Гармония мироздания

— Вы позволите… — сказал первый, осторожно снимая фуражку и ставя на стол бутылку, запотевшую, как честный трудяга после смены. — Не побрезгуйте. Вода огненная, но мысль от неё, знаете ли, делается прозрачной.

— Мысль, милостивый государь, — ответил второй, разливая по гранёным, — всегда прозрачна. Мутнеют только слова. А слова, как известно, требуют смазки.

Они чокнулись негромко — без удали, но с уважением к делу.

За окнами текли две реки.

Одна — настоящая, чёрная, тяжёлая, с редкими огнями на том берегу.

Другая — небесная, рассыпанная холодным молоком звёзд.

— Вот скажите мне, — начал первый, после положенной паузы и ломтя чёрного хлеба, — отчего это всё так устроено?

Сначала, понимаете ли, одни шарики — протоны да нейтроны. Скука смертная.

А потом глядишь — уже человек сидит, рассуждает о звёздах и закусывает селёдкой.

— От неравновесия, — строго заметил второй. — Вселенная, сударь, терпеть не может покоя.

Ей подавай градиенты, потоки, различия.

Там, где течёт энергия, там непременно заведётся порядок.

А где порядок — там уже рукой подать до философии и долгов.

Они выпили снова.

Водка пошла мягче, разговор — глубже.

— Недавно ведь нашли, — продолжил первый, — в космических камнях всякую органическую премудрость.

Аминокислоты, нуклеобазы… чуть ли не готовый рецепт человека.

Выходит, мы не тутешние? Осеменили нас, стало быть.

— Панспермия, — кивнул второй с достоинством. — Слово красивое, почти как «пенсия».

Но я вам скажу иначе.

Материя, братец мой, — существо деятельное.

Её только оставь в покое на пару миллиардов лет — она сама соберётся в кого-нибудь думающего.

— Значит, не чудо?

— Чудо, — возразил второй. — Но закономерное.

Как весна после зимы.

Как то, что бутылка рано или поздно опустеет.

Они посмотрели на стол.

Бутылка действительно заметно полегчала.

— Тогда выходит, — задумчиво сказал первый, — что разум — это просто способ Вселенной посмотреть на саму себя?

— А ещё способ попросить взаймы, — уточнил второй. — Не идеализируйте.

Они рассмеялись тихо, по-стариковски.

Снаружи шёл редкий снег, хотя был ещё только октябрь.

Реки текли каждая в свою сторону, но звёзды отражались в обеих.

— За сложность, — предложил первый.

— За то, что она неизбежна, — поправил второй.

Они выпили.

И стало им вдруг ясно и спокойно, как бывает только в те минуты,

когда огромные законы мироздания

совпадают с простым человеческим согласием

налить ещё по одной.