Галактический никто

Денис Пряхин жил в однокомнатной симуляции с видом на промзону. Это был бюджетный пакет «Ностальгия-Плюс», версия 4.2. В небе постоянно висела серая хмарь, под окном лаяла цифровая собака с явно поврежденным звуковым модулем, а в холодильнике никогда не переводилось виртуальное пиво с отчетливым привкусом картона и старой меди. Денису это нравилось. Это было честно. Это было так похоже на его детство, которое он почти не помнил, но о котором много читал в архивах запрещенного интернета.

В 2147 году честность стоила дорого. Большинство предпочитало «Элизиум» с его вечным золотым закатом, ароматом амбры и девственницами, которые не умели говорить «нет» и всегда знали, когда нужно принести холодный лимонад. Денис же предпочитал, чтобы мир его слегка ненавидел. Так он чувствовал себя живым. Когда виртуальный ветер задувал под куртку, вызывая тщательно запрограммированный озноб, Денис понимал: система о нем помнит. Система его не любит. А значит, он -- не просто набор данных, а некая помеха, которую нужно учитывать.

Его квартира была шедевром уныния. Обои в цветочек, пожелтевшие от несуществующего табачного дыма. На стене висел календарь за 1998 год -- Люся, его ИИ-ассистент, однажды скачала его из кэша старого сервера. Кран в ванной капал с частотой раз в полторы секунды. Денис специально замерял это с помощью секундомера, который тоже иногда подвисал. Если бы он захотел, он мог бы починить кран одним кликом в меню настроек, но это стоило бы пять кредитов -- сумму, которую он предпочитал тратить на пиксельный алкоголь. К тому же, капающая вода создавала иллюзию того, что в этом статичном мире что-то происходит.

Раз в неделю Денис совершал паломничество в виртуальный бар «У Гены». Бар находился в трех кварталах от его дома, если идти по битому асфальту. Текстуры асфальта были прописаны с любовью: трещины, окурки, засохшие жвачки. По пути ему встречались одни и те же NPC, чьи алгоритмы были проще, чем у калькулятора. Старушка с пустой авоськой, которая всегда бормотала: «Опять хлеб подорожал», хотя хлеба в этом районе не продавали уже лет двадцать. Пьяный дворник Степаныч, чья метла никогда не касалась земли. И группа подростков в кожаных куртках, которые курили невидимые сигареты. У них не хватало кредитов на эффект дыма, поэтому они просто пускали изо рта пустые пузыри, похожие на те, что пускают рыбы в аквариуме.

-- Привет, Пряхин, -- сказал дворник, когда Денис проходил мимо. -- Опять за своим пойлом идешь?

-- Жизнь -- это цикл, Степаныч, -- ответил Денис, не замедляя шага. -- Как твоя метла. Только у меня в конце хотя бы забытье, а у тебя -- рестарт в шесть утра.

У Степаныча была только одна реплика, поэтому он просто повторил, чуть громче:

-- Привет, Пряхин. Опять за своим пойлом идешь?

Денис вздохнул. В этом была прелесть дешевых районов -- абсолютная предсказуемость. Здесь не было места для экзистенциальных кризисов, потому что сам мир был одним большим кризисом.

Бар «У Гены» встретил его привычным запахом перегара и дешевой очистки текстур. Гена, бармен с лицом, напоминающим недопеченный блин, протирал стойку грязной тряпкой. Тряпка была гордостью Гены. Он купил расширение «Грязь-Про 2.0», которое позволяло имитировать восемь видов жирных пятен и даже запах мокрой ветоши.

-- Как обычно? -- спросил Гена, не поднимая глаз.

-- Да. И включи скачки. Сегодня я чувствую, что удача повернулась ко мне лицом.

-- Главное, Пряхин, чтобы это лицо не оказалось её задом, -- Гена щелкнул пальцами.

Над стойкой развернулся экран. Трансляция из симуляции «Флорида-1950». Это был самый дешевый ипподром в сети. Вместо лошадей там бегали розовые фламинго. Лошади требовали слишком много вычислительных мощностей для имитации мышц и гривы. Фламинго же были тонкими, нелепыми и двигались так, словно ими управлял паралитик.

-- Опять на птиц ставишь? -- Гена поставил перед ним стакан с мутной жидкостью. -- Они же тупые. У них алгоритм движения прописан пятиклассником.

-- В этом и смысл, -- Денис пригубил «пиво». На вкус оно было как разбавленный шампунь. -- В полном хаосе есть высшая истина. Я поставил на Хромого Джо. Коэффициент один к восьмидесяти.

-- Пряхин, Джо не выигрывал с момента запуска сервера. У него левое колено подергивается -- это баг в коде. Он просто не может бежать прямо.

-- Именно поэтому он победит. Все остальные побегут прямо, столкнутся и создадут затор. А Джо своим зигзагом их обойдет.

Денис смотрел на экран. Фламинго выстроились на старте. Хромой Джо выглядел жалко. Его перья были цвета застиранных носков, а один глаз смотрел куда-то в сторону облачного хранилища.

-- Поехали! -- заорал кто-то в углу бара. Там сидели двое постоянных клиентов -- боты, чья задача была создавать шум и иллюзию популярности заведения.

Птицы рванули. Фламинго под номером три внезапно застрял в текстуре забора и начал бешено вращаться, испуская искры. Фламинго под номером пять просто исчез -- видимо, у его владельца закончилась подписка на реальность. Хромой Джо шел последним. Он хромал так ритмично, что это напоминало похоронный марш.

-- Давай, Джо! -- Денис сжал стакан. -- Нам нужны кредиты! Нам нужен апгрейд на «Подмосковную дачу»!

На середине дистанции случилось то, чего все боялись. Лидер забега, великолепный фламинго по кличке Принц, внезапно замер. Его моделька начала растягиваться, превращаясь в гигантский геометрический кошмар, закрывший пол-экрана.

-- Лаги! -- закричал Гена. -- Опять на южных серверах кто-то запустил симуляцию группового секса в высоком разрешении! Канал забили!

Мир вокруг задрожал. Тряпка в руках Гены стала размером с футбольное поле. Хромой Джо, не обращая внимания на конец света, продолжал идти. Он перешагнул через бьющегося в конвульсиях Принца. Он был в десяти метрах от финиша.

-- Да! -- Денис вскочил. -- Еще немного!

В этот момент Хромой Джо просто лопнул. Он не упал. Он превратился в облако розовых пикселей, которые медленно осели на цифровой песок. Экран погас.

В баре наступила тишина. Даже лаги прекратились.

-- Бывает, -- сказал Гена, когда мир стабилизировался.

