Гарри Поттер и Наука Побеждать

Утро своего одиннадцатого дня рождения Гарри Поттер встретил задолго до рассвета, как обычно. Но, к его удивлению, весь дом уже был на ногах — нетипичное явление для Дурслей, предпочитавших вставать строго к завтраку, а затем бить все рекорды по количеству жалоб на безделье "этого мальчишки".

В крохотной каморке под лестницей было душно, но это давно перестало его беспокоить. Гарри лениво потянулся и перекатился с продавленного матраца на голый деревянный пол, даже не поморщившись от соприкосновения с шершавыми досками. Годы жизни в чулане научили его не обращать внимания на подобные мелочи.

— Опять этот сон... — пробормотал он, потирая шрам на лбу. Тот странно пульсировал после очередного ночного кошмара.

Зелёная вспышка. Женский крик. Высокий, холодный смех, от которого кровь застывала в жилах. Всё это он видел в своих снах слишком часто, чтобы вскакивать в ужасе, но недостаточно, чтобы потерять интерес. Что-то подсказывало ему — этот сон был больше, чем просто игрой воображения.

Его тонкие пальцы автоматически скользнули под матрас, нащупывая спрятанный там небольшой пергамент. Гарри вытащил письмо и в сотый раз перечитал адрес на конверте, написанный изумрудно-зелёными чернилами:

"Мистеру Г. Поттеру, Комната под лестницей..."

Точность адресации впечатляла. Впервые Гарри видел, чтобы письмо доставлялось с указанием конкретной комнаты, и это был первый сигнал необычности происходящего. Хотя, если честно, странности его не удивляли — они уже успели стать частью жизни.

Он снова развернул письмо, хотя уже знал его содержание наизусть:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА "ХОГВАРТС" Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства "Хогвартс". Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора

Волшебство. Магия. Школа для таких, как он. Догадаться, что это не обычный розыгрыш, было несложно — кто стал бы так изощрённо шутить над никому не интересным ребёнком из пригорода?

Но главный вопрос оставался: как на это письмо ответить? "Ждём вашу сову" — что это вообще значит? Насколько Гарри знал, совы вообще не доставляли писем, а о голубиной почте он читал только в исторических книгах. Оставалось надеяться, что не получив ответа, пришлют кого-то, удостовериться в получении послания.

Внезапно его размышления прервал скрип ступеней — дядя Вернон, похожий на крупного моржа в клетчатом халате, спускался за завтраком.

— Мальчик! — пронзительный голос тёти Петуньи пробился сквозь дверь чулана, словно кинжал сквозь тонкую ткань. — Если через пять минут завтрак не будет на столе, ты останешься без еды на неделю!

Гарри лишь усмехнулся, медленно натягивая очередной растянутый свитер Дадли, который на нём висел как парус на тощей мачте.

— Как мило с её стороны предупредить, — пробормотал он себе под нос, зная, что через тридцать секунд последует второе, ещё более истеричное напоминание.

Что-то подсказывало Гарри, что сегодняшний день принесет много сюрпризов. Он поправил очки на переносице —в последнее время ему казалось, что они нужны ему больше как аксессуар, чем как необходимость.

Открыв дверь чулана, он встретился взглядом с жирным лицом кузена, искажённым вечной недовольной гримасой.

— Доброе утро, Дабл-Ди, — лениво бросил Гарри, скользя мимо кузена с той лёгкостью, которую даёт многолетняя практика уклонения от внезапных ударов.

Дадли, как обычно, самодовольно ухмыльнулся, по-прежнему считая прозвище "Дабл-Ди" чем-то крутым, а не ироничным намёком на его двойной подбородок, который уже отчётливо проявился в одиннадцать лет.

На кухне царил привычный утренний хаос. Тётя Петунья яростно помешивала яичницу, словно та нанесла ей личное оскорбление.

— Накрывай стол, — бросила она сквозь зубы, даже не поворачиваясь к племяннику.

