Гарри Поттер и Алая Ведьма

— Ты тут? — раздался женский голос и Гарри тихонько мяукнул, переворачиваясь на мягкой лежанке. — Сегодня будет Тор, так что тебе лучше спрятаться. Опять.

Гарри фыркнул и поднялся на все четыре лапы, вытягивая спину, которую тут же почесала добрая рука доброй Пеппер Поттс. Да, нужно было спрятаться — каждый раз рядом с ним Тор чихал так сильно, что это могло привести к реальной трагедии. Пару недель назад он так громогласно чихнул, что Тони Старка чуть не убила свалившаяся с потолка лампа. Целую неделю Гарри потом наблюдал за тем, как все подвесные лампы меняют на встроенные прямо в потолок.

Тем не менее, здесь все равно было намного лучше, чем дома. Даже несмотря на уже трехнедельное пребывание в анимагической форме, Гарри по-настоящему наслаждался жизнью. Сытой, относительно спокойной жизнью, где ему приходилось лишь наблюдать за чужими проблемами, а не решать свои. Конечно, он не оставлял попыток вернуться в человеческую форму, но пока не слишком-то приблизился к цели.

Маловато подробностей, верно?

Ну, он наслаждался этой самой жизнью в небоскребе посреди Нью-Йорка, принадлежащем миллиардеру Тони Старку.

Так-то лучше.

На самом деле, все было проще некуда, да и оставаться здесь надолго Гарри вовсе не планировал, но начинать нужно с начала, с самого начала…

***

Гарри не питал особых иллюзий по поводу «лучшего будущего», когда наблюдал за тем, как его заклятый змеелицый враг падает на пол Большого зала, пораженный собственной же Авадой. Нет, отнюдь — он знал, что им многое предстоит сделать, поправить, исправить.

Правда, тогда он еще даже не представлял себе, насколько бывает тяжело что-то чинить. И речь совсем не о Хогвартсе — его восстановление к началу сентября было практически завершено, речь о том, что успело сломаться в совсем ином смысле.

Разумеется, отношения с Джинни первыми отправились под каток обновленного мира — не мог же Гарри строить семью с той, кого считал скорее боевой младшей сестрой, верно?

Да и как-то устал он. Безумно устал.

Джинни предстояло идти на седьмой курс, у нее горели глаза, она мечтала о карьере в квиддиче и о светских приемах, а Гарри же… Гарри мечтал лишь о том, чтобы его оставили в покое. Дали ему пару лет отпуска, мягкие тапки, поднос с пирожными и полку с книгами, а после — просто забыли о нем ровно до тех пор, пока он не поймет, что окончательно восстановился после шестнадцати лет постоянного стресса. Последний год даже за два можно было считать — жить в бегах, да еще и в лесу… После такого хочется исключительно комфорта, но никак не активной социальной жизни.

Вот только тут неожиданно вскрылось, что частная спокойная жизнь для него — непозволительная роскошь, которую все пытаются если не украсть, то уж как минимум серьезно так изувечить, привлекая его то к одному бесполезному занятию, то к другому.

Чего уж там — Гермиона, которую он раньше считал образцом благоразумия и единственным человеком, который хоть как-то заботился о нем помимо Сириуса, сошла с ума.

Ну, почти.

Да, причина, наверное, была весомая — в компании Рона Грейнджер съездила в Австралию и вернулась с пустыми руками, ведь расколдовать родителей не вышло, а привлечение колдомедиков дало лишь четкий вердикт — попытка вмешаться в разум, поврежденный неумелым Обливиэйтом от волшебницы, не изучавшей ментальную магию, приведет лишь к еще большим проблемам.

Таким образом, тяжелое решение было принято и чета Уилкинсов осталась в Австралии, а Рон с Гермионой вернулись на острова, после чего начался форменный цирк.

***

Август, у всех все хорошо. Даже у Гарри все относительно нормально — Кингсли больше не пытался привлечь его к публичным мероприятиям после того фиаско, что случилось по вине Поттера пару недель назад. Гарри занимался тем, что полюбил больше всего в последнее время — ничем.

Что за фиаско? Ну, пожалуй, попытка сорвать выступление новоизбранного Министра с помощью выкрикнутого через Сонорус нецензурного стишка была не лучшей штукой, что Поттер придумывал в своей жизни, но она сработала — его быстренько спрятали куда-то за третьи ряды, чтобы не позорился еще сильнее. Гарри такая обстановка вполне устраивала — он применил несколько изобретений близнецов Уизли, перекрасил все вино в зале в зеленый цвет, выпустил огромный фейерверк и был таков.

