Гарри и Деревенский гоблин. ( Первая глава второй части)

Часть Вторая

Чудовище в клетке

«Боль хочет, чтобы ее чувствовали».

Надпись на дверях административного корпуса, ныне заброшенного.

«Оставьте всякую надежду, вы, входящие.

Заключительная фраза текста над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.

Глава 1

Санитары, «вязки» и Урод.

Тяжело дышать. Толи вонь мешает вдохнуть, толи кто-то с силой давит на грудь. Возможно, и то и другое. Пахло дохлятиной и плесенью. От этого запаха воротило внизу живота.

Что-то коснулось ноги. Гарри запаниковал. Он чувствовал себя заплывшим слишком далеко от берега ребенком. Снизу что-то было, оно проплывало в мертвой тьме и временами касалось юного волшебника. Еще было холодно и белые вспышки доставляли жуткую боль. Там, в глубине этих вспышек, нечто маленькое вертелось и кружилось. Гарри пригляделся. Это был голый профессор Вырвихвост. Гарри дернул головой, и седовласый карлик исчез.

После этого пришла полная непонятных звуков тьма. Она не продлилась долго.

Постепенно, те звуки, доносившиеся издалека, становились все громче и Гарри даже мог разобрать голоса. Но Гарри не знал языка, на котором говорили люди, слова были грубыми, резкими и больше походили на ругательства немецких солдат.

По правое плечо раздался скрип, койка. Старая, ржавая ее пружина стонала так протяжно, как стонет гниющий на мели корабль. Стало еще страшнее, потому что мысленно колдун оказался на этом корабле, одиноком, безлюдном, но полном чего-то невообразимого. Гарри мотнул головой, прогоняя дурные мысли о прячущейся в темной каюте твари. Мальчик наделся, что это не обнаженный профессор Вырвихвост, танцующий и зазывающий к себе.

Гарри вновь услышал голоса, рядом. Ужасное судно испарилось и Гарри, наконец, пришел в себя. Первое, что он увидел, когда пелена сошла со зрачков, был белый известковый потолок с желтыми пятнами. Кое-где болталась паутина. Потолок был чуть скругленным по углам. Известка местами осыпалась.

Гарри хотел привычным движением потянуться к очкам, что всегда лежали на прикроватной тумбочке или стуле, но не смог даже пошевелиться. Гарри поднял голову и увидел тощего мужчину в белом халате, он привязывал его ноги к койке и постоянно что-то бубнил. Но Гарри едва мог разобрать, что бормочет этот человек в белом халате и с зеленоватым оттенком кожей.

Последнее, что помнил колдун, были стены Комнаты желаний, Гермиона и… Господи, Деревенский Гоблин! Это все из-за него! Сколько - же его перло?!

Гарри тяжело застонал, он вспомнил как нагрубил подруге, выгнал ее прочь и затянулся Деревенским Гоблином. Каким же ослом он сейчас себя чувствовал. Но сейчас, это было не так важно, потому что мальчик все не мог понять, где он оказался, куда занес его тот стафф. Во-первых, было понятно, что все происходящее не сон и не игры одурманенного разума, во-вторых -мужчина в белом халате не был мадам Узда, а палата, не являлась больничным крылом Хогвартса. Гарри вздрогнул – он что, в военном госпитале?!

- Кто вы? – спросил Гарри едва узнавая свой голос.

Мужчина в белом халате, даже не взглянув на очнувшегося Гарри, уныло ответил:

- Твой друг.

- Друг?

- Да, друг, - безэмоционально повторил человек в белом халате, сильнее стягивая веревки на ногах Гарри. – И буду оставаться таковым, покуда ты не начнешь хулиганить. Потому что лучший друг больного, кто? Правильно – санитар.

- Санитар? – Гарри поднял голову и огляделся. Без очков Гарри едва мог различать общие очертания палаты, но он явно увидел четыре койки, кое-где лежали люди. Больше здесь ничего не было. Даже двери. Гарри снова попытался пошевелить рукой, но она была крепко зафиксирована тряпичной тканью. – Где я? Почему я связан?