— Как скажете — ответил Гарри с едва заметной иронией в голосе. Он взял приборы и принялся за работу, которую выполнял уже лет с шести, практически не задумываясь о движениях.

Петунья начала раскладывать еду по тарелкам, но в этот момент его пальцы "случайно" соскользнули с посуды в руках.

Фарфоровая тарелка, которая стоила больше, чем вся его одежда, замерла в воздухе на долю секунды — ровно настолько, чтобы тётя успела это заметить — прежде чем Гарри ловко поймал её одной рукой.

— Фух, чуть не упала, — он театрально вытер несуществующий пот со лба, глядя прямо в глаза застывшей тёте. — Неловко бы вышло.

Петунья побледнела так, что стала почти прозрачной, но не произнесла ни слова. В последнее время её реакция на подобные "случайности" уже не так забавляла Гарри, но мелкие демонстрации его необычных способностей всё ещё находили место в их странных "отношениях". Так сказать, чтобы никто не забывал, кто здесь на самом деле хозяин положения.

— А, наш именинник, — фыркнул дядя Вернон, входя на кухню. Его усы подрагивали, выдавая внутреннее раздражение.

— Поздравляю себя, — ответил Гарри с картинным энтузиазмом, кладя руку на сердце. — Ещё один год жизни с моей любимой семьёй. Кажется, я сейчас расплачусь от счастья.

— Одиннадцать лет, — продолжил Вернон, игнорируя реплику племянника — Пора уже задумываться о будущем.

Петунья бесшумно подплыла к мужу и положила свою костлявую руку на его необъятное плечо, словно птица, пытающаяся удержаться на спине бегемота.

— Мы с твоей тётей решили, что тебя нужно отправить в школу Святого Брутуса, — объявил дядя тоном, каким обычно оглашают смертный приговор. — Там тебя хорошо воспитают и избавят от нежелательных... наклонностей.

Взгляд Вернона скользнул к парящей в воздухе вилке, которую Гарри задумчиво крутил, даже не касаясь её пальцами. Тот быстро опустил столовый прибор, но не без лёгкого звона об тарелку.

— Школа Святого Брутто? — Гарри медленно поднял бровь, намеренно коверкая название. — О, та, куда берут только тех, кто весит больше своего IQ? Дадли — идеальный кандидат. — Он окинул взглядом кузена, который уже успел занять половину кухонного стола. — Но я, увы, не пройду отбор. Вашими стараниями.

Дадли, набивающий рот беконом со скоростью промышленного пылесоса, захрипел от возмущения, но ограничился тем, что швырнул в Гарри кусок хлеба. Тот просто застыл в воздухе в нескольких сантиметрах от лица мальчика.

— Как грубо, — заметил Гарри, не делая никаких видимых усилий, чтобы удержать хлеб в воздухе. Он слегка наклонил голову, рассматривая зависший кусок.

Кусок хлеба медленно развернулся и полетел обратно, но не к Дадли, а к корзине на столе, аккуратно приземлившись на самый верх.

— Вернон! — взвизгнула Петунья, сжимая вилку так, что её костяшки побелели до цвета первого снега. — Он опять... это самое!

Дядя Вернон налился густым багровым цветом, напоминая перезрелый помидор, но вместо ожидаемого рёва неожиданно растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал раненого животного.

— Ха-ха, очень смешно, мальчик, — его голос напоминал скрип ржавых петель на дверях заброшенного склепа. — Но шутки шутками, а образование — серьёзная вещь. Там у тебя не будет времени на... глупости.

— О, понимаю, — Гарри наклонил голову, изображая глубокую задумчивость. — То есть, если я буду целыми днями заучивать, как правильно кланяться директору и мыть полы зубной щёткой, у меня не останется сил на "странности"? — Он покрутил пальцем возле виска, и все ножи на кухне синхронно повернулись вокруг своей оси. — Гениальный план, дядя. Почему я сам не додумался? А что, если... — он притворно замер, глядя в потолок, словно там были написаны ответы на все вопросы вселенной, — ...я предпочту школу, где учат другому?