Удивительно, но даже в прессе после такого перформанса его не слишком-то третировали — так, несколько заметочек, где «близкие героя» ссылались на его усталость и апатию, после чего все вновь вернулись к празднованиям. Видимо, Кингсли надавил на СМИ, чтобы те не слишком раздували тему сумасшествия национального героя.

Гарри такой расклад полностью устраивал.

Наверное, он бы назвал происходящее с ним депрессией, если бы Поттера хоть чуть-чуть интересовало то, что вообще происходит. Он спал, ел (иногда даже заглядывал на ужин к семейству Уизли), но в основном лежал на диване, пялясь в грязный потолок, и гонял по кругу бесполезные мысли о несбывшихся мечтах, об обещаниях, что давал ему Сириус когда-то, о безответственных родителях, коими оказались Ремус и Нимфадора, из-за чего их сын теперь остался на попечении бабушки, потерявшей за год мужа, дочь и зятя, о тех, кто сейчас шел дальше, оставляя потери в прошлом, о Невилле, который ответственно справлялся сразу с огромным количеством взваленных на него дел…

Как оказалось, у всех была собственная жизнь, но не у Гарри Поттера. Иронично, верно?

В тот вечер, когда Волдеморт пришел в дом Поттеров в Годриковой впадине, он проложил дорожку посреди леса, по которой Гарри с попеременным успехом бежал все семнадцать лет. И вот, лес закончился, впереди сотни дорог, развилок и перекрестков, а Гарри не знает, как ему быть — впервые за жизнь ему предоставили возможность выбрать путь, а он боится принять решение. Или думает, что боится.

Разумеется, Грейнджер выбрала именно этот натянуто-депрессивный период, чтобы в течение целой недели пилить Гарри, срываясь на нем после каждого робкого, но однозначного отказа. Гарри не собирался в Хогвартс и никто не способен был убедить его в обратном — ни Гермиона, ни Рон, которого Грейнджер уже заставила идти, ни остальные Уизли, все время намекавшие на то, что Гарри пора бы чем-то заняться.

Что ж, исход был ожидаем — в пылу очередной ссоры с Грейнджер, которая после поездки в Австралию превратилась в настоящую мегеру, не способную воспринимать ничье мнение, кроме своего собственного, Гарри наконец воспользовался правами, что предоставлял ему его статус. Всего секунда — и Гермиона Грейнджер оказалась на улице, приземлившись прямо в лужу в парке через дорогу.

Еще несколько взмахов палочки, крепкое ругательство и пинок по креслу довершили начатое — теперь дом на Гриммо был заблокирован от нежеланных гостей, к числу которых Гарри отнес всех, кого знал. Вот настолько его все достало. Ему нужно было побыть наедине с самим собой, чтобы понять — настолько ли его все задолбало, что он готов покинуть страну и сменить имя, или все же нет?

К сожалению, он не рассмотрел такую небольшую условность как совиная почта. Спустя всего лишь полчаса в открытую форточку влетела сова семейства Уизли, держащая в лапах громовещатель, который тут же взорвался, откинув сову и самого Поттера, а громогласный голос Гермионы разнесся, кажется, по всему кварталу.

Ох, какие только эпитеты там ни звучали — Поттер был назван и бесчувственным, и безответственным, и жестоким, и глупым… А уж стоило Гермионе упомянуть, что нерадивый бывший друг еще на пятом курсе потащил кучу людей в Министерство, из-за чего погиб Сириус, как резьбу Поттера сорвало окончательно.

Это он уже выдержать не мог — сильнейший нервный срыв, что ходил за ним по пятам последние три месяца, наконец настиг его, спровоцировав магический выброс, свойственный беспокойным маленьким детям. К сожалению, Гарри маленьким не был, а близость к обскуру, появившаяся из-за детства с Дурслями, не слишком-то располагала к безопасному исходу.

Сова едва успела вылететь в форточку, прежде чем в комнате грянул еще один взрыв, на этот раз намного более серьезный. Пол, потолок, стены, двери, книжный шкаф — все это было так или иначе повреждено, но главным отличием от комнаты пятиминутной давности было отсутствие Гарри Поттера как такового — вместо него на обугленном дощатом полу сопел серо-белый котенок, чья шерсть была покрыта пятнами от обгоревшей древесины.

Гарри проснулся лишь ближе к ночи. Все казалось немного странным, пока он продолжал лежать на полу, вытянув лапы.

Стоп, что? Лапы?