- Не переживай, теперь, ты в безопасности, - спокойно ответил санитар и дернул ногу Гарри, проверяя, не способен ли тот высвободиться. Убедившись, что это невозможно, санитар добавил, тем же ужасающе спокойным голосом: - Здесь о тебе позаботятся.

- Где я нахожусь? – повторил Гарри глядя в окно, за которым ничего не было видно, кроме белой пелены и кружащегося снега. – Германия? Польша?

Санитар поглядел на Гарри, улыбнулся и все тем же унылым голосом сказал:

- Ты в России, друг мой.

- Россия? – ужаснулся Гарри. – Что-то на подобии Годриковой впадины?

- Ну, - заключил санитар, покидая палату, - называй как хочешь. А теперь, тебе необходим полный покой. – Кстати, - поведал еще санитар, - мое имя Герман Юрьевич Людоедов.

- Людоедов? – ахнул Гарри. – Ваша фамилия не внушает доверия, мистер Людоедов.

Санитар улыбнулся.

- На самом деле, я добрый, - сказал он. – Не слушай тех, кто будет тебе утверждать обратное. А теперь - отдыхай.

Санитар вышел, Гарри уронил на подушку голову и застонал, осознав всю тяжесть своего положения. Он не мог даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы надеть очки или хотя бы дунуть. Со связанными рукам вряд ли удастся наколдовать стафф.

Рядом с Гарри заскрипела койка, мальчик повернулся, и спросил у соседа, точнее у, беспокойно ворочающегося размытого пятна:

- Что это за место?

Пятно повернуло к Гарри лицо и проговорило:

- Место заблудших душ.

- Можешь объяснить на нормальном языке?

- Дурка, – обреченно ответил сосед по койке. - Здесь нормальных нет, одни психи. Никому не верь и не с кем не заводи дружбы. Все они не те, каковыми кажутся.

- Как это понять?

- Вот ты с ним пускаешь мыльные пузыри, - сказал мужчина, - а в следующий момент он режет лезвием тебе по горлу! Это и есть дурка. Держи ухо востро и останешься жив. Хотя, - мужчина тяжело вздохнул, - вряд ли это можно назвать нормальной жизнью. Скорее, существование.

- Мне здесь не место! – ужаснулся Похер и дернул рукой, но тряпка не пустила. – Я нормальный! Я не больной!

Мужчина усмехнулся.

- Больной никогда не признается, что он болен, - произнес он. - И совет на будущее, Германа Юрьевича лучше не злить, если не хочешь остаток дней провести в карцере.

- В карцере? – переспросил Гарри. – Что такое карцер?

- Тебе лучше этого не знать.

Тряпки крепко прижимали Гарри к койке, отчего тот не мог даже шевельнуться.

- Когда меня отвяжут? – спросил мальчик соседа.

Тот лишь пожал плечами.

- Это все на усмотрение главврача, - ответил сосед. – Может через неделю, может через месяц. Кто знает.

- Я не могу долго лежать на спине, - сказал Гарри, безрезультатно пытаясь перевернуться на бок. – У меня грудь проваливается!

- Ну, - вздохнул сосед, - лучше на койке, нежели на операционном столе. Хе-хе.

Гарри захотелось рыдать.

- Бред какой-то! – выругался он. – Мне срочно нужно вернуться в школу, к друзьям! Какого черта вообще происходит?!

- Тише, мальчик, не кричи! – настороженно проговорил сосед. – Ты сделаешь себе только хуже. Поверь мне, я здесь уже двенадцать лет. Будь послушным и может, через годик - другой, выпишут.

- Годик - другой?! – внутри у Гарри все похолодело. – Драный Гоблин! Это все он!

Пот крупными градина катился по лицу Гарри, голова ходила ходуном.

