Гарем

Команда

...Нет, ну твою же дивизию! Мне как — себя поперчить-посолить, да на блюдечке предложить? Или, еще слегка помучиться? Да что б всю их контору разодрало и торкнуло, стратеги многолапые! Это с кем я врага побеждать должен? С этими? Бабский спецназ, бей своих что б чужие боялись...

И ведь никуда не денешься! То есть, хоть ной, хоть пой, а «сел на цепь, так больше не вой».

Словом, жить мне осталось (да и им, если уж на то пошло!) ровно до того момента, как закинут наши тушки в даль несусветную, в разведку глубокую, в самый-самый вражеский тыл... Где рыломордые и учуют наш запах — запах страха и безнадеги! И тогда — капец и амба, дорогой Пашниколаич! Выбирай, что там для души приятственней — либо замаринуют, как у них там по старинке положено, то есть: — скинут в яму со специями, в приправу из горитравки и с соусом из тухлого рыбоящера, чтобы хорошенько пропитались-прокоптились... Или, по новомодному — просто и незатейливо насадят на кол и оставят прожариваться при трехлунном сиянии. (Говорят, их этому наши и научили!) В общем, что в лоб, что по лбу — одно сплошное попадалово...

...Примерно так, если не вдаваться в подробности и чисто «конкретные» междометия, я прокомментировал женскую свору, мнущуюся поодаль в ожидании моего вердикта. Да только выбор, собственно, уже был сделан, и, — печаль и увы! — вовсе не мной! Новобранцев предоставил Верховный совет Улья, а уж из их числа шунбека и сделала набор. Это мне Лури сама заявила. Как обычно, со своей непробиваемо-невозмутимой уверенностью — типа, там, наверху (внизу?), знают, что делают.

Ага, как же! А то, что мне с этими перепуганными девчонками, в бой идти — это как?

Делать нечего... Сплюнув, я сделал Лури жест — валяй, подруга, ты их выбрала — ты их ко мне и веди, знакомиться будем!

Она лишь слегка повела раскосыми глазами — и весь этот разношерстный строй мигом выпрямился, выровнялся, и четкими шагами приблизился на более сносное расстояние — как раз, чтобы и начальство видеть, но и соблюдая дистанцию... Вышколили, крыть нечем! Еще бы знать — а что умеют?

Лури, считывающая мои мысли, словно свои собственные, нарисовалась рядом, но чуть позади — мол, вот ваш начальник, а я так... «не пришей кобыле». Зам, или начштаба — если есть такая должность в местной войсковой иерархии, как, собственно, и само войско — для обозначения всей нашей веселой компашки. Я мрачно кивнул -субординация, с этим здесь вполне серьезно.

— Начнем?

— Зеленая, — Лури говорила тихо, но я слышал каждое слово. — Возраст — примерно тридцать ваших, земных лет. Общее время жизни — до ста пятидесяти. Почти не стареют, умирают не от болезней, а нервного истощения. Как бойцы — не считаются элитой, средний показатель, однако, очень выносливы, могут долго обходится без еды и воды, задерживают дыхание, прекрасные пловцы.

— Само собой... — буркнул я, всматриваясь в ближайшую, из представляемых. О «Зеленых» я уже был наслышан — почему-то их перебрасывало через портал лишь за малым реже, чем самих землян. В моем случае, можно бы и сказать — землячек... Но, как раз таких, я что-то не много заметил. Что-то не жалуют их местные порталы...

Впрочем, «еще не вечер» — если количество моего взвода не соответствует установленным нормам, Лури шустро сообразит, кем его дополнить. И, чем черт не шутит — может и приведет сюда пару обычных девушек, а не представителей космообитаемых миров...

— ...Знает целебные травы, искусна в маскировке. Чрезвычайно ловка и опасна в рукопашном бою. Врожденная способность к регенерации. Из врожденного оружия — пальцы.

— Пальцы?

Лури нисколько не смутил мой тон.

— Пальцы. Твои — мягкие. Ее — жесткие, в момент напряжения способны затвердевать, как кость гривоящера. Может воткнуть в живот обычному человеку и вырвать ребра, без всякого ущерба для себя.

