: помогите, напасть страшная, не справляемся. Офицеры потребовали было у них клятв в верности короне и генерал-капитану, только Гьонн велела сначала разобраться с самой проблемой. Пошли разбираться… А там и корабли странные - не наши, не вандименские. Истово “летучие гробы” - страшные, чёрные. И флаг не местный - у Вандимена белое знамя: снега, солнце, чистота. А у них - красно-белый с чёрным знаком: лучи, полумесяц…

Тэцуро сжал зубы. Этот знак был ему хорошо знаком. И ненавистен.

- А потом оттуда попрыгали… Роботы. В виде людей…

- ЧЁРТ ПОБЕРИ, И ТУТ МЕХАРИ ГАДЯТ!!! - Юноша вскочил и хватил по столу кулаком. Так сильно, что у него заболела ладонь. Мэйтель встрепенулась и чуть удивлённо посмотрела на него, затем слабо улыбнулась и как будто бы даже кивнула.

- Ага. Гадят, не то слово. Да ещё какие - с полусаблями-полуружьями, в “гельметах” с чёрными крыльями…

- Твою налево!.. - Тэцуро уже догадался, к чему всё идёт. Этих субчиков он знал, терпеть не мог и стрелял наповал при первой же возможности. - “Опричники”, мать их… - Он трахнул обеими руками об стол и завыл.

- Ага. Они самые. Я ж тоже еду, авось, знаю. - Фумея никак не заботили всплески его юного собеседника. Он и сам явственно пригорюнился. - Книжки читаны, фокусы виданы. А тогда они представились “Интегралистами Прогресса”. Сказали, что несут свет и бессмертие. Велели сделать выбор: или принять вечную жизнь в механических телах, или позорно погибнуть. Наши офицеры открыли огонь… Но они пошли на абордаж. А в рукопашном бою их плазмомётам мы ничего не смогли противопоставить.

Ядзива пожевал губами.

- Прыгнули и на нас. Но что очередь из автомата сделает бронированной бочке? А плазменный сгусток убивает электронику, прошибает насквозь стальные листы… А как сквозь людей проходит - так ещё и шкворчит. Палёным мясом пахнет. Ей-бога, не бой, а шашлыки на майские, м-мать их… - У него дёрнулся кадык. - На мостике тут же побежали эвакуироваться, но Гьонн стояла на своём. Капитан уходит последней. А я не мог её бросить, хотя на меня и на неё оставался двухместный ховербайк… А корабль уже теряет высоту - носовые движки взорвались. А она не знает, что и делать: нельзя, чтобы врагу достались ядерки, а до базы не долететь…

В голове у Тэцуро вырисовывался лишь один сценарий.

- Она выпихнула меня в отсек с последним ховербайком и задраила люк. А отсек так устроен, что если в седло сел, то не выйдешь. А потом запустила меня с катапульты… Еле выровнялся, смотрю - а она на полной скорости, на выдыхающихся движках, идёт на таран. Взрыв был - мама не горюй… Насилу ноги унёс. Не, ядерка не рванула, там же стопор стоит. Но бабахнуло знатно. Супротив такого даже железяки ничего не сделают. В общем, смерть храбрых, Орден Моря и Неба посмертно…

Фумей привстал, запустил правую, живую руку в карман и вытащил оттуда золотистую, лучистую бляху с синим и зелёным самоцветами и гравировкой на неизвестном Тэцуро языке. Мэйтель бросила взгляд на Орден и, отведя взор обратно к иллюминатору, неслышно что-то зашептала.

- Я потом ещё знатно повоевал. На других уже кораблях, правда. Когда - локаторщиком, когда - лётчиком-истребителем… Знатно я их тогда покромсал. Только вот что было, того не вернёшь, сам понимаешь…

- Это тогда тебе руку… Ну, руку?.. - Юноша устало обмяк, словно пробежал стометровку. Грустные предыстории попутчиков на него всегда так действовали. Он понимал, что в принципе ничем не мог бы помочь, и это его гнело.