- Не знаю о каком гоблине ты говоришь, - буркнул сосед, - но впредь, советую, не упоминать о нем при санитарах. Кстати, мое имя Петр Шкворень. А как тебя звать?

- Мое имя… - В голове юного волшебника все слилось в одну кучу, и его сознание не справилось с этим потрясением, - Шкворень… - и Гарри провалился в бездонную вязкую мглу.

***

Гарри проснулся от того, что кто-то дергает его за руку. Гарри вздрогнул и в ужасе поглядел на человека в белом, рядом с собой. Это был Людоедов. Гарри понял, что это был не сон и осознание ударило в его голову с еще большей силой. Решетки за окнами и белая пелена снега за ними, это не Болгария и не Хогвартс в преддверии Рождества. Это - беспросветная мгла. Отсюда никогда не вырваться.

- С тобой хочет поговорить Урод, - сказал главный санитар, высвобождая мальчика от невообразимых пут.

- Кто? – в полусонном состоянии спросил Похер.

- Главврач, - спокойно ответил санитар. - Если будешь вести себя подобающем образом, останешься в палате.

- А если нет? – Гарри сел на кровати и стал тереть онемевшие от вязок руки. На коже остались синяки и кровавые подтеки. – Что если я, вдруг, буду вести себя плохо?

Герман Юрьевич любезно подал Гарри очки. Теперь, мальчик смог разглядеть палату. Плесень на стенах, решетки на окнах, деревянные полы и скрипучие койки. Нет, это точно не больничное крыло Хогвартса, это место доживания обреченных на смерть. Или морг Азькабана. Шкворень лежал рядом и читал книгу. Это был длинный, сутулый мужчина, лысеющий и сильно морщинистый. Губы его практически касались носа. Шкворень был отвратительный на внешность. Такие как Шкворень вызывают своим видом отвращение и желание спрятать их от взглядов нормальных людей.

- В случае непослушания, - с той же невозмутимостью ответил санитар, - тебя ожидает карцер. Ну как ты, в норме?

- Не знаю, - произнес мальчик, садясь в постели. – Вроде.

Людоедов улыбнулся.

- Тогда следуй за мной.

- У меня голова болит, - простонал Гарри. - Сходите к профессору Хрущ, она знает, какое растение способно мне помочь.

- Хрущ? – непонимающе переспросил санитар.

- Она сварит лечебное зелье!

- Никаких Хрущей здесь нет, - ответил Людоедов. – Но от головной боли неплохо помогает лоботомия. Тогда ты раз и навсегда избавишься от головной боли. Не желаешь?

- Нет, - ответил Гарри. – Голова уже не так и сильно болит.

- Вот и славно, - улыбнулся санитар. - Идем.

Только сейчас, мальчик обнаружил, что кто-то любезно переодел его в пижаму. Здесь все в таких. Темно- синяя, в клеточку и без пуговиц. Это единственная пижамная вечеринка, с которой Гарри хотел поскорее сбежать. Здесь точно не будет ни коктейлей, ни стаффа, ни девчонок в чулках. Из того, что может изменить сознание, в этом месте есть лишь транквилизаторы и лоботомия.

Похер свесил с постели ноги, на полу его поджидали махровые тапочки с нескользящей подошвой. Такие-же, как и у других пациентов этого странного заведения, под названием дурка.

Покачиваясь, Гарри последовал за главным санитаром. Коридор был узок. Зеленые стены и уложенный в шахматном порядке пол, под потолком гудели лампы и мерцали, точно в ожидании грядущих страшных событий. Потолок, как и в палате, был слегка скруглен и с разводами от сырости. Где-то в глубине толстых стен, мальчик то и дело слышал голоса. Гарри не мог разобрать, о чем разговаривали узники. Иногда кто-то кричал и Гарри вздрагивал. Крики леденили душу, словно с пациента живьем сдирали кожу, но главный санитар казалось и вовсе этого не замечал. Он давно привык к царящему здесь ужасу и спокойно вел мальчика вперед.