— Это все? — я спрашивал без интереса. Все основные способности зеленых хорошо известны, ничем новым она меня удивить не могла — ну, разве что, полным знанием законов гравитации, стажем космических полетов, или, что и вовсе невозможно — быть вегетарианкой, что на их планете даже и не рассматривалось в плане вероятностей. На планете Зеленой, есс-но... Здесь, как раз, сплошные травоядные — и Лури из их числа.

— Все. Прошла общую подготовку. Чухерь, Ангой, Устач, — Лури произнесла местные названия колюще-режуще-ударного оружия и скучающе посмотрела вдаль. А чего смотреть? Сама знает — от этой, так называемой подготовки, толку, как от козла... не скажу, чего.

— Зеленая — имя?

— Зауринг-Енгерунг-Унгариянг-Унгри. Ты не запомнишь...

Я кивнул. Действительно — язык сломаешь. Зеленая — и зеленая... Благо, кожа у нее, и в самом деле, что свежая травка на газоне. Волос практически не имеет, хорошо, хоть не ребристая — как у настоящего крокодила! И зубы — кто-то говорил, что они кусают не хуже породистой овчарки. Интересно — врут? Ладно, потом спрошу... или нет, ну его! Врут, конечно! Лицо нормальное, не совсем человеческое, конечно, но привыкнуть можно. А привыкнешь — так и сам догадаешься, что в такой челюсти огромных клыков не спрятать. Все, с этой разобрались.

— Зау... гри. К черту! Будет — Зангри! Минусы?

Лури слегка сморщила носик — по ходу, ей не сильно хотелось расписывать возможные неприятности с приобретением первого кандидата. Но я ждал ответа...

— Плохо выносит холод. Реакция замедляется.

— И все? Теперь точно — все?

— Все.

Лури явно лукавила. Я и без нее знал, что при перепадах температуры в сторону похолодания, зеленые, в другое время вполне себе нормальные бойцы, становились вялыми и слабыми, что при довольно частых студеных ветрах приграничья могло поставить весь отряд в рискованное положение. Впрочем, что толку настаивать? Если Лури не хочет говорить — не скажет. Я еще раз окинул взглядом стоявшую истуканом женщину — вполне себе миловидная, можно сказать — симпатичная... На их лад. Вот только кожа местами покрыта чем-то, вроде чешуек, за ушными раковинами — подобие жабр, а глаза, столь трепетно следящие за моими — способны закрыться не только ресницами, но и прозрачной пленкой — словом, предки изумрудной красавицы, не так давно были самыми настоящими крокодилами...

— Следующая?

— Малышка... Дуобо. Мой фарг хотел узнать вначале имя?

— Не прикидывайся... — Я сплюнул на землю, чем вызвал в ее глазах вспышку гнева. А нефиг... моя башка — и мысли мои. Повадилась, блин, поперек батьки...

Лури, совладав собой, бесстрастно продолжила:

— Ее планета по всем параметрам похожая на вашу. Собственно, и формы жизни примерно идентичны.

— И на кой ее взяли? — мой тон не предвещал ничего хорошего. Кем-то данное ироничное прозвище — Малышка! — говорило само за себя. В самом деле — какой прок от этой гороподобной бабищи, с мясистыми губами и отвисшими щеками? Да в ней два с половиной метра чистого жира! Она, что, будет запугивать энлоргов своим видом? Ага, как же... Вот как раз ее первой и схарчат, и даже добавки не попросят — одной хватит, чтобы целую стаю накормить!

— Очень сильная.

— И все?

— Очень сильная, — Лури стояла на своем. — На смотринах порвала руками двух соперниц... В куски.

Я вздохнул. Мало того, что эта туша пялила на меня свои свинячьи глаза, так еще и убийца... Впрочем, чего я взъелся? Они все — убийцы. Это я знал хорошо — Лури не привела бы иных. Даже, если захотела — что само по себе невозможно. Совет Трех Встречающих оставлял в живых только тех, кто смог выжить — словесный каламбур, но предельно точный. И, лишь из их числа шунбека могла набрать для своего командира отряд. Вот и набрала... Собственно, исходя из своих предпочтений и того, что осталось в фильтрационном лагере. Лучших расхватали еще до меня — у кого шунбеки с «лапой». А моя... Моя принципиальная. И, чтобы это понять, мне в ее мозги лезть необязательно. Вот и пожинаем плоды хорошего воспитания. Чужого...