Тишина, накрывшая кухню, была почти осязаемой. Даже Дадли перестал жевать, что само по себе было событием, достойным упоминания в местной газете.

Гарри не мог поверить, что они до сих пор считали, что он не успел посмотреть хоть одно письмо из тех десятков, что приходили в день и регулярно ими уничтожались.

— Ка-какой ещё школе? — прошипел Вернон, но его правый глаз уже дёргался в нервном тике, выдавая внутреннюю панику.

Гарри улыбнулся ещё шире, его улыбка была как у хищника, загнавшего добычу в угол. Он наклонился вперёд, опираясь руками о стол, и все тарелки на столе завибрировали в унисон.

— О школе, где учат таких, как я, — его голос стал низким и почти гипнотическим. — Школе, где я буду не "этим странным мальчишкой", а просто... одним из многих. Я думаю, вы знаете, о чём я говорю, не так ли?

Пару лет назад Гарри и представить не мог, что станет так разговаривать со своими родственниками. Что осмелится бросать им вызов или, тем более, намекать на свою необычность. Но со временем он осознал: они боялись его — боялись тех странных вещей, которые происходили вокруг него с детства. И этот страх стал ещё сильнее, когда он научился эти вещи контролировать. Не полностью, конечно, но достаточно, чтобы превратить жизнь Дурслей в нервное ожидание.

— Мальчик! — завопил дядя. — Это не шутки! Ты даже не представляешь, что такое эти люди!

— Зато вы — представляете. — Гарри сузил глаза, расслабленная улыбка не сходила с его лица, как будто всё происходящее его только забавляло.

Но допрос прервало письмо, влетевшее в открытое окно кухни. Оно приземлилось прямо в центр стола.

Гарри даже не вздрогнул. Он лишь приподнял бровь, глядя на конверт.

— Письмо? Для меня? Какая неожиданность, — сказал он, нарочито медленно вытирая руки, словно готовился к важному ритуалу. — Что же это может быть?

— Отдай это немедленно! — рявкнул Вернон, делая шаг вперёд, но Петунья резко схватила его за рукав.

Гарри лишь улыбнулся шире и поднял руку — конверт плавно поднялся со стола и полетел прямо к нему в ладонь. В этот момент все остальные предметы на столе слегка приподнялись, словно гравитация на мгновение перестала действовать, подчеркивая его силу.

— Интересно, — протянул мальчик, разворачивая пергамент с изящным движением. Бумага, казалось, сама раскрылась в его пальцах, словно послушный зверёк.

Но не успел он зачитать текст, как раздался стук в дверь.

— Я открою, — сказал Гарри и не спрашивая разрешения направился к входной двери. Его походка была лёгкой и непринуждённой, словно он шёл по воздуху.

На пороге стояла высокая женщина в изумрудном плаще.

Её волосы, собранные в строгий пучок, были чёрными с проседью, а глаза за очками в тонкой оправе смотрели на Гарри с необычайной проницательностью.

— Добрый день, — сказала она. — Я профессор Минерва МакГонагалл, заместитель директора Хогвартса.

За спиной Гарри раздался приглушённый стон — тётя Петунья схватилась за сердце. Дядя Вернон побагровел.

— Профессор МакГонагалл, — Гарри приветливо улыбнулся, его глаза сверкнули каким-то особым светом. — Я Гарри Поттер, но думаю, вы и так это знаете. — Он слегка наклонил голову, внимательно изучая женщину перед собой.

— Мистер Поттер, — обратилась она, слегка смягчив интонацию. — Надеюсь, Вы получили наше письмо?