- Мои яйца! – вопил кто-то в одной из запертых палат. – Они ушли в живот! Выньте их! Выньте их из меня! Прошу!

До кабинета главврача, Гарри повстречались лишь пара человек, это были санитары и пациенты, которые не представляли угрозы. От этих пациентов не веяло злом и желанием разорвать на себе одежду, от них веяло смирением и обреченностью. А еще мочой и потом.

На широкой развилке, Герман Юрьевич свернул на лево и повел мальчика дальше. Когда они остановились у старой деревянной двери с потрескавшейся и местами отвалившейся краской, Гарри прочел надпись на табличке: «В.С. Урод»

Герман Юрьевич постучал и, получив одобрение, завел Гарри в кабинет. Высокие потолки, огромное решетчатое окно, шкафы с литературой и личными делами пациентов, и стол. За этим столом сидела пожилая женщина, напоминающая своей отвратительной внешностью мумию. Гарри передернуло, когда он разглядела эту женщину. Кожа ее лица и иссохших пальцев на руках, напоминала сморщившуюся пленку остывшего молока. Сквозь эту тонкую кожу, мальчик мог разглядеть синие вены. Урод походила на мерзкое существо, прожившее всю жизнь в сырой тьме и выползшее оттуда сюда – в место ничем не лучше.

На столе главврача лежали бумаги, скорее всего, это личное дело Гарри Похера, потому как Урод сразу открыла его и принялась внимательно изучать. При этом она сохраняла абсолютное спокойствие, ведь подобных Гарри, она излечила по меньшей мере – сотни.

Урод махнула своей скрюченной рукой, и Герман Юрьевич вышел за дверь. Но он не ушел. Гарри его слышал.

- Присаживайся, - сказала главврач, указывая на стул у стены.

Гарри прошел и сел. Здесь не пахло мочой и лекарствами. Здесь ничем не пахло. Однако на одной из стен, Гарри невольно заметил кровь, которую тщетно когда-то пытались оттереть. Мальчик поежился.

- Так ты, Георгий утверждаешь, что…

- Я Гарри, - поправил мальчик бледное существо. – А не так, как вы сказали.

Главврач еще раз поглядела в историю болезни мальчика и подняла брови. Действительно, в графе: «имя» было написано – Гарри, в графе с фамилией – «Похер».

- Что за фамилия такая: «Похер»?

Гарри пожал плечами и почесал затылок.

- Ну что ж, - сказал старая женщина в халате, - пусть будет так. Меня зовут Вера Семеновна. Фамилию ты уже знаешь.

- Знаю, мэм.

И главврач продолжила:

- Так ты, Гарри Похер, утверждаешь, что являешься настоящим волшебником. Я правильно тебя понимаю?

Гарри призадумался.

- Не припоминаю, чтобы я вам об этом говорил.

Урод согласилась - не все помнят, как оказались здесь. Мозг многих просто отказывается верить, что такое возможно, ведь это Алленберг -психушка, а психушка предназначена только для психов. В состоянии аффекта можно много чего наговорить, даже то, что магия существует. Когда Гарри вязали, он вопил, что если санитары сейчас же не ослабят узлы, то непременно познают разрывающее сердце заклинание.

- Все отделение это слышало, - рассказала Урод. – Ты действительно можешь заставить сердце разорваться?

- Есть заклинания и пострашнее, - ответил Гарри, припомнив Круциатус – непростительное заклинание, карающееся пожизненным заключением в Азькабане. – Разрыв сердца покажется милостью, мэм. Однако я не хотел бы прибегать к таким мерам.

Урод сжала губы и внимательно поглядела на Гарри. Он показался главврачу совершенно здоровым человеком, пусть и на одно мгновение. Мальчик в очках обладал грамотной речью. Да, он был немного запуганным и застенчивым, но такое поведение абсолютно нормально в данной ситуации. Такое бывает с каждым.

- В каком классе ты учишься? – спросила Урод и что-то пометила в бумагах.