— Ну, и?

Лури повела плечом:

— Совет так решил.

— Ага. А я — типа стой смирно и не вякай?

— Ты знаешь правила, командир.

Спорить с шунбекой — себе дороже... Я вздохнул и повернулся, к молча стоявшим новобранцам — или, как их там — новобранкам? А какая ...нать, разница? Нам тут не склонения моего родного языка изучать — все одно, или всем вместе с врагом бодаться, или, сдохнуть, при первом же столкновении!

— Особенности?

— Не имеет. Ваши планеты одинаковы по развитию, но ее — более крупная. Соответственно, несколько иные размеры... Во всем прочем — никаких различий. Возраст — двадцать два года. Аналог вашему летоисчислению почти полный. Живут столько же, как и на твоей земле.

— А развитие? В смысле — что у них там сейчас?

Лури слегка задумалась, про себя просчитывая не совсем обычный вопрос... Но догадалась быстро:

— Можно сказать — бронзовый век. Прежние родоплеменные сообщества рухнули под ударами варваров, новые еще не образовались. Все воюют друг с другом.

— Да? А на их... земле, или как там ее? Женщины к оружию допущены? Или, удел мужчин, как и у нас?

— Везде по-разному. Дуобо предназначалась в жрицы девяти светил, и с оружием практически не знакома.

Я конкретно психанул:

— Вай мэ? И что, мне ее впереди отряда, типа тарана использовать? Жаль, крепостей не предвидится!

— Она сильная. — Лури снова сделал упор на ее физической мощи. — Очень. Это их особенность... женская.

Шунбека опять что-то темнила, явно. Но пытать свою помощницу — бесполезно. Скорее уж она меня самого по косточкам разложит.

— Спасибо. Удружила. Валяй дальше.

Лури чуть поджала губы. Самую малость — мимика у нее была не наша , так что с непривычки легко перепутать с обычной ухмылкой. Но она, насколько я знал, вообще не умела улыбаться. Плохо у них с юмором... если точнее — его у них просто нет.

— Сестры-близнецы. Планета так называемой, если по вашему — «кошачьей» расы. Название все равно ничего не скажет, а тебе так будет понятней.

— Да уж, вижу... — Я, и в самом деле, видел. Три девчонки, похожие друг на друга, как две капли воды, и, еще больше — на вставших на задние лапы, огромных кошек. Впрочем, на людей они тоже походили... Остроконечные ушки, с кисточками, как у рыси, гибкие, грациозные тела, без капли лишнего жира, кожа, цвет которой едва проглядывается сквозь короткую, тщательно вылизанную шерсть... Друг дружку вылизывают, что ли? Так... а хвосты? Нету?

Лури, без зазрения совести, продолжавшая копаться в моих мозгах, подсказала:

— Только рудимент. Чем длиннее — тем сильнее особь. И страстнее... в делах размножения вида. Ходят на двух ногах. От предков — быстрая реакция, способность видеть в темноте, бесшумность передвижения, могут прыгать на очень большое расстояние с места. В бою всегда держаться вместе — потому и выжили.

— А еще? Что еще могут? — Я спрашивал не из праздного любопытства. Нужно ведь понимать, чего мне ожидать от этих испуганных сестричек? Не гладить ведь их мне сюда привели... и мурлыкать. Хотя, что-то этакое, Лури мне там говорила, но я пропустил мимо ушей. Да и любой бы пропустил, узнай, что его занесло черт знает куда, откуда нет выхода, да еще и с выбором — либо, геройски сражаться за прекрасно-великий Улей, с перспективой быть съеденным коварными и злыми энлоргами; либо — отказаться и пойти на корм местному зверинцу, зато сразу, и без мучений. Богато, надо сказать...

— Искусны во владении метательным оружием, маскировке. Чуют врага на расстоянии. Могут общаться посредством запаха. В схватке используют когти, которые выпускаются из подушечек пальцев. Выносливы. Живучи.

— Ладно, не повторяйся. Хватит... все одно — толку с них... Срок жизни?