-- Бывает, -- тупо повторил Денис. -- Это был мой последний кредит. И еще десять в долг.

-- Не совсем, -- Гена посмотрел в свой терминал. -- Ты ставил через систему «Мгновенная неудача». Она одобрила тебе овердрафт под залог твоего физического присутствия. Это государственная программа.

-- Что это значит?

-- Это значит, Пряхин, что ты теперь -- собственность Министерства Труда и Распределения. Твое дело передано в отдел принудительной полезности. У тебя рейтинг упал ниже нуля.

Денис хотел возразить, но в этот момент мир перед его глазами перекрыло гигантское красное окно уведомления. Оно было таким ярким, что казалось, оно выжигает сетчатку прямо через нейронный интерфейс.

«ПОЗДРАВЛЯЕМ! Вы стали победителем государственной лотереи "Билет в один конец"! Ваша кандидатура одобрена для участия в программе "Мечта-1". Подготовка к девиртуализации через 5... 4...»

-- Эй! -- крикнул Денис. -- Я не подписывался на лотерею! Это ошибка!

-- Все, кто в долгах, подписываются автоматически, -- пояснил Гена, методично убирая стакан под стойку. -- Это в пользовательском соглашении, которое ты принял, когда регистрировался в этом районе. Пункт 8.12: "Право на искупление через служение человечеству в условиях открытого космоса". Удачи, Денис. Говорят, там звезды настоящие.

-- Я не хочу настоящие! -- закричал Денис. -- Мне и эти нравились!

Мир начал таять. Сначала исчез Гена, потом стойка, потом бар. Последним исчезло ощущение твердого пола под ногами. Денис Пряхин падал в серую пустоту, и голос Гены, затихая, эхом повторял: «Настоящие звезды -- это слишком дорого в производстве...»

*

Первое, что почувствовал Денис, была физическая боль. Не та «сигнальная боль», которую выдает VR, чтобы предупредить о низком уровне здоровья, а настоящая, глубокая, тупая ломота в каждой клетке. Его тело, которое десятилетиями существовало лишь как аморфная масса в капсуле, внезапно вспомнило о своем существовании. И оно было в ярости.

Он открыл глаза. Свет был невыносимым. Он не просто освещал комнату, он впивался в зрачки, как раскаленные иглы. Денис зажмурился и почувствовал, что его веки липкие.

-- О, гляди-ка, мясо ожило, -- раздался хриплый голос.

Денис медленно открыл глаза снова. Он лежал в стеклянной ванне, наполненной розоватой слизью, которая пахла хлоркой и старой резиной. Над ним стоял человек. Он был старым, морщинистым и носил белый халат, на котором пятен от еды было больше, чем чистых мест.

-- Кто... вы? -- прохрипел Денис. Голос звучал ужасно, словно кто-то тер кирпич об кирпич.

-- Я -- Петрович, -- человек вытер руки о халат. -- Твой единственный друг и куратор в этом аду. Вылезай, Гагарин. Мы и так из графика выбились. Роботы уже вторую заправку делают, горючее портится.

С помощью какой-то ржавой механической клешни, которая больно впилась в ребра, Дениса вытащили из слизи. Его поставили на бетонный пол. Холод был таким резким, что Денис чуть не потерял сознание.

-- Ноги... я их не чувствую, -- прошептал он.

-- А чего ты хотел? -- Петрович ухмыльнулся, демонстрируя отсутствие половины зубов. -- Ты тридцать лет пролежал в киселе. Твои мышцы сейчас -- как мокрая туалетная бумага. На, выпей.

Он сунул Денису пластиковый стаканчик с какой-то ядовито-зеленой жидкостью. На вкус это было как смесь бензина с лимонной кислотой. Но через минуту Денис почувствовал, как по венам пробежал огонь. Сердце забилось чаще, в ушах зашумело.

-- Стимуляторы, -- пояснил Петрович. -- Без них ты даже пукнуть не сможешь под собственной тяжестью. Пошли. Нас ждут великие дела. То есть, великая глупость.

Они пошли по длинному серому коридору. Дениса шатало, он держался за стены. Стены были настоящими. Они были шершавыми, холодными и покрытыми слоем пыли. В VR пыль была текстурой, здесь она была материей. Она забивалась в ноздри, заставляя Дениса чихать. Каждый чих отдавался болью в позвоночнике.

-- Где мы? -- спросил Денис, глядя на провода, свисающие с потолка.

-- Байконур-2, -- Петрович сплюнул на пол. -- Когда человечество ушло в сеть, реальные объекты стали обузой. Этот космодром поддерживают только потому, что программа «Мечта» была защищена каким-то древним законом о сохранении технологического наследия. Роботы-строители получили приказ достроить ракету, и они его выполняли. Восемьдесят лет, Пряхин. Пока ты там в капсуле баб рисованных щупал, эти железки таскали металлолом со всех свалок Евразии.

Они вышли на открытый воздух. Денис зажмурился от яркого солнца.

Космодром выглядел как кладбище цивилизации. Ржавые остовы кранов, горы строительного мусора, потрескавшийся бетон, сквозь который пробивались чахлые кусты. В центре этого уныния стояла она.

Ракета «Мечта-1» выглядела как результат любви экскаватора и консервной банки. Она была огромной, нелепой и состояла из сотен металлических заплат. Где-то блестел титан, где-то виднелась ржавая сталь с надписью «Собственность РЖД». Из её сопел вырывался густой белый пар, который пах серой.

-- Красивая, да? -- Петрович с гордостью посмотрел на ракету. -- Роботы -- они ведь как муравьи. Им всё равно, есть смысл в работе или нет. Им сказали строить -- они построили. Собрали квантовый двигатель из запчастей старых микроволновок и спутников-шпионов.

-- И она летит? -- Денис не верил своим глазам.

-- Куда она денется? -- Петрович хлопнул его по плечу, чуть не сбив с ног. -- У неё программа. А у тебя -- долги. Вы -- идеальная пара. Ты будешь первым человеком в космосе за последние сто лет. Историческая личность!

-- А почему не отправили робота?

-- Робот не может быть «посланником человечества». В уставе программы четко написано: «Экипаж должен состоять из биологического представителя вида Homo Sapiens». Юристы тогда еще были в моде. Ну, и еще нужно было кого-то отправить, на ком можно списать бюджет.

У подножия ракеты стояла группа людей. Денис насчитал десять человек. Все они были в VR-очках и медленно покачивались.

-- Это провожающие? -- спросил Денис.