- Я на четвертом курсе, мэм, - ответил Гарри. – И мне нужно скорее вернуться домой, в Хогвартс и преступить к обучению. Иначе, меня попросту исключат.

Стоило Гарри подумать о Хогвартсе, сердце его сжалось. Теперь, путь туда закрыт. Здесь, Гарри Похер – очередной пациент с шизофренией и с такими, как Гарри, в этом месте усердно работают.

Главврач подняла на Гарри свои голубовато-водянистые глаза и спросила:

- В Хогвартс? Что такое Хогвартс?

- Это школа чародейства и волшебства, мэм, - ответил Гарри. – И лучшее место на земле. Это в Англии. Я колдун, мэм. Я не сквиб.

- Сквиб?

- Даже в семье чистокровных волшебников может родиться сквиб, - пояснил Гарри. – Это ребенок, лишенный магической силы. Понимаю, маглам это тяжело представить, но волшебство существует. Мы летаем на метлах, творим разные заклинания.

- По-твоему, великаны и гоблины тоже существуют?

- Еще как, мэм, - выпалил Гарри.

Урод едва заметно кивнула, и вновь что-то пометила в истории болезни Гарри. Нет, перед ней все-таки шизик.

- Только вот правда заключается в том, Гарри, - произнесла удрученно главврач, - что все колдуны, маги и прочие, возомнившие себя Богами, не более, чем фокусники или шарлатаны. Будь на то моя воля, - Урод отложила ручку и вновь впилась в Гарри своими стеклянными глазами, - я и тех, и других, уже давно упекла бы в эти стены. Я бы выбила из их голов всю магию. Методов, уверяю тебя, здесь предостаточно. Стены этого места видели многое.

- Я не фокусник, - твердо ответил Гарри и скулы его сжались.

Урод отметила этот жест как склонность к агрессии. Между тем, она продолжила:

- Так или иначе, - сказала Урод, - волшебство чудесным образом испаряется, стоит применить к больному, именно к больному, электричество, транквилизаторы или ванну со льдом. Вся магия и прочая дурь, легко лечится лейкотомией и препаратами. Вопли пациентов как сладостная песнь для моих ушей, потому что это ни больше, ни меньше – Вопли очищения.

- Я не больной! – закричал Гарри и вскочил, кулаки его были сжаты.

В этот момент, в приоткрытое окно ворвался порыв ветра и бросился трепать волосы на голове мальчика и листать его историю болезни. Урод нахмурилась, оглядываясь по сторонам, точно стала свидетельницей настоящей магии. Но она в магию не верила, поэтому поднялась с кресла, закрыла окно и спокойно вернулась на место.

- Присаживайся, - спокойно сказала Урод. – Чего вскочил?

Гарри немного помедлил, но подчинился. Тогда главврач продолжила:

- Ты не переживай, Гарри, однажды ты перестанешь мнить себя волшебником. Ты избавишься и от голосов в своей голове и от шизофрении. Мы не желаем тебе зла, пойми. Если ты здесь, значит так нужно, и не только обществу, но и тебе самому, в первую очередь. Ты болен и чем скорее ты это осознаешь, тем лучше.

- Я не болен, - сказал сквозь зубы Гарри.

- Тогда почему ты здесь?

- Я… - Гарри хотел ответить, что всему виной тот жирный стафф, но предпочел этого не озвучивать - … я не знаю. Так вышло.

- Зато я знаю, - ответила Урод. - У тебя не все в порядке с психикой. Ты опасен для общества и нуждаешься в помощи. Быть волшебником - это ненормально. Так же ненормально видеть призраков, ходить сквозь стены, левитировать, становиться невидимым и телепортироваться. Я помогу тебе стать здоровым, но и ты должен помочь нам, будь послушным и принимай лекарства. Выполняй поручения, беспрекословно драй туалеты и все будет хорошо.

