Гарри Поттер. Дитя магии.

В укромном уголке замка, вдали от посторонних глаз, на старом и массивном столе, который помнил ещё основателей школы чародейства и волшебства, лежала волшебная книга. Ровно в полночь она открылась, и, повинуясь чарам, перо, окутанное золотистыми бликами, взлетело, медленно кружась над ещё чистой страницей. Медленно, но уверенно оно начало выводить имена новых волшебников и ведьм, которые с первого сентября станут первокурсниками школы чародейства и волшебства, Хогвартс.

В то же время на окраине города Литтл Уингинг, расположенного в графстве Суррей в Англии, на тихой и уютной Тисовой улице, стоял небольшой домик под номером четыре. В нём жила обычная семья, которую многие соседи считали таковой. Эта семья очень любила своего сына и племянника, о котором мало кто знал. Однако на самом деле жизнь Гарри Поттера, племянника, не была такой радужной. С самого первого дня, как он переступил порог этого дома, его никто не любил. Его унижали, заставляли делать всю домашнюю работу, и даже в школе он не знал покоя от главного любимца семьи — обжоры Дадли, сына тёти Петуньи и дедушки Вернона Дурсли.

— Мальчик, хватит мечтать, быстро иди и приготовь завтрак! — сказала сварливая Петунья, не отрываясь от расстановки подарков для своего сына на его день рождения.

- Да, мэм, иду, - проговорил Гарри и принялся готовить завтрак, простую яичницу с беконом.

Когда он закончил, вошёл его дядя и произнёс недовольным тоном: «Ты ещё здесь? Отправляйся и посмотри почту».

— Да, сэр, иду, — снова произнес Гарри и, повинуясь приказу, отправился проверять почту. В ходе этого занятия, которое показалось ему весьма скучным, он обратил внимание на странное письмо, адресованное ему. Уложив остальные послания в стопку, он решил вскрыть свое. Однако его действия были замечены Дадли, который, увидев это, воскликнул: «Ты что делаешь, это не тебе письмо!»

— Здесь моё имя, и адрес указан правильно: чулан под лестницей, всё соответствует, — произнес Гарри с некоторым сомнением в голосе.

— Дай его сюда, — приказал Вернон командным голосом. Он быстро просмотрел содержимое письма и сначала побледнел, а затем покраснел от злости. Передав письмо Петунье, она тоже прочитала его. Она взглянула на Гарри с таким отвращением, что тот отступил на шаг назад и съёжился.

- Сколько можно терпеть это? — воскликнула Петунья, с раздражением разрывая письмо на части. Она повернулась к мальчику и с гневом сказала: «Исчезни в чулане и не выходи, пока тебя не позовут, чертов урод, такой же, как и моя сестра».

С этими словами она бросила в испуганного мальчика ложку, которую до сих пор сжимала в руке. Ложка попала ему в затылок, и он с грохотом упал на пол. Через мгновение он, со стоном и слезами, поднялся на колени и заковылял к грязному чулану под лестницей. Ему хотелось скрыться от жестокого мира, где он мог мечтать о хорошей семье, друзьях и тепле, которого ему так не хватало с рождения.

Он не знал, кого винить в той боли и одиночества, которую испытывал с самого рождения и, возможно, будет страдать до конца жизни.

Когда он спрятался в чулане, то свернулся калачиком и заплакал. Боль в затылке, откуда сочилась кровь, и душевная боль, которая терзала его сердце, — всё это смешалось воедино.

С самого рождения он чувствовал себя одиноким и никому не нужным. У него не было детства, как у Дадли, не было подарков на день рождения и своего места в мире. Кроме этого грязного и тесного чулана, куда его забросили, когда ему исполнился год, он не знал ничего другого.

— Почему я должен так жить? Возможно, это наказание за грехи, которые я совершил при рождении, — тихо шептал он, наполняясь отчаянием и тоской. В последние дни ему всё чаще хотелось покинуть этот дом. Но страх перед внешним миром, который мог оказаться ещё более жестоким, чем тот, в котором он жил, останавливал его.

В тот момент, когда силы покинули мальчика и он погрузился в темноту своих снов, внутри него внезапно вспыхнуло зеленое пламя, озарившее темноту вокруг. Мальчик, который находился в этом безмолвном пространстве, открыл глаза и медленно осмотрелся. «Где я?» — задался он вопросом. Вскоре он заметил вдали зеленый свет и, словно ведомый неведомой силой, медленно направился к нему. Удивительно, но он не ощущал веса своего тела и легко плыл в сторону света. Когда он достиг цели, то увидел перед собой прекрасное пламя зеленого света, которое словно манило его к себе.

Не задумываясь, он прикоснулся к нему ладонью. Как и ожидалось, пламя охватило его. Однако мальчик не почувствовал боли. Вместо этого он ощутил спокойствие, заботу и любовь от огня, который, казалось, признал его своим новым хозяином. Глаза Гарри начали светиться различными цветами, пока не стали зелеными, как раньше.

Как же хорошо, как тепло на душе! В моей голове словно горит пламя, и я знаю, что оно значит. Внезапно замолчав, Гарри начал обдумывать его возможные последствия, если, конечно, это не сон. Собравшись с мыслями, он снова направил руку к огню и по очереди поглотил три осколка памяти: первый с Земли, где его мир — это серия книг и фильмов, второй про мастера, что создал кольца и оружие для мафии, а последняя из мира алхимиков, где пилюли бессмертия не являются выдумкой.

— Удивительно, теперь я знаю, кто стал причиной моих страданий в этом доме, — с гневом произнес Гарри Поттер, пристально вглядываясь в лица двух волшебников: Тома Реддла, известного как Волдеморт, и Альбуса Дамблдора, которые хранились в памяти человека с альтернативной Земли.

Тщательно обдумав и приняв решение, он обратил свой взгляд вглубь своего сознания. Там, словно пиявка, присосался осколок души высокомерного тёмного лорда. Теперь, обладая пламенем Истоков, он мог бы сжечь этот осколок, а также поглотить знания, которые остались в нём от Тома Реддла.

Он направил ладонь в сторону осколка, и, повинуясь его воле, пламя устремилось к крестражу, поглощая его целиком. Объятый пламенем Истоков, крестраж, словно поросёнок, визжал, пытаясь вырваться из объятий смерти. Но, несмотря на все его усилия, пламя поглотило его, а остатки знаний Тома Реддла были переработаны и отправлены в голову мальчика.

Выдохнув, мальчик ощутил усталость от проделанной работы и погрузился в сон, сидя у огня.