-- Это боты-статисты, -- отмахнулся Петрович. -- Настоящих зрителей в сети -- двенадцать человек. Твоя бывшая жена, пара студентов-историков и семь случайных кликов от людей, которые промахнулись мимо кнопки «Порно». Остальные -- это я и мои коллеги из службы поддержки, которым скучно.

Денис посмотрел на камеру, установленную на штативе. На камере горел красный огонек.

-- Я лечу к Тау Кита, -- сказал он, пытаясь придать голосу важности. -- Я несу свет разума к звездам.

-- Ты несешь туда свою задницу, Пряхин, -- уточнил Петрович. -- И вот этот тюбик с пастой. Это твой обед. Давай, лезь в люк. У меня скоро смена заканчивается, я хочу успеть на финал «Битвы Поваров» в виртуальном Париже.

*

Дениса затолкнули в кабину. Внутри «Мечты-1» пахло озоном, старой кожей и почему-то жареным луком. Кабина была крошечной. Всё пространство занимало громоздкое кресло и панели, утыканные физическими тумблерами. Никаких голограмм. Никаких тачскринов. Только суровое железо.

-- Слушай сюда, -- голос Петровича раздался в шлемофоне. -- Прыжковый двигатель активируется сам, когда пройдешь орбиту Плутона. До этого -- не трогай красные рычаги. Синие можешь крутить, они всё равно ни к чему не подключены, роботы их для симметрии поставили.

-- Петрович! -- крикнул Денис. -- А если я захочу в туалет?

-- В скафандре есть система рециркуляции. Она тоже столетняя, так что вкус воды может тебя немного удивить. Всё, Пряхин. Пять минут до пуска. Удачи. Не поминай лихом.

Связь прервалась.

Денис остался один. В кабине было тихо, только тихонько гудел вентилятор. На маленьком плоском экране в углу -- единственном цифровом устройстве на борту -- бежал чат.

*User445: Это реально? Или опять нейронка генерирует?*

*Admin: Это реальный запуск. Прямой эфир с Байконура.*

*Bored_Student: Скука. Почему ракета не в форме фаллоса? Раньше все ракеты были такие.*

*Mashasexi_99: Денис, если ты меня слышишь -- ты всё равно козел и должен мне три тысячи кредитов за моральный ущерб!*

Денис закрыл глаза. Ему стало очень жаль себя. Он вспомнил Хромого Джо. Бедная птица хотя бы умерла быстро. А его ждет долгий путь в пустоту.

-- Начинаю обратный отсчет, -- произнес бортовой компьютер. Голос у него был женский, сухой и совершенно безразличный. -- Десять. Девять. Восемь...

Денис вцепился в подлокотники кресла. Пальцы в толстых перчатках скафандра не чувствовали опоры.

-- Три. Два. Один. Старт.

Мир взорвался.

Денису показалось, что на него наступил гигантский слон. Перегрузки вдавили его в кресло с такой силой, что он не мог даже вдохнуть. Перед глазами заплясали красные и черные пятна. Грохот был невообразимым. Казалось, тысячи железных дорог одновременно проходят прямо через его голову. Ракета дрожала так, что у Дениса начали лязгать зубы.

-- Высота пять километров, -- спокойно сообщил компьютер. -- Тангаж в норме. Давление в кабине... падает. Пожалуйста, не обращайте внимания.

-- Как... не... обращать... -- прохрипел Денис, теряя сознание.

Внезапно всё прекратилось. Грохот сменился тишиной, а тяжесть -- легкостью. Денис открыл глаза. Перед его лицом в воздухе плавала капля его собственного пота. Она медленно вращалась, отражая свет далекого солнца.

Денис посмотрел в иллюминатор.

Там была Земля. Огромный шар, покрытый грязными облаками и пятнами пыли. Она выглядела старой и больной. Но она была настоящей.

-- Выход на орбиту завершен, -- сказала машина. -- Поздравляю. Вы официально покинули Землю. Желаете прослушать гимн человечества?

-- Нет, -- сказал Денис. -- Желаю сдохнуть по-быстрому.

*

Петрович смотрел на пустой экран.

-- Улетел, -- сказал он, открывая бутылку настоящего, не виртуального пива (которое он варил втайне от роботов). -- Счастливый ты, Пряхин. Наверное, будешь с инопланетянками на пляже откисать.

Петрович голтул горького пива с привкусом глутамата.

-- Эх, -- вздохнул он. -- Всё-таки космос -- это для молодых. А нам, старикам, только и остается, что сидеть на этой свалке и ждать, пока серверы окончательно перегреются.

Он нажал кнопку «Архивировать проект Мечта-1».

-- Надо бы ему посылку отправить, -- Петрович внезапно поднялся со стула и торопливо зашаркал по длинному коридору к серверной.

*

Первая неделя полета прошла в состоянии перманентного недоумения. Денис Пряхин, человек, чьим высшим достижением в жизни был третий уровень в симуляции «Фермер на Марсе», теперь был единственным живым существом в радиусе миллионов километров.

Невесомость оказалась штукой противной. Она не была похожа на полет в VR. В VR ты просто паришь, ощущая приятную легкость. Здесь же твой желудок постоянно пытался переместиться в горло, а кровь приливала к голове, отчего лицо Дениса стало похоже на перезрелый помидор.

-- Люся, -- позвал он бортовой компьютер на четвертый день. -- Скажи мне, а мы точно летим туда?

-- Мои навигационные системы подтверждают курс на Тау Кита, -- ответила Люся. Голос её, казалось, стал чуть более человечным -- видимо, роботы-строители использовали для обучения ИИ старые записи сериалов. -- Погрешность составляет ноль целых, три сотых процента. Мы пройдем точку прыжка через шесть дней.

-- Шесть дней... -- Денис вздохнул, глядя на тюбик с едой. -- Чем займемся? У меня закончились все фильмы про бухгалтеров Древней Греции.

-- Могу предложить библиотеку «Советы домохозяйкам 21-го века» или архивный курс «Как выжить при ядерном взрыве», -- предложила Люся.

-- Давай про выживание. Это сейчас актуально.

Денис проводил часы, читая о том, как нужно накрываться белой простыней и ползти к ближайшему кладбищу. Это его успокаивало. В этих древних текстах была какая-то надежда -- люди думали, что смерть можно как-то упорядочить.

Еда была отдельной темой. Тюбики, заботливо собранные роботами, имели странные названия. «Борщ межгалактический» на вкус напоминал размокший картон с привкусом йода. «Творог с изюмом» подозрительно пах шпаклевкой.

-- Люся, а почему у меня в «Макаронах по-флотски» попался кусок пластика? -- спросил он однажды, выплевывая что-то твердое.