— О, только что, профессор, — Гарри поднял конверт, слегка помахивая им, как веером. — Но у меня накопилось слишком много вопросов, чтобы обсуждать их на пороге. — Он широко распахнул дверь и отступил в приглашающем жесте — Надеюсь, вы примете моё приглашение и выпьете со мной чай? Я, знаете ли, редко принимаю гостей, особенно таких... необычных.

Профессор приподняла бровь, но не смогла скрыть лёгкую улыбку. Было что-то странно притягательное в манере этого мальчика, словно он излучал уверенность и харизму, которые совершенно не вязались с его физическим обликом — тощим ребёнком в огромной одежде.

Она оглядела дом, чуть поморщив нос. — Думаю, вы правы: чашечка чая не помешает.

— Также могу предложить лучший лимонный пирог в вашей жизни, сам готовил, — Гарри подмигнул, пропуская профессора в дом.

МакГонагалл слегка кивнула, и Гарри заметил, как её взгляд на мгновение смягчился.

— Лимонный пирог звучит прекрасно, мистер Поттер.

Они прошли мимо Дурслей, не обращая на них внимания, словно те были не более чем предметами интерьера.

Гарри провёл профессора в гостиную и жестом пригласил сесть в кресло. Сам он направился на кухню, насвистывая мелодию.

Вернулся он с безупречно сервированным подносом — на нём были две чашки тонкого фарфора (которые тётя Петунья хранила для особых гостей), чайник, и аккуратно нарезанный лимонный пирог, украшенный листьями мяты.

— Итак, профессор, — расставив всё на столе с отточенными движениями, он устроился напротив, закинув ногу на ногу и подперев подбородок ладонью. — Вы говорите, что я — волшебник. И что есть целый мир, где магия... обычное дело. Но почему я ничего не знал об этом до сих пор?

МакГонагалл отхлебнула чай, слегка удивляясь его вкусу.

— По правилам Международного Статута о Секретности, дети-маги, растущие в семьях маглов — то есть не-волшебников, — узнают о своём происхождении лишь в одиннадцать лет. Это необходимо для безопасности обеих сторон.

— Маглы, — повторил Гарри, словно пробуя слово на вкус. — Интересный термин. Но прошу прощения, профессор, кажется, тут какое-то недоразумение. Мои родители ведь не были... маглами, верно? — В его тоне не было вопроса, словно он уже знал ответ.

— Нет, мистер Поттер, — ответила МакГонагалл с лёгким удивлением. — Ваши родители были выдающимися волшебниками. Лили и Джеймс Поттеры учились в Хогвартсе, как будете и вы.

— Тогда почему меня поместили в семью, которая так... — он обвёл рукой комнату, — далека от магического мира? — Гарри задал вопрос легко, словно интересовался прогнозом погоды, но его глаза стали на мгновение острее.

МакГонагалл слегка напряглась.

— Это решение директора Дамблдора. У него были веские причины, мистер Поттер. Возможно, он сам объяснит их вам, когда придёт время.

— Расскажите мне о Хогвартсе. Что это за школа? — Гарри решил сменить тему, и его улыбка стала шире.

Глаза профессора вспыхнули гордостью.

— Хогвартс удивительное место, мистер Поттер. Он был основан более тысячи лет назад четырьмя величайшими волшебниками: Годриком Гриффиндором, Салазаром Слизерином, Кандидой Когтевран и Пенелопой Пуффендуй.

— Каждый из основателей ценил в учениках разные качества: храбрость, амбиции, ум или трудолюбие. И до сих пор школа делится на четыре факультета, названные в их честь.

— И как определяют, куда попадает ученик? Испытания? Дуэль?

— С помощью Распределяющей Шляпы, — ответила профессор.

— ...Шляпы? — Гарри изобразил искреннее удивление — То есть, моё будущее будет определять головной убор?

— Волшебной шляпы, — уточнила МакГонагалл, чуть улыбнувшись. — Она читает ваши мысли и решает, где вы проявите себя лучше всего.