Гарри слушал Урод и его переполняла злость. Дядя Вернон, как и эта бледная мумия, всегда называл волшебников шизиками и умственно отсталыми. Вантузы не верили в магию и всякий раз, когда Гарри упоминал о чем-то необычном, они награждали его подзатыльником. Но ведь волшебство существует! Пусть и не в этом ужасном месте с толстыми стенами и решетками на окнах. Магия существует! Только вот здесь, все решает комиссия, лишь ей под силу определить, готов ли пациент выйти в общество. Судя по всему, Гарри еще не готов.

- Я не болен, - сказал Гарри, пытаясь сохранить спокойствие и стены словно отозвались громким смехом, потому что они часто слышали подобное. Даже шкафы полные историями болезней, казалось, хихикали над Похером. Здесь никто не болен, ни тот старик, который постоянно раздевается до гола и бегает по коридору, ни тот парень, без умолку болтающий о фашистских газовых котлах, в которых жгли детей. В кого ни плюнь, здесь все здоровы. - Я победил Темного лорда, уничтожил Василиска и обратил в пепел профессора Криввела! Я – маг!

Урод кивнула и попросила:

- Тогда наколдуй что-нибудь. Прямо сейчас. Ну же, давай.

Без волшебной палочки, Гарри не мог наколдовать даже самокрутку с травой. Будь сейчас палочка, Гарри бы наколдовал стафф. В этом случае, Урод поверит, но Гарри не сдержится и вновь накурится. Тогда, последствия могут быть весьма плачевны. Итак, все зашло слишком далеко.

- Без волшебной палочки, - с грустью сказал Гарри, - я не могу.

- Очень жаль, - ответила главврач. – А мне так хотелось узреть настоящую магию. В Алленберге кого только нет. И телепаты, и гипнотизёры и даже был человек-невидимка. Но это всего лишь слова больных на голову шизофреников, психов, если выражаться простыми словами, дурачков, с кашей вместо мозгов. За двадцать лет я повидала многое, Гарри. Я больше не верю ни в магию, ни в привидения, ни в пришельцев. Человек не способен танцевать в воздухе, если он, конечно, не в петле. Таких, к сожалению, я так же навидалась. Кстати, где твои родители?

Обсуждать с этой седой молью своих родителей, Гарри совершенно не желал. Он желал лишь одного: достать волшебную палочку, направить ее в лицо Урод и, произнести магические слова, обратив главврача в окостеневший мерзкий труп. И то же самое, проделать со всеми санитарами данного места.

- Они… - тихо проговорил Гарри, - они умерли. Их убил Тот, чье имя в мире волшебников не произносят вслух.

Урод кивнула.

- Ты сирота, - подытожила она. – Это многое объясняет.

- Что именно?

- Как раз-таки у сирот чаще всего наблюдаются психические расстройства, - поведала врач. - Интернат – это твоя волшебная школа, а злые колдуны – это воспитатели и старшие ребята, что лупят вас и отбирают сладкое. Ты прячешься от реальности в своем выдуманном мире. Я знаю, что это такое. Эскапизм, Гарри. Позволь нам помочь тебе увидеть этот мир иначе, взглядом здорового человека.

Гарри казалось, что Урод ни в себе, потому что все, что вылетало из ее рта, было настоящим бредом. Кого из собравшихся в кабинете нужно лечить, так это полоумную старуху, свихнувшуюся от выслуги лет.

- Мне нужно в Хогвартс, - произнес Гарри, сдерживаясь чтобы не нагрубить главврачу. – Мне нужно в школу. К друзьям.

- Нет, Гарри, - уныло покачала головой Урод, - тебе нужно в палату. Герман Юрьевич! – В кабинет вошел главный санитар. – Проводи пожалуйста молодого человека к себе. И пропишите ему феназепам. На первое время. А дальше понаблюдаем.

Герман Юрьевич молча кивнул.

- Идем.

- Вы не понимаете! – вскрикнул Гарри, когда Герман Юрьевич взял его за руку и повел к выходу.