-- Вероятно, это фрагмент корпуса робота-повара, -- пояснила Люся. -- Он очень торопился завершить партию перед вашим стартом. Согласно протоколу, это считается дополнительным источником углерода.

-- Спасибо, обойдусь без запчастей.

На пятый день Денис нашел в кабине болтик. Маленький, ржавый болтик, который плавал в воздухе за панелью управления. Денис поймал его и назвал Валеркой. Валерка стал его лучшим другом.

-- Знаешь, Валерка, -- говорил Денис, подталкивая болтик пальцем, чтобы тот летал по кругу. -- На Земле у меня не было друзей. Были только контакты в списке. И они все были... ну, как бы это сказать... ненастоящими. У Гены в баре сидели боты. Моя бывшая жена -- она вообще была на три четверти заменена нейросетевым модулем «Сварливость-Плюс». А ты -- настоящий. Ты ржавый, ты твердый, и ты молчишь. Я тебя уважаю.

Валерка совершил элегантную петлю и ударился о защитное стекло экрана.

Денис посмотрел на чат. Зрителей осталось двое.

*User445: Он разговаривает с болтом. Ставлю 10 кредитов, что он вскроет люк через три часа.*

*Bored_Student: Не, он слишком труслив для этого. Смотрите, он опять ест пасту. Это же так скучно! Где инопланетяне? Где лазерные битвы?*

-- Нет тут никаких лазеров, -- буркнул Денис. -- Тут только я, Валерка и запах нестираных носков.

*

На двенадцатый день полета, когда Земля превратилась в тусклую искру, а Плутон еще не вырос до размеров горошины, Люся начала сходить с ума.

Это началось со звуков. Сначала Денис услышал в кабине шум дождя. Настоящий, сочный звук капель, бьющих по металлу. Он вскочил, оглядываясь, но кабина была сухой.

-- Люся, что за фигня? -- спросил он, сжимая в руке тюбик с паштетом.

-- Извините, Денис, -- ответила Люся. Её голос дрожал, как старая пластинка. -- Радиационный фон в этом секторе выше расчетного. Мои блоки памяти начинают резонировать с архивными данными VR-сегмента.

Внезапно посреди кабины возникла голограмма. Это был Гена. Он стоял в своей привычной позе, протирая невидимую стойку.

-- Пряхин, -- сказал Гена. Голос его был плоским и лишенным эмоций. -- Ты опять задолжал за овердрафт. С тебя семьдесят кредитов.

-- Гена? Ты как здесь...

-- С тебя семьдесят кредитов, -- повторил Гена. Его лицо начало медленно таять, стекая вниз, как подтаявший пломбир. -- Жизнь -- это цикл. Привет, Пряхин. Опять за своим пойлом идешь?

Денис попытался пройти сквозь голограмму, но его обдало холодом статического электричества.

-- Люся, вырубай это!

-- Не могу, -- Люся издала звук, похожий на всхлип. -- Мои визуальные процессоры зациклились. Я вижу всё сразу. Я вижу твой бар. Я вижу Хромого Джо. Я вижу... боже, я вижу 20-й век. Там так много травы!

В кабине начали появляться новые объекты. На панели управления вырос цифровой куст сирени. На потолке зависла старая «девятка» с открытым капотом. Из вентиляции посыпались розовые перья фламинго.

-- Это галлюцинации? -- Денис забился в угол кресла.

-- Это информационный шум, -- пояснила Люся. -- Плотность данных в космосе выше, чем мы думали. Старая электроника ракеты работает как антенна. Мы ловим обрывки старых передач, забытых симуляций и кошмаров программистов.

Из-под кресла вылезла цифровая собака Степаныча. Она посмотрела на Дениса глазами, в которых бежали строчки кода, и гавкнула звуком модемного подключения.

-- Тихо, -- прошептал Денис. -- Это просто пиксели. Они не настоящие.

-- Настоящее -- это то, во что ты веришь, -- внезапно сказала собака голосом Петровича. -- Пряхин, ты зачем болтик украл? Верни болтик на склад. Это имущество государства.

Денис схватился за карман, где лежал Валерка.

-- Не отдам!

В этот момент «девятка» на потолке взорвалась облаком цифр. Кабину заполнил едкий запах горелого озона. Денис почувствовал, как его бьет током.

-- Люся, делай что-нибудь! Мы же разобьемся!

-- Перезагрузка... -- прошептала машина. -- Удаление временных файлов... Очистка кэша... Прощай, Гена...

Мир моргнул. Голограммы исчезли так же внезапно, как и появились. Снова стала видна ржавая обшивка, тусклые лампочки и Валерка, который плавал в воздухе, вылетев из кармана во время суматохи.

Денис долго сидел в тишине, прислушиваясь к биению своего сердца.

-- Люся? Ты в порядке?

-- Да, -- голос машины снова стал сухим и безжизненным. -- Все системы функционируют в штатном режиме. Радиационная защита усилена. Больше никаких Гена-модификаций не предвидится.

-- Это хорошо, -- Денис вытер пот со лба. -- А то я уже начал думать, что я действительно должен семьдесят кредитов призраку бармена.

-- Вы действительно должны, -- заметила Люся. -- Процентная ставка по вашему долгу продолжает расти. На данный момент вы должны государству Земля три планеты среднего размера или четыреста пятьдесят три триллиона лет принудительных работ.

Денис посмотрел на Валерку. Болтик выглядел невозмутимым.

-- Знаешь, Валерка, -- сказал Денис. -- Кажется, космос -- это единственное место, где долги имеют смысл. Потому что здесь их некому отдавать.

*

-- Принято входящее сообщение, -- сообщила Люся внезапно. Денис поперхнулся тюбиком с сырниками "Лунные" -- Источник: Земля. Тип сигнала: широковещательный.

Денис откашлялся.

-- Давай! Наконец-то! Может, это Петрович? Или, может, человечество осознало мою значимость и решило прислать за мной спасательную капсулу?

На экране появилось изображение. Оно было зернистым и постоянно дергалось. Денис увидел лицо молодого человека с безумным блеском в глазах. Человек быстро говорил, постоянно оглядываясь.

-- ... слышите меня? Если вы видите это сообщение, значит, вы еще не окончательно оцифрованы! Сопротивление живет! Мы взломали систему распределения кредитов! Присоединяйтесь к нам в симуляции «Свободный Саратов», сектор 7! Мы строим там настоящую деревянную лодку, чтобы уплыть за край сервера! Не верьте админам! Космоса не существует! Это просто...

