Галактика кривых зеркал

Путь через бездну

Анна вырвалась из липких объятий сна, словно утопающий, с хрипом вынырнувший на поверхность. Сознание возвращалось болезненными рывками: затылок пульсировал свинцовой тяжестью, а внизу живота разгорался тупой, изнуряющий огонь. Тени ночных кошмаров всё ещё витали в пожелтевших углах комнаты, где в серо-жёлтом полумраке лицо ночного мучителя искажалось, превращаясь в нечто зловещее и нечеловеческое.

Сквозь пронизывающий ночной ужас пробивалось иное воспоминание о встрече с ним. Николай… Ветер, насквозь пропитанный яростью шторма, рёв разъяренного моря и его тёплые руки, сжимающие её худенькие плечи с какой-то первобытной силой.

«Наконец-то! — его голос, подобно призыву морской стихии, перекрывал грохот прибоя. — Вы — мое абсолютное безумие, вы — моя заветная вершина! Ради вас я готов низвергнуть небеса и перевернуть мир! Отныне я ваш верный раб, а вы — мой единственный, непреложный закон!»

Анна замерла, не решаясь пошевелиться, пока эхо бурного восторга звучало в её ушах. Но вдруг тошнота, едкая и горькая, подкатила к горлу. Дрожащими руками она нащупала флакон на столике: резкий запах нюхательной соли ударил в мозг, и она вскрикнула.

«Сон? Или безумный осколок яви?» В памяти ещё тлел призрак ночного кошмара. Мозг, словно кровожадный хищник, подбрасывал рваные, алые кадры минувшей ночи. И кровь. Кровь, пропитавшая собой всё сущее. Женщина в ужасе заслонила лицо — пальцы дрожали, но руки, мертвенно-бледные с голубыми прожилками вен, были чисты. Ни единой капли. Но почему тогда так невыносимо остро чувствовался запах железа и студёного страха?

Сознание, подобно птице, взмыло к белому потолку и, закружившись, увлекло за собой рассудок. Она ощутила, как невидимая часть её самой отделилась от тела и, словно бабочка, вспорхнула на люстру, а затем…

Внезапная, ледяная волна, подобно приливу, унесла прочь изматывающую боль внизу живота, оставив после себя лишь звенящую лёгкость, пугающую своей невесомостью. Казалось, гравитация утратила над ней всякую власть. Она не сразу поняла, где оказалась: часть её тела уже парила под самым потолком. Женщина вскинула руки и замерла, взглянула вниз. Там, на ложе, словно ожившая фреска, потускневшая от веков, покоилось тело. Повсюду, будто тайный, зловещий узор, расцветали кровавые следы — на стенах, на зеркале, на туалетном столике.

Внизу, на широкой кровати, застыла женщина с лицом мертвенной бледности. Анна взирала на эту сцену с отстранённым любопытством — так смотрят на актёров, отыгравших свой последний акт. Она взмахнула рукой, и воздух вокруг отозвался прохладным шёлком. Внезапно пространство спальни прорезал ослепительный луч. Маленькая жемчужная искра начала раздуваться и превратилась в горящую белым огнём сферу. Рядом вспыхнула вторая, третья…Белый потолок резко вздыбился, обратившись в зияющий провал, в который устремились десятки серебристых сфер, каждая — пульсирующий отсвет первозданного света. Купол над головой, будто разорванный неведомой силой, мгновенно превратился в бездонную, манящую воронку, проглатывающую белые лучи и поглощающую пространство.

Анна не успела испугаться. В один миг ощутила себя маленькой девочкой, летящей на санках с крутой горы. Но теперь она неслась не вниз, а ввысь, в самое сердце вечности. Ветер иного мира, яростный и неукротимый, взметнул копну её чёрных волос и бросил в лицо. Она перехватила непокорные пряди, собрала в тугой узел. Скорость была неистовой, головокружительной. Сферы-санки неслись, оставляя за собой лишь мерцающие следы. И вдруг, словно могучая морская волна, поглотившая одинокий челн, Анну метнуло в безмолвную, первозданную тишину огромной пещеры.

В призрачном сумраке, разбавленном лишь отблесками невидимого пламени, перед ней вздымалась исполинская громада.

Дакшит! Жестокий и величественный, страж закона, вечный глашатай веры. Статуя, изваянная из самой плоти скалы, казалась живой. В тот же миг, словно эхо из глубин минувшего, вспыхнуло воспоминание: рассказ Николая о его странствиях по благословенным землям Узбекистана, о той ужасающей глиняной голове бородатого идола, что он привез с собой. Но здесь это было не просто изваяние из глины, а сама древняя, архаичная мощь, воплощённая в камне, но ощущавшаяся как живая.

Анна плавно, словно бабочка, коснулась земли, едва взметнув руки. Как только её босые ступни ощутили прохладу камня, отполированного весенними водами, по телу пробежала дрожь. Взглянув на свои руки, она замерла: кожа была гладкой, молодой и сияющей, точно у ребёнка. Взгляд скользнул вниз: на ней была лишь простая белая холщовая рубаха, едва шевелившаяся от жара костра, горевшего неподалёку.

В тот же миг женщина ощущала на лице холодное дыхание горного ветра. Воспоминания о Николае вызвали в сердце тоску, а непонятный страх забился в груди, словно птица, попавшая в силки. В этот миг каменная голова, про которую с таким воодушевлением рассказывал Николай, внезапно заговорила. Женщина взглянула в глаза воина смерти, и его душа наполнилась до краев неприятным, но очень знакомым первобытным страхом. В её сознании смешались образы детства, далёкой юности, которые переплелись с текущими событиями жизни, словно в вихре времени. Всё это мерцало перед её глазами, окрашенное в алые оттенки пылающего огня. Дакшит внезапно отделился от каменной поверхности и повернулся к Анне.

Демон медленно, но с достоинством, склонил свою рогатую голову, признавая её присутствие в этом пограничном мире. Анна почувствовала его мощь. Внезапно резко вспыхнул огонь, и она инстинктивно прикрыла лицо рукой. Когда женщина подняла взгляд на демоническое существо, то заметила, что оно переместилось к краю скалы и теперь манило её к себе. Длинный палец с острым чёрным ногтем, похожим на медвежий коготь, указывал в пустоту, приглашая её подойти.

Анна, вытянув шею, попыталась заглянуть в бездну на безопасном расстоянии, но ничего не увидела. Чуть помедлив, шагнула вперёд. Остановилась и ощутила, как холодный ветер пронизывает её насквозь, не позволяет приблизиться к воину смерти. Глаза Дакшита, полные мудрости и древних знаний, смотрели на неё изучающе, и казалось, способны были видеть самую суть души женщины. Она понимала, что перед ней не просто мифическое существо, а подсказка, которая, возможно, поможет ей понять, что же на самом деле произошло этой ночью.