— Всем — по четырнадцать-пятнадцать твоих, земных лет. По их меркам — уже вошли в возраст, пригодный для воспроизведения потомства. Общий срок жизни — не более сорока. Несмотря на всю приспособленность, почти никто не доживает... Опасная планета.

— Минусы?

— Не имеются.

— Дальше... — буркнув сквозь зубы, я опустил голову. Несправедливо... Какая-то «зелень», с трудно запоминающимся именем, живет впятеро больше, чем эти милашки. Хотя, мой собственный, человеческий срок, тоже уступает, но, хоть не такой короткий.

— Феруза. Совет не стал настаивать на кличке, или прозвище. В виду того, что она с твоей планеты — было принято решение отдать ее в наш отряд без лишних испытаний.

— Да ну? Землячка? — Я вскинул голову. И как раньше-то, не рассмотрел? Вот что значит, заранее настроился на кого угодно, только не из своих!

Девушка оказалась весьма молоденькой, с почти прозрачной талией — а еще говорят про свисающие животы восточных гурий! Однако, что-то меня смутило...

— Чтобы одиночество скрашивала? Гуманисты, мать вашу... Тебе лет сколько, Гульчатай?

— Я — Феруза! — Смуглянка не прятала взгляд и смотрела дерзко.

— Так и я не товарищ Сухов. Куда попала, понимаешь?

— Да. В царство джиннов! — Она отвечала коротко и по существу. Что ж, уже неплохо... хоть не воет. Фарги-коллеги, рассказывали — в иных отрядах, выжившие новобранцы порой сходили с ума от безысходности. А что толку — выть? Домой не отпустят... Так, чего это я распереживался — красотка задела? А она, надо признать, выглядела очень даже неплохо — настоящая восточная гурия! И шальвары полупрозрачные, и платочек на плечах, и хна на ладонях! И все это — после общего лагеря для прибывших, и процедуры выживания? Да как ей удалось-то? Вспомнив об «процедуре», я поежился — не расслабляться! Девочки, сколь бы лет им ни было, и откуда их не набрали, прошли такой отбор, который мне и в дурном сне не предвиделся. Так что, за этой симпатичной мордашкой могут скрываться очень острые зубки... кстати — а почему одежка такая, явно киношная? Или... мать моя женщина! Тоже, с «иного» времени?

— Ты догадлив, мой фарг. Великая мать отложила с ее появления всего две кладки — но она сама провела в вечности почти сто лет назад, если считать по вашему летосчислению. Феруза — дочь торговца, предназначенная в жены его компаньону. Очень не хотела замуж... Остальное ты уже понял.

— Понял, понял... — Я не спорил. Конечно же — понял. Эх, девонька! Может, за широкой и жирной спиной азиатского бая, ты осталась в большей безопасности? Здесь ведь плов да халва, не предвидится... Хотя, сто лет, говорите? Там как раз большая смута подходила — первая мировая, революция и все прочие удовольствия. И гражданская, а вместе с ней — басмачество, от которого, ой как много кровушки пролилось. Короче, занесло эту Гюльчатай, аккурат перед весьма большим беспределом... и занесло, как бы не хуже. Из огня — да в полымя.

— Подготовка? Ну, хоть что-то... не за красивые глазки ведь ты ее взяла? А про родственность, мол, почти землячка — не заливай. У меня на планете и народов и наций — дофи... Много, в общем. И там мы, друг для друга такие же чужие, как эти кошечки — для этой великанши.

— Лук, нож, кнут, метательные звезды. Дома...- смуглянка ответила самостоятельно, не запнувшись ни на секунду! — мастер Чен учил искусству страны Цинь.

— Чего? — Я ошалело уставился на ее лицо. — Какой мастер Цинь? Ты вообще — чья дочь? Я, хоть историю и не досконально знаю, однако, кое-что помню! И совсем не уверен, что обычные узбечки-таджички, сплошь и рядом занимались изучением кун-фу или каратэ. А ну, колись давай!

Феруза непонимающе вскинула глаза. Я справился с собой (хоть здесь все друг друга понимают) но сленг — это сленг, и уже более спокойно добавил:

— Говори — как получилось, что ты училась не шитью, или умению готовить, а ремеслу уличного бойца? Только не утверждай, что собиралась стать пехлеваном — вот в это точно не поверю!