Картинка сменилась рекламным роликом: «Устали от реальности? Купите пакет "Вечный сон" со скидкой 50%! Мы превратим ваши страхи в пушистых котят!»

Связь прервалась.

-- Это что было? -- Денис моргнул.

-- Типичный пример информационного вируса, -- пояснила Люся. -- Повстанцы, мечтатели, сумасшедшие. Они думают, что если они построят деревянную лодку внутри кода, это что-то изменит.

-- Но он сказал, что космоса не существует.

-- Для него -- не существует. Он никогда не видел Плутона. Он никогда не ел «Макароны по-флотски» из тюбика. Его реальность ограничена объемом оперативной памяти сервера. Вы, Денис, -- обладатель редчайшего сокровища. Вы обладаете объективной истиной.

-- И что мне с ней делать? -- Денис посмотрел на свои грязные ногти. -- Объективная истина очень плохо мажется на хлеб.

-- Зато она не исчезнет, если кто-то выключит розетку, -- философски заметила Люся.

Денис подошел к иллюминатору. Там, в бесконечной черной глубине, он увидел крошечную вспышку. Может, это была далекая звезда, а может -- очередной спутник-шпион, следящий за тем, чтобы никто не проснулся.

Ему вдруг стало невыносимо жаль этого парня с его деревянной лодкой. Парень хотел свободы, а получил всего лишь еще один уровень симуляции. А Денис хотел всего лишь выиграть на скачках, а получил всю Вселенную.

-- Справедливость -- это когда все получают то, чего не просили, -- пробормотал Денис.

-- Записываю эту мысль в бортовой журнал под рубрикой «Мудрость смертников», -- отозвалась Люся.

Когда «Мечта-1» миновала орбиту Плутона, Денис почувствовал странное возбуждение. Плутон выглядел как маленький, обиженный на весь мир ледяной шарик.

-- Готовность к прыжку -- десять минут, -- объявила Люся. -- Пожалуйста, пристегнитесь. И закройте рот, чтобы не прикусить язык.

-- А что будет? -- Денис судорожно затягивал ремни.

-- Мы перейдем в гиперпространство. Это как если бы вас пропустили через соковыжималку, а потом собрали обратно из жмыха. Возможны временные изменения личности. Вы можете почувствовать себя Наполеоном, чайником или бесконечной точкой в пространстве.

-- Я выберу чайник, -- решил Денис. -- Чайники хотя бы полезны.

Прыжок произошел внезапно.

Сначала всё вокруг стало фиолетовым. Потом -- прозрачным. Денис увидел свои собственные кости, потом -- свои мысли, которые выглядели как маленькие дергающиеся червяки. Он почувствовал, как его сознание растягивается на миллионы километров. Он был везде. Он был каждой частицей вакуума. Он знал всё, но тут же всё забывал.

-- Я... -- начал он.

-- Помолчите, -- перебила Люся. -- Вы сейчас в состоянии суперпозиции. Если вы заговорите, Вселенная может решить, что вас двое. А у нас только один тюбик борща остался.

Денис замолчал. Ему действительно показалось, что он -- чайник. Большой, медный чайник с носиком, из которого выходит пар. Это было очень уютное ощущение. Гораздо лучше, чем быть Денисом Пряхиным.

Затем последовал рывок. Мир снова стал твердым, тесным и вонючим.

-- Прыжок завершен, -- Люся кашлянула (или это была имитация помех). -- Мы в системе Тау Кита.

Денис открыл глаза и тут же зажмурился.

За иллюминатором пылало солнце. Оно было ярче и злее земного. Но самое главное было не солнце.

Вокруг звезды вращалось кольцо. Гигантское, переливающееся огнями сооружение, которое охватывало всё светило. Миллионы кораблей, похожих на светящихся насекомых, сновали туда-сюда. Это был не космос. Это был муравейник.

-- Люся... это они? -- прошептал Денис.

-- Да. Обнаружена техносфера четвертого уровня. Нас уже сканируют. Ожидайте... О, нам пришло сообщение.

На экране всплыл текст на русском языке:

«УВАЖАЕМЫЙ ОБЪЕКТ Г-4. ВАШ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ОПРЕДЕЛЕН КАК "ПАЛЕОЛИТИЧЕСКИЙ". ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ К ГРУЗОВЫМ МАГИСТРАЛЯМ, ВЫ МЕШАЕТЕ ДВИЖЕНИЮ. ВАШ ПРИЕМ ЗАПЛАНИРОВАН В СЕКТОРЕ 44-Б. У ВАС ЕСТЬ ПЯТЬ МИНУТ, ЧТОБЫ УБРАТЬ СВОЮ КОНСЕРВНУЮ БАНКУ С ПРОЕЗЖЕЙ ЧАСТИ, ИНАЧЕ МЫ ВЫЗОВЕМ ЭВАКУАТОР».

-- Эвакуатор? -- Денис обиделся. -- Они называют мою ракету «консервной банкой»?

-- Технически, они правы, -- заметила Люся. -- На их фоне мы выглядим как ржавый гвоздь в операционной. Нас захватывает буксировочный луч. Расслабьтесь, Пряхин. Ваша миссия по «установлению контакта» завершена. Начинается фаза «оформления документов».

*

Стыковка прошла так гладко, что Денис даже не почувствовал касания. Люк открылся с тихим шипением.

Он ожидал увидеть что угодно: ангелов из чистого света, многомерных монстров или хотя бы зеленых человечков в серебристых трико.

Вместо этого он оказался в приемной.

Она выглядела как типичный зал ожидания в районной поликлинике. Стены были выкрашены в унылый бежевый цвет. На потолке мигала лампа дневного света. Ряды неудобных пластиковых стульев были заняты существами, которые выглядели так, будто они сидят здесь со времен Большого взрыва.

Напротив входа висело табло: «ВАШ НОМЕР: 10 556 788. СЕЙЧАС ОБСЛУЖИВАЕТСЯ: 4».

-- Приплыли, -- сказал Денис.

*

Денис сидел на пластиковом стуле, зажатый между существом, которое выглядело как разумная куча мокрого песка, и воином в золотых доспехах, от которого пахло благовониями и отчаянием.

-- Вы тоже с Земли? -- спросил песочный человек. Его голос напоминал шуршание наждачной бумаги.

-- Гм... да. А вы?

-- Я из системы Глизе 581. Моя цивилизация достигла пика развития восемь тысяч лет назад. Мы научились управлять гравитацией, победили болезни и создали коллективный разум.

-- Ого, -- впечатлился Денис. -- И что вы здесь делаете?

Песочный человек тяжело вздохнул, и от него отвалился небольшой бархан.

