Галлифрей: Лампочка Судного дня

Полуденное солнце Галлифрея било в высокие витражи зала Военного Совета. Лорд Элегон, второй по старшинству в Совете (а значит, первый по раздражительности), уже третий раз подряд пытался откинуться в кресле — и каждый раз обжигался о раскаленную спинку, словно кто-то забыл выключить встроенный подогрев «для церемониального величия».

Он резко выпрямился, взмахнув широкими рукавами, отчего по залу пронёсся лёгкий ветерок, пахнущий потом и дорогой парчой.

— К чёрту всё, — прошипел он. — Где кондиционеры? Почему здесь невозможно дышать?

Мелкий чиновник в сером мундире с чересчур аккуратными манжетами подскочил, будто его током ударило.

— Мой лорд?

— Я спросил, милейший, — Элегон пощёлкал пальцами, унизанными перстнями, — как вас там… где системы охлаждения? Они что, тоже бастуют?

Чиновник вытянулся во фрунт, но глаза его бегали.

— Лето, мой лорд.

— Лето?! — Элегон возвысил голос до уровня, который обычно приберегал для объявления войны. — Мы Повелители Времени! Мы переписываем законы причинности! А вы мне — лето?!

Чиновник кашлянул в кулак.

— Дело в том, мой лорд… Помните служащего, которого назначили отвечать за Архив Временных Парадоксов? Примерно тысячу триста сорок семь лет назад?

Элегон моргнул.

— Нет. И не хочу помнить. При чём тут Архив?

— Он вкрутил лампочку, мой лорд.

Зал замер. Даже солнечные блики, казалось, остановились на мгновение.

— Прекрасно, — процедил Элегон. — Лампочка. И?

— Она горит непрерывно с тех пор. Всё это время.

Элегон медленно опустился обратно в кресло, на этот раз не замечая жара.

— И что… из этого следует?

Чиновник щёлкнул по планшету. Над столом развернулась голограмма — золотистая цифра, от которой рябило в глазах. Счёт начинался с единицы и заканчивался где-то в районе тридцати нулей.

— Шестьдесят ватт, мой лорд. Шестьдесят. За тысячу триста сорок семь лет, семь месяцев и одиннадцать дней. С учётом пени за просрочку, налога на сверхпотребление энергии в зоне вечности, сбора за использование осветительного прибора вне лимита Архива, межвременного НДС… — он сделал паузу, будто пробуя слова на вкус, — и, разумеется, сложных процентов. Казна автоматически списывала средства. Каждый час. Каждую секунду. А потом… брала кредит у самой себя, чтобы покрыть предыдущий долг.

Тишина в зале стала осязаемой, как влажный жар. Элегон сглотнул.

— То есть… кондиционеры отключат?

— Кондиционеры, мой лорд. Системы жизнеобеспечения кухонь. Подогрев ванн. Автоматических садовников. Иллюминацию в садах размышлений. Всё, что не считается критически необходимым для обороны. Через… — он сверился с экраном, — сорок семь часов.

Элегон открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— А эту… лампочку… можно выключить?

— Теоретически — да, мой лорд. Но требуется печать Совета и допуск Хранителя Архива.

— Назначаю вас Хранителем, чёрт побери! — рявкнул Элегон. — Немедленно! Идите и выключите эту проклятую лампочку!

Чиновник вытянулся ещё сильнее, и на минуту показалось, что у него сейчас хрустнут позвонки.

— Постараюсь оправдать высокое доверие, мой лорд.

Он уже развернулся к выходу, когда стена напротив озарилась красным. Голографический экран во всю высоту зала вспыхнул. Механический, лишённый всякой интонации голос прогремел:

— ПЛАНЕТА БИНАРНОЙ СИСТЕМЫ ГАЛЛИФРЕЙ! ПОДЧИНИТЕСЬ ИЛИ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ!

Элегон медленно выдохнул.

— Кажется, у нас появились проблемы поважнее, чем одна лампочка… — он посмотрел на голограмму с долгом, всё ещё висящую над столом. — …или нет?

Флот Далеков вынырнул из гиперпространства, занимая место на орбите. В примитивных хрониках прошлого такое событие описали бы как величественное явление: небеса, объятые гулом, и стальные тени, затмевающие солнце. Однако в реальности космос хранил гробовое молчание, а любой звук мог доноситься разве что из планетарных репродукторов.

Истинная картина была куда более расчётливой: корабли появлялись постепенно вдали, невидимые невооружённому глазу. Они немедленно вступали в сложное стохастическое движение, подобное броуновскому, что должно было затруднить наблюдение и прицеливание. Известно также, что Далеков не укачивает, а их система пищеварения идеально приспособлена к перегрузкам.

Среди этого танца дрейфовал флагман. Внешне он ничем не отличался от остальных кораблей, но внутри находился «мозг» операции — Далек-адмирал Тензор. По сути, Тензор работал гигантским модератором чата: его задача состояла в интегрировании потока нытья подчинённых для получения важных данных и, наоборот, в дезинтеграции потока команд вниз по иерархии флота. И да, важный момент: он не стал устраивать чаепитие по случаю прибытия, а сразу приступил к переговорам.