— Мысли? Звучит страшно, — Гарри слегка наклонился вперёд. — А что, если я не хочу в тот факультет, который она выберет?

— Шляпа учитывает и ваши предпочтения, — ответила профессор. — Но обычно она не ошибается. И не беспокойтесь о секретах, мистер Поттер. Распределяющая Шляпа не разглашает то, что видит в умах учеников.

— А на каком факультете были мои родители? — спросил Гарри, пытаясь звучать непринуждённо, хотя сердце его забилось чаще.

— Они оба учились на Гриффиндоре, — в глазах МакГонагалл появилась теплота. — Факультете, которым я имею честь руководить. Гриффиндор славится отвагой и благородством своих учеников.

Гарри сделал глоток чая, обдумывая услышанное.

— И что мы будем изучать в школе? Превращения? Заклинания? Полёты на метле? — в его голосе звучало настоящее любопытство.

Лицо МакГонагалл просветлело.

— Все эти предметы и многие другие. Кстати, я преподаю Трансфигурацию — искусство превращения одних предметов в другие. — Она достала из кармана мантии деревянную палочку и взмахнула ею. В одно мгновение чайная ложка на столе превратилась в серебряную булавку и обратно.

Гарри восхищённо присвистнул — не притворно, а по-настоящему.

— Впечатляет, — произнёс он с неподдельным уважением.

Затем он улыбнулся, сверкнув глазами. Небрежным жестом, без единого слова и без палочки, он поднял всю мебель в комнате. Стол, кресла, диван — всё одновременно взмыло в воздух на добрых полметра.

Профессор МакГонагалл замерла, чашка застыла на полпути к её губам. Гарри беззаботно вернул все предметы на место.

—Что-то простое у меня выходит и сейчас, но, когда я смогу научиться чему-то по-настоящему интересному? — спросил он, как ни в чем не бывало.

МакГонагалл медленно опустила чашку, пытаясь скрыть своё потрясение.

— Со временем, мистер Поттер, — произнесла она, тщательно контролируя голос. — Хогвартс — это семь лет обучения, и вы будете постепенно осваивать всё более сложную магию.

Она сделала паузу, внимательно изучая мальчика перед собой. Что-то в нем напоминало ей не столько Джеймса или Лили, сколько... Дамблдора в молодости? Эта скрытая сила, уверенность и лёгкое озорство...

У меня будет еще один вопрос, профессор, — Гарри задумчиво смотрел на чашку, — Как погибли мои родители? Дядя и тётя утверждают, что они погибли в автокатастрофе, но... — он поднял взгляд, — но не думаю, что сильные чародеи могли погибнуть в банальной аварии.

Профессор МакГонагалл напряглась.

— Ваши родители, мистер Поттер, — начала она тихо, — были убиты. Убиты одним из самых могущественных тёмных волшебников нашего времени. Его имя... — она заколебалась, — большинство волшебников предпочитают его не произносить.

— Боятся имени? — Гарри приподнял бровь с лёгкой усмешкой.

— Его звали Волан-де-Морт, — профессор произнесла имя тихо, словно боялась, что ее действительно могут услышать. — Он терроризировал магический мир много лет. Ваши родители боролись против него, и... в ту ночь, когда он пришёл за вами, они пожертвовали собой, чтобы защитить вас.

Гарри немного удивила формулировка. Будто он был изначальной целью. Но чем мог насолить темному магу младенец?

— И что случилось с этим... Волан-де-Мортом? — спросил он почти небрежно, словно интересовался погодой.

— Вот что самое удивительное, мистер Поттер. Он попытался убить и вас тоже, но... не смог. Заклинание отразилось, и он исчез. Вы единственный человек, кто когда-либо выжил после смертельного проклятия. Вот почему у вас этот шрам, — она указала на его лоб. — Вот почему вы знамениты в нашем мире. Вас называют "Мальчик-Который-Выжил".