Осознание пришло довольно быстро, как и паника. Несколько протяжных «мяу» не помогли справиться с проблемой, поэтому Гарри принялся перебирать варианты. Справиться с обратным перевоплощением с помощью магии не вышло — несмотря на добрых полтора часа, что он потратил на медитацию и попытки сделать хоть что-то. Гарри чувствовал магию в себе, но никак не мог заставить ее отозваться, прийти ему на помощь. Определенно, это было магическое истощение, иначе никак.

Следующим вариантом решения проблемы было терпеливое ожидание, пока кто-нибудь не явится в дом на Гриммо, а там дело за малым — взять победителя Волдеморта на ручки и отнести прямиком в Мунго, чтобы там разобрались с проблемой.

Сразу после выбора этого варианта к Гарри пришло понимание, что перед выбросом он запечатал дом для гостей. Камин, входная дверь… Да, проникнуть внутрь было нельзя — защита у Блэков работала на славу.

Что ж, тогда оставалось лишь действовать самостоятельно — поскольку пользоваться магией в теле кота он не мог, необходимо было добежать до Дырявого котла, а там привлечь внимание Тома или кого-то из знакомых посетителей…

И почему, блин, кот? Не то что бы Гарри задумывался о том, какая у него анимагическая форма, но кот? Почему не лев хотя бы? В конце концов, тогда в этом был бы хоть какой-то символизм…

Что ж, кот так кот — маленький, светлый длинношерстный кот. После прогулки по осеннему Лондону он будет уже не таким светлым, это уж точно… С другой стороны, лучше уж кот, чем змея, верно? Особенно если учесть, что со смертью Волдеморта способность к использованию парселтанга у Поттера не пропала.

Еще несколько минут раздумий привели к тому, что Гарри начал потихоньку осваиваться в кошачьем теле — необходимо было брать дело в свои… лапы.

Простой эту адаптацию назвать было нельзя — мохнатый хвост постоянно мешался и вел себя так, словно пытался помешать Поттеру ходить одновременно всеми четырьмя лапами. Приходилось иногда покусывать эту странную штуку, чтобы успокаивалась на пару минут. И это не говоря уже о том, что никак не получалось красиво ругнуться. Любая попытка произнести что-то нецензурное приводила лишь к тихому «миу», звучащему так странно с кошачьей перспективы.

Эх, был бы жив Кричер, он бы… Гарри тут же фыркнул, из-за чего его хвост опять пришел в движение, захватив в плен заднюю лапу. Если бы Кричер не погиб во время битвы за Хогвартс, он был бы первым, кто нашел Поттера и, вероятно, последним, кто его когда-либо видел. Кричер уж точно не упустил бы шанс прибить нерадивого хозяина, открыв тем самым путь для «достойного наследника».

Кошачьи вздохи были мало похожи на вздохи, но Гарри пришлось нелегко, пока он пытался забраться по занавеске, чтобы добраться хотя бы до подоконника. Когти все время норовили спрятаться, из-за чего он два раза падал, приземляясь совсем не на лапы, а хвост выступал не в качестве поддержки, а скорее в качестве главного раздражителя. Прыгать прямо и высоко он пока не мог — не слишком привык к задним лапам.

Не меньше пятнадцати минут ушло у Гарри на то, чтобы добраться до открытой форточки и пролезть в отвертстие в деревянной раме, отчаянно мяукнув в процессе. Почему же отчаянно? Потому что оказавшись снаружи, первое, что его ждало — неконтролируемый полет в неухоженную клумбу с большим количеством колючих сорняков.

***

Покинув клумбу, Гарри отряхнулся и посмотрел на собственные грязные лапы. Первым позывом было попытаться лизнуть испачканную шерсть, но удалось сдержаться — в конце концов, уже через несколько часов он вновь окажется в своем теле, не хотелось бы сохранять эти позорные воспоминания.

Утренний осенний Лондон мало чем отличался от Лондона в любое другое время года — он был серым, унылым, мокрым и грязным. Туманный альбион как всегда оправдывал свое название, вот только если Поттер-человек всегда мог вызвать такси или достать зонт, не говоря уже о магии и магических способах перемещения, то Поттер-кот мог лишь стараться аккуратно бежать по тротуару, то и дело заваливаясь влево или вправо, когда непослушный хвост вынуждал его это делать, выступая в качестве неуправляемого штурвала.

Гарри знал примерный маршрут до Дырявого котла, но с кошачьей перспективы город выглядел не просто огромным, а по-настоящему монструозным. Вдобавок, порой его пытались схватить какие-то странные люди, одна девочка гналась за ним два квартала, а еще пришлось каждый раз покидать тротуар, чтобы не попасться выгуливающим собак людям. Да уж, быть котом оказалось не так просто, как он считал, наблюдая за нежащимся у камина в гостиной Гриффиндора Живоглотом.