— Входящая заявка получена, — последовал сухой ответ с планеты.

Адмирал Тензор понял, что его просят подождать. Он был действительно очень терпелив, но брать талончик в электронную очередь не собирался.

— Требую предоставить интегральное решение по заявке в течение двух оборотов планеты, начиная с данного момента! — полетел на поверхность ультиматум Тензора.

В зале Совета повисла звенящая тишина. Лорд Элегон устало потёр висок, медленно вздохнул и обратился к собравшимся, всё ещё глядя на погасший экран связи.

— Коллеги, — произнёс он голосом, полным вековой скорби. — У нас входящая заявка на тотальную аннигиляцию. Прошу внести это в протокол. Предлагаю следующий регламент: отправить им формальную отписку, способную вывести из себя кого угодно, и тем самым выиграть время. А теперь к главному: обсуждение бюджета на будущий квартал, включая статью «Отражение атак».

Обсуждение началось с сущего пустяка — то есть с нуля.

— Ваше Превосходительство, — подал голос Лорд-Казначей, теперь уже бывший «мелкий чиновник», вернувшийся к столу. — Согласно данным аудита, в бюджете нет средств. Точнее, на счетах числится 0,05 кредита.

В зале повисла неловкая пауза. Тишина стала такой плотной, что казалось, снаружи послышались голоса сверчков.

— Восхитительно отвратительная новость, — лорд Элегон изобразил руками воображаемую доску. — Представьте себе шахматную партию, в которой нам ставят шах, а мат ставим мы сами себе. Это новое, свежее направление в стратегии!

Советники зашептались, и гул начал нарастать. Элегон поморщился.

— Так, докладывать в самом высоком темпе! Иначе я буду вынужден инициировать Протокол Веерного Доклада, а моя голова и так уже болит.

Из Большой Энциклопедии Галлифрея:

Веерный доклад (сленг. Time-Fan, науч. Relatio Fanorum).

Точных подробностей механизма нет, но, по слухам, Лорд Времени принудительно расщепляет локальную реальность, создавая десяток параллельных потоков. Визуально процесс напоминает раскрывающийся веер. Всё это позволяет выслушать всех докладчиков одновременно (когда веер схлопывается).

Побочный эффект: Знания обрушиваются на голову мгновенно, вызывая острый приступ мигрени и настойчивое желание уволить всех присутствующих во всех вариантах будущего.

Угроза подействовала. Информация стекалась в центр стола с пугающей скоростью. Элегон прикрыл глаза, впитывая данные, и спустя мгновение поднял руку, прерывая поток.

— Достаточно, — он потёр переносицу и начал сам зачитывать пункты протокола, чеканя каждое слово как приговор. — Картина складывается следующая.

Первое. Множество регионов уже обесточено, что делает невозможным поднятие планетарных щитов.

Второе. Запас нейтрализующих торпед имеется в достаточном объеме, но... — Элегон с отвращением посмотрел на данные, — из них только часть в активном состоянии. У нас закончилась подписка на лицензию активации боеголовок. Требуется срочная закупка ключей шифрования.

— И причина всего этого безобразия? — он обвёл взглядом притихший Совет. — Дыра в бюджете. Та самая, вызванная накопительным эффектом долга в Архиве. Все эти проценты, пени и инфляция за полтора тысячелетия превратили счёт за электричество в астрономическую сумму. Ирония в том, что весь этот крах спровоцирован единственной лампочкой, которую забыли выключить в те времена, когда даже погода не доставляла беспокойств.

— Какое интересное совпадение, — продолжил Элегон, кивнув на экран баланса. — Сумма остатка — 0,05 кредита — в точности совпадает со стоимостью той злосчастной лампочки. Это несгораемый остаток. Им больше ничего нельзя оплатить, потому что ничто во Вселенной уже не стоит так мало.

— А нельзя ли отправить экспедицию в прошлое? — робко спросил кто-то в задних рядах. — Просто вернуться и выключить её?

— Это исключено, — парировал Лорд-Казначей, даже не поднимая головы. — Момент включения этой лампочки, к несчастью, стал фиксированной точкой во времени.

— Но это же просто лампочка! — возмутился голос.

— Она, то есть эта точка, внесена в наши отчётности и влияет на множество других фиксированных точек, — неумолимо продолжал Казначей. — Чтобы согласовать все эти изменения, потребуется огромное количество времени и, естественно, средств на оплату сверхурочных отделу хронокоррекции. Это нерентабельно и выйдет даже дороже, чем сам долг.

— К тому же это лишний риск, не все экспедиции успешны, — подвёл итог лорд Элегон, закрывая тему. — Предлагаю запросить внешнюю поддержку. — Он помялся и нехотя добавил: — Видимо, нужно поднять архивный файл и найти его. Как там его?.. — Он мучительно искал слово. — Ну, этого сумасшедшего… с будкой.

В зале послышался ропот...

— Это смертельно опасно, он же хуже Далеков! — воскликнул кто-то.

— У нас нет выбора, — мрачно парировал Элегон. — И параллельно нужно направить запрос на кредитование любым доступным источникам финансирования.

На этом заседание было окончено, и все поспешили пить чай, пока энергию не отключили и в чайниках.