Гарри усмехнулся.

— «Мальчик-Который-Выжил» — Он сделал глоток чая. — Значит, меня знают все в мире волшебников?

— Да, мистер Поттер. Вы очень известны.

— Как занимательно, — протянул он. — И этот тёмный волшебник точно мёртв?

МакГонагалл напряглась.

— Большинство считает, что да... однако директор Дамблдор полагает, что он может вернуться.

— Ещё лучше, — Гарри откинулся на спинку кресла. — Много информации для размышления вы мне подкинули профессор… Но думаю все остальное мы сможем обсудить в школе. Кстати, когда начинается учебный год?

— Первого сентября. Поезд отходит с вокзала Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти, в одиннадцать утра 31 августа — профессор достала из внутреннего кармана билет и протянула его Гарри. — Но прежде вам нужно купить школьные принадлежности. Список всего необходимого приложен к письму.

Гарри взглянул на конверт, который всё ещё держал в руке. В нём действительно был второй лист пергамента.

— И где я смогу всё это найти? — он пробежал глазами по списку. — Вряд ли в обычном супермаркете продаются «стандартные котлы, размер 2, из олова» и учебники по заклинаниям.

Губы МакГонагалл тронула лёгкая улыбка.

— В Косом переулке в Лондоне. Это центр магической торговли. Я могу сопроводить вас туда сегодня, если вы готовы.

Гарри посмотрел в сторону кухни, где притихшие Дурсли, несомненно, подслушивали каждое слово.

— Буду признателен за вашу помощь, профессор, — он слегка поклонился. — У моих опекунов, боюсь, нет особого желания... интегрироваться в магический мир.

— Это понятно, — сухо заметила МакГонагалл. — Однако им придётся смириться с неизбежным. Вы — волшебник, мистер Поттер, и всегда им были.

Она поднялась, аккуратно разгладив складки своей мантии.

— Я подожду вас на улице, пока вы соберётесь и... поговорите с родственниками. — В её тоне явно читалось неодобрение. — Нам стоит отправиться как можно скорее.

Когда дверь за профессором закрылась, Гарри обернулся к кухне.

Дурсли стояли в дверном проёме, как три изваяния.

— Вздор! —внезапно взорвался дядя Вернон. — Никуда ты не поедешь! Мы поклялись, когда взяли тебя, что выбьем из тебя эту дурь! Никаких палочек, никаких сов, и никаких нен... — Вернон запнулся, осознав, что Профессор все еще стоит за дверью и возможно слышит их.

— Магов? Волшебников? Чародеев? — Гарри театрально загибал пальцы. — Давай дядя, повтори по буквам М-А-Г, в этом нет ничего сложного. И все-таки боюсь, что вам придется смириться с тем, что я еду в Хогвартс.

— Мальчишка, — начал дядя Вернон, дрожа от ярости, — я запрещаю тебе...

Гарри лениво взмахнул рукой, и все столовые приборы на кухне поднялись в воздух, направив острия в сторону Дурслей. Вилка выпала из руки Дадли.

— Видите ли, дядя, — произнёс Гарри с вежливой улыбкой, — я теперь знаю, кто я такой. И что есть мир, где я могу спокойно устроиться, даже если с вами внезапно что-то случится. Так что думаю, нам стоит пересмотреть правила нашего... сосуществования.

Он сделал еще один небрежный жест, и приборы вернулись на свои места.

— Когда я вернусь домой, рассчитываю обнаружить, что гостевая спальня подготовлена для меня. А сейчас мне пора, профессор МакГонагалл ждёт.

Не дожидаясь ответа, Гарри направился к двери.

— Я готов, профессор, — сказал он, сияя улыбкой. — Может, вы позволите мне предложить вам руку? — он шутливо выставил локоть.

МакГонагалл покачала головой и прошла мимо, но Гарри заметил, как уголки её губ дрогнули в подавленной улыбке.