— Отец мой, достопочтенный Саид, служил старшим конюхом при дворе бека Ахматулло, а у него садовником был раб из страны, где восходит солнце. Они подружились... Мастер Чен говорил — раз у тебя, Саид, нет сыновей — кому ты оставишь дом свой и землю? Позволь мне обучить твою дочь — у нее быстрые глаза и цепкие руки, из нее получится хороший «мастер дракона». Отец долго не хотел давать своего согласия... Все соседи, узнай об этом, стали бы на него косо смотреть. Но потом я заболела, и мастер Чен, получив с приходом ференги-урусов, свободу, увез меня в дальний кишлак. Полгода он поил меня травами и колол иголками. Но лечение заключалось не только в этом... Чен досточтимый, сказал так — или я научусь владеть своим телом и смогу снова встать на ноги, или умру молодой, но сгорбленной, как древняя старуха. Я научилась владеть телом!

— На практике применять приходилось? В ситуации?

— Она убила землянку, — Лури смотрела сквозь Ферузу, — Потом сломала спину Згие. Последняя — с планеты Зеленой. Ты видишь только внешнюю оболочку, мой фарг.

Спрашивать дальше не хотелось. Такая красивая... готовый персонаж для восточной сказки. И уже — два трупа на совести. Но Лури истолковала молчание как продолжение:

— Ей семнадцать.

— В строй.

Феруза мгновенно отошла назад. Я повернулся к следующей. Вот уж, совершенно не на кого непохожая, и, одновременно, словно срисованная для фильма фентэзи...

— Нифаель-фо. Четырнадцать земных лет. Одинаково по вашим и их меркам. Советотдал ее нам для твоего удовольствия. К боевым действиям профнепригодна.

— Там издеваются, что ль?

— Не мне оценить действия совета. И не тебе, мой командир...

Обойдя девочку со всех сторон, я угрюмо спросил:

— А как лагерь? Как она его прошла?

— Не проходила. Переливчатые, во избежание гибели, не подвергаются обязательной процедуре. Попадают очень редко, ценятся за нежность и ласку к своему господину.Тебе понравится.

— Мне? — Я оглянулся на Лури, узкие губы которой лишь на миг растянулись в какой-то язвительной полуухмылке. — С ума сошла? Ей всего четырнадцать? Ваш совет, что, это в расчет не берет?

— Берет, — ухмылка исчезла, но уверенный тон — нет. Лури не так просто было заставить выйти из себя. — Переливчатые живут долго, почти как Згии. С возрастом становятся только краше. Преданны, понимают голоса зверей, сливаются с окрестностью, способны перемещаться по воздуху... на короткое расстояние. Умеют вылечивать раны.

— Это уже что-то... Так, оставим фею...Нифу?

— Ты почти угадал, — Лури кивнула. — Они признаны как феи — в вашем мире. Можешь так и звать. Да, могу уточнить — на твоей земле разве редкость, когда девочек отдают в жены в таком возрасте?

— Ага, у Ферузы спроси — как они этому рады... Все, проехали. А эта?

— Ан,гой. С единственной обитаемой планеты, находящейся у двойного черного солнца! — Лури замолчала, давая мне возможность самому оценить ее приобретение. Я растерялся — рассмотреть представленную «женщину» не получалось. Издали она казалась просто темной. Вблизи — черной, словно сама ночь. Наиболее подходящее определение — симбиоз индеанки с Дикого Запада, но окрашенной в угольный цвет. Черным было все — кожа, волосы, лицо, ладони, и, самое жуткое — глаза. Белки не просвечивали совсем — я скорее угадывал, что она смотрит, так же, как и я. И все это расплывалось, мешая увидеть четкие очертания...

— Рассказывай.

— Земной аналог возраста — тридцать четыре года. Свой — сорок пять-сорок семь. По вашим меркам — живут до ста лет. Стареют, слабеют, болеют — как и вы. Чем хороша — увидеть невозможно. Их, местная особенность... Владеют психоэнергетикой. Ментальная сила удара способна свалить с ног жука-троерога. Запас — на пять-шесть ударов. Средней величины Энлорга такой удар убивает на месте. Если попадет...

— А с какого расстояния она может убить?

— Десять-двадцать шагов. От дальности и сила.