- Я все понимаю, - ответила безразлично Урод и начала что-то записывать в бумагах. – И в первую очередь, я понимаю, что ты - шизофреник. Будь внимателен с высказываниями и не окажешься на операционном столе со спицей в черепе. Мой совет тебе, юный чародей.

Дверь кабинета закрылась и Гарри как с цепи сорвался. Он вырывался из рук Германа Юрьевича и кричал на все отделение, что Колдунов обо всем узнает. Кричал, что, когда Темный лорд вернется, все пожалеют о своих деяниях. На помощь Герману Юрьевичу подоспел другой санитар, огромный с сильными руками и близко посаженными глазами. Гарри кричал и те немногочисленные пациенты, блуждающие по коридору безликими тенями, содрогались и бились о стену головой.

- Ничего, - повторял Людоедов, - еще не было такого пациента, которого мы не вылечили. Все будет хорошо. Мы исцеляли не только колдунов и волшебников. Мы возвращали на землю и богов и гуманоидов. И представителей внеземной расы. Нужно лишь время, уход и… лекарства. Галина Викторовна!

Гарри заволокли в палату и, бросив его на койку, принялись «вязать».

- Галина Викторовна! – повторил Герман Юрьевич и вскоре в дверях появилась полная женщина с гнилыми зубами и бородавками на лице. – Феназепам. Скорее!

- Отстаньте от меня! – кричал Гарри, когда санитар начал затягивать на его руках тряпки. – Отпустите! Людоедов, скотина!

- Галина Викторовна, лекарство. Скорее!

Женщина ловко сунула в рот Гарри таблетку и вынудила его проглотить угощение.

- Вам это так просто с рук не сойдет! – продолжал кричать Гарри, тщетно пытаясь вырваться из могучих рук санитаров. – Колдунов обо всем узнает! Он уже наверняка на пол пути сюда! Колдунов, где же ты, старый ты гей?!

- Шизофрения во всей своей красе, - бубнила полная женщина, помогая затягивать узлы на ногах Гарри. – Нажрутся черти чего, потом лечи их!

- Церрозис! – закричал Гарри, но ничего не произошло. Никто не упал на пол и не начал вопить от нестерпимой боли в печени. Тогда Гарри выкрикнул еще: – Воспламенись! Погибни! – Как ни говори, но и эти заклинания были равнодушно поглощены глухими стенами пропахшей мочой и лекарствами палаты. – Кто-нибудь, пошлите сову профессору Колдунову!

- Из него будто демон выходит! – бубнила Галина Викторовна. – Глядите, как вены вздулись на шее и лбу!

- Ничего, - спокойно повторил Герман Юрьевич, - вылечим.

- Ногиотказатус! Машонкорватус! - кричал Гарри непростительные заклинания. – Варикоцелеобразоватус! Грыжеус! Фурункулус!

Но без палочки, это были всего-навсего странные слова.

- Держите крепче! – посоветовал Герман Юрьевич. – Он с виду и дохляк, но вертится как червь на сковороде!

- Прыткий дрищь! – кряхтела Галина Викторовна.

- Профессор Колдунов! – кричал Гарри, но никто, казалось, не слышал этих воплей. Соседи по палате продолжали заниматься своими делами, кто-то читал книгу, кто-то гремел ложкой о миску, доедая свой зловонный ужин, кто-то и вовсе спокойно спал. Все они давно привыкли к подобному. – Рон, помоги мне! Рон! – Лекарство уже начало действовать, стена палаты и санитары слились в одно месиво, зыбкое и мрачное. – Рон, Гермиона… помогите. Мне нужен Летучий порох…

- Снимите с него очки, - вежливо попросил Герман Юрьевич, - Не то глаза себе выколет.

- Гер… миона… - произносил Гарри, заплетающимся языком, - … прошу… мне нужен Летучий… порох…

Гарри перестал сопротивляться, опустил голову на подушку и упал в обморок. Перед тем, как тьма полностью поглотила юного волшебника, он увидел Макаронова Драко и Уродову Джинни. Они были вместе и Уродова светилась от счастья.