По подсчетам Гарри, он преодолел уже как минимум половину пути, как случилось что-то необычное. Ему нужно было перейти дорогу и он спокойно выжидал под машиной, припаркованной у пешеходного перехода, после чего продолжил свой опасный путь, но тут же оказался чуть не сбит дорогущей белой машиной. Он не помнил название марки, но дядя Вернон постоянно мечтал о такой… Роллс и что-то там, да.

Все инстинкты словно разом отказали, стоило ему увидеть несущуюся на него здоровенную махину, он не издал даже никаких звуков — лишь выпустил когти и почти что успел свернуться, прежде чем услышал звук свистящих покрышек, водитель, видимо, заметил его и вдарил по тормозам.

Гарри так и продолжал трястись, свернувшись клубочком, пока машина не замерла буквально в футе от него. Да, это было страшно, очень страшно.

Внезапно водительская дверь открылась и из машины вышел грузный высокий человек в костюме с незастегнутым пиджаком и посмотрел прямо на Поттера, который все еще не мог сдвинуться с места — сердце стучало как ненормальное, а выброс адреналина лишь усугубил ситуацию.

— Живой! — с облегчением выкрикнул человек, обращаясь к кому-то в машине.

Прошла от силы секунда, но открылась задняя дверь и оттуда вышла красивая рыжеволосая женщина в строгом белом костюме и на шпильках. Да уж, ее одежда не слишком подходила для дождливого лондонского утра.

— Боже, Хэппи! — воскликнула она, поворачиваясь к водителю. — Да он же совсем маленький, ты посмотри! Да еще и промок весь.

— Миу, — вырвался у Гарри непроизвольный звук, стоило ему услышать, как его жалеют. Да, стоило бы пожалеть, столько проблем на ровном месте, а тут еще чуть не сбили.

— И что с ним делать теперь? — пожал плечами водитель.

Пришедший в себя Гарри потихоньку начал выставлять лапы в правильную позицию, чтобы продолжить свой путь, но, занятый этим и борьбой с хвостом, он не заметил, как дамочка приблизилась и подняла его в воздух так, словно он был каким-то… котенком!

Попытавшись выпустить когти, Гарри не добился успеха, а когда вспомнил о том, что может шипеть, попытался сделать и это:

— Мяу.

Да, единственное, что получилось — вновь тихо мяукнуть. Если бы Гарри мог, он бы ударил себя по лбу, подумать только — даже по меркам котов настоящий позор, не уметь шипеть и выпускать когти по желанию.

— Заберем, конечно, — ответила женщина, отправляясь обратно в машину. — Я не могу бросить котенка умирать, Хэппи. Если мы не сбили его, то кто-то точно собьет.

— А если он… ну, чей-то?

— Ни ошейника, ни метки, — пожала плечами дамочка. — Поехали, нам даже не придется заниматься бюрократией, все-таки частный рейс.

— Не знаю, Пеппер, — почесал затылок толстячок. — А что насчет Тони?

— Он обожает котов, — отмахнулась эта самая Пеппер, продолжая одной рукой удерживать Поттера на весу.

— Я что-то в этом не уверен…

— Хэппи…

— Ладно, ладно, хорошо, но для справки — я сомневался.

— Разумеется, — фыркнула Пеппер, усаживаясь обратно на заднее сиденье и кладя котенка под ноги сразу за Хэппи. — Посиди так немножко, дружочек, мы скоро будем у аэропорта.

— Мяу! — возмущенно мяукнул Гарри, внезапно осознав, что его собрались везти совсем в другую сторону. — Мяу!

Погодите, аэропорт… Это ведь то место, откуда улетают! Ему нельзя никуда лететь!

— Мяу!

— Он хочет есть, — заявила Пеппер. — У тебя есть что-нибудь?

— Половинка чизбургера, но котам… — начал было Хэппи, кивнув в сторону пассажирского сиденья, но тонкая рука Пеппер уже проворно схватила лежащий на сумках бургер, завернутый в несколько слоев бумаги.

— Держи, малыш, — проворковала она, разворачивая перед нетерпеливо мяукающим Поттером порцию еды.

Гарри отчаянно сопротивлялся.

Честно!

Он пытался, правда!

Он очень сильно не хотел никуда улетать, но решил так — он всегда успеет сбежать из аэропорта, верно? Тем более, что сейчас он был неизвестно где — в окнах не мелькало ничего знакомого, а рядом с аэропортом будут указатели… Да и тем более,что плохого может случиться, если он просто поест?

К сожалению или же нет, но после того, как Гарри съел ту половину котлеты, что оставалась в бургере, он засопел и упал на собственные лапы, провалившись в сон.