— Ясно... подробностей, так понимаю, не будет? Ну и славно! И, кто остался?

— Хоичи. Женщина-демон.

Можно было не спрашивать... Последняя из строя сделала шаг вперед, и я инстинктивно отшатнулся. И не мудрено — на буквально высеченном из камня, морщинистом лице, ярко горели огненно-красные зрачки, спутанные волосы колтуном висели до самых ягодиц, а на голове, выше ушей, торчали два рога... Ни дать, ни взять — бес женского полу!

— Сколько?

— Двадцатьчетыре. Если, по-вашему. Собственных — сорок пять. Очень редкая особь. Очень опасна...

— Чем? — Я не отрывал взгляда от женщины.

— В моменты гнева становится неистовой, ближайшее определение для тебя — берсерк. Не чувствует боли, жалости, убивает всем, что попадется под руку — или, просто руками! В лагере не была — у нас знают, что женщины-демоны не нуждаются в подготовке.

— Хоть что-то...

Лури слегка смутилась, что уже выглядело подозрительно. Я сразу заподозрил неладное...

— Ах, вот что... Ну и что скрыл от меня, высокий совет? Ты уж говори, не стесняйся! Раз вся группа — не пришей кобыле хвост! — то и эта демониха, должно быть, тоже с изъяном?

— Она утеряла связь с предками... Так происходит со всеми особями их мира. Две группы, в которые она попала, были уничтожены эрлонгами. Она вернулась одна. Как и почему — ответа не получили. Все, кто имел дело с «демонами», утверждают — женщины этого вида, в бою не разбирают на своих и чужих... и убивают, когда в них просыпается желание убивать. Совет предполагает — вторая группа была перебита ей уже на подходе к границе. Доказательств нет.

— Браво... Ты рекомендуешь мне взять в отряд, своеобразный нож в спину? Очень замечательно!

— Совет постановил — если откажешься, ее направят в лагерь... На стенды для тренировок новобранцев.

— А мне, стало быть, следует ее пожалеть, да? С какого...?

Я вдруг заткнулся и еще раз устремил взгляд на каменное лицо женщины-демона. Очень интересно смотрит, ну-ну...

— Понятно. Хорошо, беру. На этом — все?

— Все.

— Однако... а как же священное число? Отряд должен насчитывать тринадцать воинов — или я не прав?

— Мой фарг может подать жалобу... но выбирать было не из кого. Все, кто остались в лагере — слабы и не готовы идти в северные леса.

— Класс! Мало, что половина из этих — девочки-малолетки, так еще и банда неполного состава... О,кей, все свободны.

Лури сделала знак — новобранцы спешно отступили назад. После этого я обернулся к своей Шунбеки:

— Лури...

— Мой господин?

— Что дальше?

— Время на привыкание-знакомство, получаем задание, идем в приграничные земли.

— И...?

— Выполняем. У господина есть сомнения?

Сомнения? Я едва не был готов рвать и метать! Останавливало то, что я знал — проявление подобной слабости будет расценено Лури, как неспособность к руководству группой. Соответственно — на ее усмотрение и доклад совету. А там... Могут и лишить командования. Исход предугадывать не нужно. Кто не сдюжил — пошел на корм. Фарги, хоть и не часто, но попадают в расход — а на их место всегда придут другие. Найдут, кем и меня заменить. Ну а тем же новобранцам (новобранкам?) — без разницы...

— Подготовки — ноль. — Я взял себя в руки. — Опыта нет. Единственная, кто хоть что-то умеет — узбечка. Или таджичка — что сути не меняет. Все они бились, в лагере, за страх и свою жизнь — в настоящем бою этого мало. Не одно и тоже — загнать крысу в угол, где нет выхода, чем ситуация, в которой нужно проявить и умение, и мужество.

— Они не крысы. Они — твой отряд. Я просветила их... мой господин полагается на свою Шунбеки?

Я прикусил язык. Просветила — это, надо полагать, залезла в мозги. Мои мысли она читает как свою записную книжку, разве что в загнутые поля не залазит. А уж испуганных девчонок просветить — для самой слабой из жительниц Улья, вовсе не проблема. Телепатки, что б их...

— Полагаюсь. Твой выбор — твое право.

— Шунбека не делает ничего без одобрения господина.