- Лапу-то мою? - Фумей чуть вздрогнул, словно просыпаясь от кошмара. Он с удивлённой улыбкой посмотрел на свою левую, отливавшую хромом и чем-то блестяще-чёрным, руку и пошевелил её пальцами. Тэцуро опять почувствовал дискомфорт от будто бы неестественной “жидкостности” движений. - Не, задолго до. Я туда уже с протезом попал. Он мне неплохо помог…

- Й-й-йясно. С-соболезную…

- Да словами тут ничего не сделаешь. И делом тоже. Я просто иду своим путём, и жизнь горит золотым пламенем перед моими глазами. Все мы идём…

Теперь хотя бы понятно, зачем он едет. Верней всего, отчаянная попытка мести. Уж конечно, на ЛяМеталле, столице всей Меха-Империи, или, как она сама себя называла, “Эвдемонии”, и “опричников”, и железных вояк других мастей столько, что это просто попытка погибнуть красиво. Что ж, Тэцуро это уважал. Гьонн тоже погибла красиво. Всяко лучше умереть, горя жарким пламенем, чем жить, тлея угольком.

Но… Он сказал, что едет “за тем же”, зачем и Мэйтель. Неужто и ей есть кому мстить? Неужто и она хочет ярко погибнуть? Но зачем тогда ей он? Почему она, не скрываясь, привязалась к нему сама и позволила ему привязаться к ней? Или его мысль ошибочна, и они оба едут туда не за местью-самоубийством? А зачем тогда? Или Фумей соврал, пошутил? Но причём тут, опять-таки, он, Хосино Тэцуро, сирота из трущоб близ Токийского Мегало?!..

- Ладно, братцы-кролики. Не надо было старое подымать. Кто старое помянет - тому глаз долой…

- А кто позабудет - тому оба. - Голос Мэйтель показался Тэцуро каким-то… чужим. Он даже вздрогнул.

- Ну, нет! Второй глаз мне потерять совершенно не улыбается! - криво ухмыльнулся Фумей. Он встал, заталкивая бляху искандарского ордена обратно в карман джинсов и нахлобучивая “бронешлем двадцатой серии” обратно на голову. - В общем - я отхожу к себе. Посплю. До станции осталось всего ничего, а до активного торможения нас разбудить обязаны по Уставу… Тем, кто ложится спать - спокойного сна. Извиняйте, если чем обидел.

- Да ладно… Приятно было познакомиться… - Тэцуро тоже встал и подошёл к Ядзиве. Тот всё ещё был подозрительным, непонятным, но… Не такова ли же Мэйтель? А он с ней четыре года чуть ли не в обнимку спит (от этой мимолётной мысли у него почему-то прыгнули и приземлились куда-то не туда внутренности)… Юноша протянул руку. Левую.

- Взаимно! - Фумей улыбнулся до ушей и влепил чёрную пятерню своего протеза в подставленную ладонь парня. Пожатие не было холодным. Его кисть была на ощупь как плотное, непонятной природы желе - непохоже на плоть, но и не металл явно. Силикон? Тогда откуда такая “жидкостность”?..

- Спасибо за вечер, Фумей. - Мэйтель тоже встала и улыбнулась. Вполне искренне, пускай и печально. Тот в ответ только склонил голову в поклоне и бодрым шагом направился прочь из ресторанного блока. - Что, Тэцуро, и мы тогда на боковую?

- Ага… Завтра днём вроде прибываем, так? - Он зевнул, беря её за тонкую, изящную (но сильную… как у женщин Искандара?) руку и начиная уже шагать в сторону их купе. - Надо выспаться и привести себя в порядок… В пасть крокодилу - так при параде!..

- Точно. - Она улыбнулась теплее и погладила его длинные, слегка спутанные тёмно-русые вихры. Тот разомлел и по-детски прижался к её меховому рукаву.

Когда они вошли в купе, тот сел - даже не лёг! - на свой диванчик и отключился. Вечер его вымотал - и в плохом, и в хорошем, и в каком угодно смысле… И вообще, перед боем воин должен хорошенько выспаться.

Мэйтель сняла шапку и пелерину, повесила их на крючок, села рядом с юношей… Нежно поцеловала его в лоб, уложила на колени… и вытащила из уха паренька, сопящего в обе дырки своего милого, курносого носа, небольшой наушник со встроенным переводчиком. Тот перекочевал во внутренний карман её пелерины - она неловко потянулась к ней, а Тэцуро заворчал во сне, бессознательно обхватывая её рукой за талию…