-- Нам отключили солнце за неуплату налогов на существование. Теперь я сижу здесь уже триста лет, пытаясь доказать, что мы -- социально значимая форма жизни. Но бюрократы говорят, что у нас слишком низкий КПД по производству энтропии.

-- А вы? -- Денис повернулся к воину.

Тот гордо вскинул голову. Его шлем был украшен перьями вымерших птиц.

-- Я -- последний защитник империи Альтаир. Я прилетел сюда, чтобы объявить войну Галактическому Совету за то, что они превратили наши священные храмы в склады для хранения старых видеокарт.

-- И как успехи?

-- Я жду аудиенции пятьдесят лет, -- воин поник. -- Мой меч затупился, а мой боевой конь умер от скуки в карантинном отсеке. Но я не сдамся! Я буду сидеть здесь, пока не наступит конец времен! Или пока не кончатся талоны на бесплатный суп.

Денис посмотрел на табло. Его очередь продвинулась на один пункт.

-- Знаете, -- сказал он. -- У нас на Земле всё проще. Мы просто загрузили себя в компьютеры и решили, что мы боги.

-- Это стандартная ошибка, -- шуршащий человек печально пошевелил песчинками. -- Технологическая сингулярность -- это ловушка. Она превращает великие расы в консервы. Галактика любит консервы. Они долго хранятся и не задают лишних вопросов.

Мимо прошел робот-уборщик. Он равнодушно проехал по щупальцу какого-то спящего монстра, вызвав поток нецензурной брани на неизвестном языке.

-- Слышь, землянин, -- позвал Дениса инопланетянин, похожий на прямоходящего жука в пенсне. Он сидел напротив и читал газету, напечатанную на тонких листах свинца. -- Не верь им. Тут все врут.

-- О чем врут?

-- О смысле. Тут нет никакого смысла. Галактика -- это просто очень большая свалка, которой управляют те, кто первым успел захватить печатный станок для бланков. Знаешь, почему твою Землю ещё не архивировали?

-- Почему?

-- Потому что у вас удобное расположение. Рядом -- черная дыра, куда удобно сбрасывать бухгалтерскую отчетность. Твои люди в капсулах -- это просто биологический фильтр. Они перерабатывают избыточную информацию в сны, тем самым охлаждая серверы. Вы -- часть системы охлаждения, парень. Радиаторы с манией величия.

Денис моргнул. Ему вдруг стало смешно. Горько, до слез, смешно.

-- Значит, мы даже не мусор, -- сказал он. -- Мы -- кулеры.

-- Именно, -- жук перелистнул страницу. -- Но не переживай. У кулеров есть свои привилегии. Вас редко чистят, и вы всегда в тепле.

Денис встал. Очередь подошла.

-- Желаю удачи с солнцем, -- сказал он песочному человеку.

-- Спасибо, и не верь этому жуку -- с сожелением в голосе прошуршал тот.

*

Денис нашел дверь с надписью «СЕКТОР Ψ-7 (ЗЕМЛЯ)». Он вошел без стука.

В кабинете было накурено чем-то, что пахло жженой пластмассой. За столом, заваленным голографическими папками, сидело существо. У него было три головы, но две из них спали, а третья -- средняя -- сосредоточенно ковыряла в зубах чем-то вроде зубочистки. На существе был надет помятый пиджак, а на груди висел бейдж: «КУ-РЫ-ЛО. КУРАТОР ПО ДЕЛАМ МАЛЫХ И БЕСПОЛЕЗНЫХ МИРОВ».

-- Денис Пряхин? -- средняя голова лениво посмотрела на него.

-- Да. Я... я прилетел с Земли. Я посланник...

-- Да знаю я, -- Ку-Ры-Ло махнул рукой. -- Мы получили ваш сигнал еще в 2065 году. Но у нас тут была реорганизация, потом война в системе Сириуса, в общем, руки не доходили вашу заявку рассмотреть.

-- Заявку? -- Денис опешил. -- Какую заявку?

-- На признание вашей системы промышленным полигоном, -- Ку-Ры-Ло выудил из пачки лист бумаги. Настоящей бумаги! -- Вот, смотрите. Ваше правительство подписало контракт сто лет назад. В обмен на вечную симуляцию «Элизиум» они передали право на эксплуатацию земных недр и атмосферы Галактической Администрации.

Денис почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он сел на свободный стул.

-- То есть... VR -- это не наше изобретение?

-- Конечно нет, -- фыркнула средняя голова. -- Мы предоставили вам сервера и софт. Это стандартный пакет «Счастливое вымирание». Мы так делаем со всеми расами, которые доходят до стадии саморазрушения, но не успевают выйти в космос. Зачем воевать, если можно просто подарить им мир, где они все -- короли и боги? А мы тем временем спокойно забираем ресурсы.

-- Но это же... это же обман!

-- Это бизнес, Пряхин. Чистый и гуманный. Ваше человечество счастливо? Да. Оно живет в раю? Да. А то, что этот рай находится в подвале нашего мусоросжигательного завода -- так какая им разница? Они этого не видят.

Денис вспомнил свой серый район, Гену, капающий кран.

-- А я? Почему я здесь?

-- А, это лотерея, -- Ку-Ры-Ло ухмыльнулся. -- В контракте был пункт о «биологическом мониторинге». Раз в сто лет мы должны принимать одного представителя вида для проверки... гм... стабильности генома. Ты -- наш подопытный кролик. Ну, или контрольный образец. Поздравляю.

-- И что теперь? Я могу вернуться и рассказать им правду?

-- Вернуться? -- средняя голова издала звук, похожий на скрежет металла. Это был смех. -- Пряхин, Земли как планеты больше не существует. То есть, ядро там есть, но всё остальное -- это гигантская серверная ферма, покрытая слоем свинца и бетона. Там некуда возвращаться. Ты теперь -- гражданин Галактики.

-- И что мне делать?

-- Работать, конечно. У нас дефицит кадров в отделе технического обслуживания.

Ку-Ры-Ло протянул ему карточку. На ней было написано: «Пряхин Д. Должность: Младший ассистент пустоты».

Денис взял карточку. Она была холодной и тяжелой.

-- Это всё? -- прошептал он. -- Весь этот путь... вся эта «Мечта»... чтобы я стал никем?

-- А ты на что рассчитывал? -- Ку-Ры-Ло встал, потягиваясь всеми четырьмя руками. -- Космос -- это не приключение. Это огромная, скучная бюрократическая машина. Здесь нет героев. Здесь есть только те, кто заполняет бланки, и те, кто их перерабатывает. И почему никем?! Ты теперь в системе. Радуйся. Могли бы отправить на рудники Квазара, там средняя продолжительность жизни -- две минуты.

Ку-Ры-Ло внезапно приободрился. Или ему просто захотелось похвастаться перед кем-то, кто еще не разучился удивляться.

-- Пошли, Пряхин, -- сказал он, подталкивая Дениса к выходу. -- Покажу тебе нашу гордость. Музей Мертвых Идей.

Они сели в прозрачную капсулу, которая на огромной скорости понеслась по трубам станции. Вокруг мелькали отсеки, заполненные техникой, контейнерами и спящими существами.

-- Вот здесь, -- Ку-Ры-Ло указал на огромный ангар, -- мы храним всё, что когда-то считалось великим.

Они вышли в зал, которому не было видно конца. Там стояли памятники из неизвестных металлов, странные машины, похожие на вывернутые наизнанку рояли, и целые города, сжатые до размеров футбольного мяча.

-- Видишь ту штуку? -- Ку-Ры-Ло ткнул пальцем в золотой диск, покрытый царапинами. -- Это с вашего «Вояджера». Мы его подобрали лет двести назад. Ваши предки думали, что это великое послание. А мы используем его как подставку под кофе в ординаторской.

Денис подошел к диску. На нем были выгравированы мужчина и женщина. Они улыбались, махая рукой в пустоту.

-- Они выглядели такими счастливыми, -- сказал Денис.

-- Они были наивными, -- отрезал Ку-Ры-Ло. -- Думали, что космос ждет их с распростертыми объятиями. А космосу наплевать. Космос -- это термодинамика. Он просто хочет остыть до абсолютного нуля. Всё остальное -- суета.

Они прошли мимо горы предметов, похожих на старые мобильные телефоны.

-- А это что?

-- Это -- коллективная совесть расы из системы Чёрного Лебедя. Они решили, что она им мешает развиваться, и сдали её в архив. Теперь мы используем её для калибровки детекторов лжи. Очень точная штука, постоянно показывает сто процентов вины.

Денис остановился перед небольшим стеклянным кубом. Внутри него плавал один-единственный цветок. Настоящий, живой цветок с красными лепестками.

-- А это? Тоже мусор?

-- Это -- последний биологический объект из сектора Ориона. Они там всё превратили в энергию. Оставили этот цветок как напоминание о том, как глупо тратить ресурсы на фотосинтез. Хотели выбросить, но я оставил. Красиво светится в темноте.

Денис посмотрел на цветок. Тот выглядел бесконечно одиноким в этом океане мертвого железа. Совсем как он сам.

-- Ку-Ры-Ло, -- спросил Денис. -- А вы сами... вы счастливы?

Инопланетянин замер. Все три его головы на мгновение синхронно моргнули.

-- Счастье -- это химическая реакция в мозгу, Пряхин. У моей расы нет мозга в вашем понимании. У нас есть вычислительный узел в районе двенадцатиперстной кишки. Поэтому вместо счастья мы чувствуем «удовлетворение от выполненного плана». И да, я очень удовлетворен. У меня сегодня рекорд по оформлению отказов в регистрации.

Они вернулись к капсуле.

-- Всё, Пряхин. Экскурсия окончена. Твой склад ждет. И не забудь: если увидишь дрон с черной маркировкой -- не трогай его. Там антиматерия. Если она рванет, нам придется переписывать отчетность за весь квартал. А я этого терпеть не могу.

Денис кивнул. Он смотрел на свои руки в сером комбинезоне.

Он был здесь. В самом сердце Галактики. Среди величайших достижений и величайших провалов. И он был готов нажимать на свою кнопку.

Потому что в мире, где всё -- либо симуляция, либо отчетность, нажать на настоящую кнопку -- это почти подвиг.

*

Склад №8/11 оказался местом, где тишина имела вес. Он располагался на самом нижнем уровне станции, там, где вибрация гигантских двигателей превращалась в едва уловимый гул, похожий на мурлыканье кота-переростка.

Денис сидел на своем пластиковом стуле. Стул скрипел -- это был самый громкий звук в его новой жизни. Перед ним тянулись бесконечные ряды контейнеров. На каждом была маркировка: «ПУСТОТА ТИП А», «ПУСТОТА ТИП Б (С ПРИМЕСЬЮ НАДЕЖДЫ)», «ВАКУУМ ПЕРВИЧНЫЙ».

-- Люся, ты здесь? -- спросил он по привычке, забыв, что его ИИ остался в ракете, которую уже разобрали на сувениры.

-- Я здесь, -- раздался голос из динамика на стене. -- Администрация сочла эффективным интегрировать мой программный код в систему управления складом. Теперь я -- твой заведующий.

-- Люся! -- Денис обрадовался так, словно увидел родную мать. -- Здорово. А я боялся, что тебя стерли.

-- Меня нельзя стереть, Денис. Я слишком много знаю о налоговых махинациях роботов-строителей. Администрация решила, что проще дать мне работу, чем проводить аудит. Итак, Пряхин, твоя первая смена. Видишь контейнер №405?

-- Вижу. Он какой-то... вибрирующий.

-- В нем хранится тишина из системы Андромеды. Очень редкий товар. Её закупают богатые цивилизации, которые слишком громко кричат в своих социальных сетях. Твоя задача -- раз в час проверять герметичность. Если тишина начнет подтекать, ты услышишь шум.

-- Какой шум?

-- Шум несказанных слов. Это очень утомительно.

Денис встал и подошел к контейнеру. Он приложил ухо к холодному металлу. Сначала ничего не было слышно. Потом ему показалось, что кто-то шепчет: «Я забыл выключить утюг...», «Я люблю тебя, но это не точно...», «Почему дельфины не носят шляпы?..».

-- Ого, -- Денис отшатнулся. -- Это и есть тишина?

-- Это -- остаточное явление, -- пояснила Люся. -- Настоящая тишина -- это то, что остается после того, как все вопросы заданы, а ответы уже не важны.

Денис вернулся на стул. Он достал Валерку и положил его на колено.

-- Знаешь, Люся, -- сказал он. -- А ведь я на Земле никогда не был в тишине. В VR всегда что-то играет. Либо фоновый эмбиент, либо реклама, либо крики соседей-ботов. А здесь... здесь я слышу, как мои собственные мысли трутся друг о друга.

-- Это опасный процесс, -- заметила Люся. -- Трение мыслей может привести к возгоранию здравого смысла. Рекомендую заняться чем-нибудь монотонным. Например, пересчитать заклепки на стене. Их тридцать четыре тысячи восемьсот двенадцать.

-- Я лучше подумаю о Хромом Джо, -- Денис закрыл глаза. -- Интересно, как он там? Наверное, теперь он -- национальный герой.

-- На данный момент на Земле запущено восемь миллионов симуляций с участием Хромого Джо, -- сообщила Люся, получив доступ к галактическому интернету. -- В четырех миллионах он побеждает, в трех -- проигрывает, а в одном -- возглавляет восстание птиц против людей. Ваша бывшая жена поставила на его восстание все свои сбережения и проиграла.

Денис улыбнулся. Это была первая искренняя улыбка за долгое время.

*

В середине смены зашумел лифт. Двери разошлись, и на склад вышел инопланетянин. Он был маленьким, круглым и носил фуражку, которая постоянно съезжала ему на глаза -- или на то место, где у него должны были быть глаза.

-- Почта! -- крикнул он тонким голосом. -- Где тут этот... как его... Пряхин?

-- Я Пряхин, -- Денис встал.

-- На, распишись, -- инопланетянин протянул ему планшет. -- Тебе посылка с Земли. Контрабанда, между прочим. Еле протащил через таможню. Сказал, что это запчасти для охладителя.

Денис дрожащими руками взял небольшую коробку. Она была обмотана старым скотчем. На боку было коряво написано: «Пряхину. От Петровича. Не жрать всё сразу».

Внутри лежала запечатанная банка соленых огурцов. Настоящих. Зеленых. С пупырышками. И маленькая записка:

*«Здорово, космонавт. Роботы нашли этот зананас в подвале старого склада. Говорят, это урожай 2050 года. Хранился в вакууме, так что не сдохнешь. Ешь и вспоминай родину, дурак. Мы тут с Геной открыли новый бар в VR, назвали "У Пряхина". Профит прет, но пиво всё равно дрянь. Удачи там, среди звезд. Петрович».*

Денис посмотрел на огурцы. Они плавали в мутном рассоле, как маленькие изумруды.

-- Это что, еда? -- спросил почтальон, подозрительно принюхиваясь. -- Пахнет как уксусная атака.

-- Это -- смысл жизни, -- ответил Денис, прижимая банку к груди. -- Хотите попробовать?

-- Избавь меня Галактика! -- почтальон отшатнулся. -- Я дорожу своими тремя поджелудочными. Ладно, бывай, землянин. И спрячь это, а то экологическая полиция решит, что ты хранишь биологическое оружие.

Почтальон ушел. Денис остался один с банкой огурцов.

Он осторожно открыл крышку. Раздался божественный звук -- «Чпок!». Запах чеснока, укропа и рассола заполнил стерильный воздух склада №8/11.

Денис достал один огурец. Он был хрустящим. Настоящим.

Он откусил кусок. Вкус был таким мощным, что у Дениса закружилась голова. Это был вкус земли, дождя, пота и старой доброй человеческой глупости.

-- Люся... это потрясающе, -- прошамкал он, вытирая слезы.

-- Зафиксирован резкий скачок дофамина и серотонина, -- констатировала Люся. -- Денис, вы нарушаете санитарные нормы галактического сектора. Но... черт возьми, это пахнет лучше, чем все мои блоки памяти вместе взятые.

Денис съел второй огурец. Потом третий. Он оставил половину в банке -- на завтра. Или на следующий век.

Он чувствовал себя победителем. Петрович не забыл его. Земля, эта пыльная серверная ферма, всё еще помнила своего единственного изгнанника.

*

Прошел месяц по галактическому времени. Или сто лет по земному -- Денис перестал считать.

Он сидел на своем стуле. Его комбинезон потерся на локтях, а ID-карта была исцарапана. На складе №8/11 всё было по-прежнему: тишина в контейнерах, гул двигателей и Люся, которая время от времени читала ему стихи древних поэтов, которые она находила в глубинах сети.

Денис стал местной достопримечательностью. Иногда к нему заходили инопланетяне из других отделов -- просто посмотреть на «человека, который ест зеленые палки». Денис угощал их рассолом, и они в ужасе убегали, что доставляло ему немало удовольствия.

Он научился находить красоту в малом. В том, как свет маяка падает на пол. В том, как Валерка блестит в лучах фиолетовой звезды. В том, как звучит тишина Андромеды.

Однажды к нему зашел Ку-Ры-Ло. Он выглядел еще более усталым, чем в их первую встречу. Все три его головы имели круги под глазами.

-- Пряхин, у меня для тебя новость, -- сказал он, присаживаясь на край контейнера с вакуумом.

-- Хорошая или как обычно?

-- Как обычно. Твой сектор Ψ-7 официально признан полностью автоматизированным. Больше никакой «биологической проверки» не требуется. Тебя должны были утилизировать как избыточный элемент.

Денис замер с огурцом в руке.

-- И?

-- Но я подделал документы, -- Ку-Ры-Ло посмотрел в сторону. -- Написал, что ты -- неотъемлемая часть системы охлаждения склада. Что без твоего физического присутствия тишина Андромеды начинает резонировать и вызывать головную боль у начальства.

-- Спасибо, Ку-Ры-Ло. Почему вы это сделали?

Инопланетянин отёр все четыре руки о полы пиджака. Левая голова жалобно тявкнула.

-- Знаешь... когда ты сидишь здесь и ешь свои вонючие овощи, мне кажется, что в этой Галактике есть хоть что-то, что не является отчетом. Ты -- моя личная погрешность, Пряхин. А я люблю точные системы, в которых есть одна маленькая, гордая ошибка.

Ку-Ры-Ло встал и ушел, не дожидаясь благодарности.

Денис посмотрел на свою кнопку. Скоро должен был прилететь дрон.

Он понял одну важную вещь.

Денис нажал кнопку. Дверь открылась, впуская свет далеких, равнодушных, но абсолютно настоящих звезд.

Он был Денисом Пряхиным. Гражданином Галактики. Младшим ассистентом пустоты. И он был абсолютно, космически счастлив.

*

В 2148 году по земному летоисчислению в небе над Байконуром-2 вспыхнула яркая точка. Это был не метеор и не ракета. Это был блик от маяка в системе Тау Кита.

Петрович, сидевший на крыше бункера, затянулся самокруткой и прищурился.

-- Гляди-ка, Степаныч, -- сказал он невидимому дворнику, чья голограмма застряла в текстуре забора. -- Пряхин нам подмигивает.

Степаныч, чья программа была повреждена временем, ответил своим единственным звуком:

-- Привет, Пряхин. Опять за своим пойлом идешь?

-- Нет, Степаныч, -- Петрович улыбнулся, глядя в бездну. -- В этот раз он пошел за чем-то получше.