Гарри Поттер и задача четырёх тел

Он начал действовать до того, как родилась первая мысль. Темно. В сторону с линии атаки. Упасть, перекатиться. Щит без палочки и слов. Палочка уже в руке. Никто не способен достать палочку быстрее. Никто! Жест - ближайший предмет взмывает в воздух. Большой, перекрыть им обзор... Это кровать - сейчас будут щепки. Перекат. Ловушку под ноги, туда где только что был сам. Надёжно, быстро, шипы. Отвлекутся. Нужно мгновение. Всё! Сейчас! Прямо сейчас...

Щепок нет, хлопков аппарации нет, атакующих нет, никого нет. Сумрак и тишина.

Фигура, готовая к прыжку, с палочкой в руке, а вокруг неё, как спутники вокруг планеты, вращаются мерцающий белым светом щит и массивная кровать с балдахином. Один взмах, три слитных жеста, развеивают щит, убирают ловушку с пола, без малейшего шороха возвращают на место кровать.

Человек поднимается и палочка возвращается туда, где он её взял... на тумбочку?

- Как это возможно? - Палочка! Палочка должна быть всегда при себе. Не на тумбочке, не в сумке - всегда под рукой. Выхватить - доля секунды. Одна на виду, чтобы видели и боялись. Вторая - скрыта в рукаве. Днём и ночь - всегда!

- Где? - Обстановка вокруг не была знакомой. Она... была другой, не соответствовала. Да, она старая, обычная, классический стиль, привычный... Но не там. Всё не там!

А силуэты предметов вокруг, они были узнаваемы, понятны - кровать, шкаф, тумбочка, рамы картин, но все эти вещи не были видны... в достаточной мере. Он чувствовал себя, словно обычный смертный, не способный видеть во тьме! - Почему?

И, чем больше человек задумывался, "где, зачем и почему", тем отчётливее понимал, что картина никак не складывалась. Не складывалось вообще ничего. Ни один вопрос не имел удовлетворительного ответа, но главным было не это.

- Кто? Кто я такой? - Вопросы человек шептал, но тут разразился совсем невесёлым хохотом. - Это же... Это знают все. Все! Любой дурак знает, кто я! Любой! - жаль, что "любого дурака" не было рядом, чтобы подсказать.

- Я!.. Я!... - он почти рычал, будто был уверен, что искусственно распалённая ярость могла приблизить его к разгадке.

Он, словно зверь по тесной клетке, метался туда-сюда по мягкому ковру перед кроватью, то взмахивая руками, то шепча, то прикладывая палочку к голове, но, очевидно, верного действия не находись.

- Я... Я знаю, что делать! - Поражённый внезапной догадкой, чёрный силуэт остановился посередь комнаты. - Я готовился к этому. Именно к этому. К тому моменту когда... всё станет именно таким. Если я не буду понимать, что происходит, то это значит... это значит, что время пришло!

Человек застыл - поза, движение, посыл мысли в пространство - сейчас всё имело значение.

- Omnia mea mecum porto - да, фраза-активатор казалась банальной, словно её придумал некто, желающий покрасоваться и не обладающий богатой фантазией, но... это было не важно!

Это не было заклинанием как таковым - финальная часть ритуала. Не требующего палочки, древнего и сложного конечно, ведь... ведь, для мастера-ритуалиста экстраординарного уровня, нечто простое было бы оскорблением. Человек мог бы поклясться, что созданное им колебание магии было столь ничтожным, что не потревожило бы ни одних известных ему сигнальных чар. А значит всё прошло идеально, как и положено.

С глухим звуком, игнорируя любые расстояния и особенности пространства, любую мыслимую защиту помещений, на ковёр упал стандартного размера кейс, который мог вмещать совсем небольшое количество особенных и несомненно нужных вещей.

"Диссендиум", бессловесное и даже без пасса рукой заклинание - щелчки отворяемых затворов, и человек уже был готов узнать, какие именно вещи являются нужными прямо сейчас. Но, вместо того, чтобы узнать это, он просто стоял и смотрел в уже открытый кейс, не в силах разглядеть что-либо в практически полной темноте комнаты.

- Да что б тебя! ЛЮМОС! - заклинание света для первогодок казалось столь унизительно-простым и раздражающе-необходимым, что потребовался широкий некрасивый взмах палочкой и даже выкрик - просто чтобы выразить своё отношение.

Фляга, нож, пара брикет в серебристой упаковке, несколько пачек бумаги с изображениями людей не удостоились внимания. Небольшая стопка золотых монет с краю, казалось бы, не должна вызывать интереса, но, кроме ожидаемого дракона, на них присутствует всадник. Это было необычно. Книжка с надписью "Паспорт", назначение которой было в целом понятным, лежала на кипе бумаг поверх многократно сложенного листа с плавными изгибами топографических линий, отметками и надписями. Внимание привлёк чёрный и гладкий край, выглядывающий из-под бумаг. Пистолет, обнаруженный под картами на дне, вызывал чувство насмешливой брезгливости к некрасивой варварской поделке и соседствовал с кое-чем более интересным - колодой карт. Она, как и пистолет, покоилась в отведённой для неё ячейке мягкого материала, доставать её было не удобно, и одна карта выпала, перевернувшись.

Безликая фигура на изображении лежала на водной глади, скользя и почти растворяясь в потоке.

Ни один предмет не должен был содержать магии - таково было изначальное условие ритуала. Но, проведя над вещами рукой, человек уловил кое-что.

- Да, это оно, - паспорт всё же выделялся. В этой книжке ощущался след магии, но был он столь мал, что любой другой человек, кроме него самого, не смог бы его распознать. Именно это ничтожное изменение в формуле, потребовало отдельного исследования, вознося ритуал на вершину мастерства.

- Это работа, документ. Его работа, того серба... - хотя серб мог оказаться и албанцем, или даже румыном - это казалось неважным. Важным было лишь то, что серб был широко известен в узких кругах и делал самые разные документы. И делал их хорошо. Любая поверхностная проверка подтвердила бы подлинность, если это требовалось заказчику, а персона с таким именем и данными обязательно была в каких-нибудь базах данных. И не имела грехов перед судебной системой маглов.

- Маглы. МАГГЛЫ. - Слово было исключительно мерзостным. Словно кто-то намеренно пытался отдалить его от понятия "человек". Да, оно определённо не могло быть синонимично слову "человек" ни в коей мере. Это было оскорбление. Произносить его не хотелось.

Человек раскрыл документ и страница, словно покрытая туманом, начала приобретать чёткий, законченный вид. Стало различимо имя - Теодор Уайтхолл.

- Теодор. Тео. - Человек словно попробовал имя на вкус. Вкус был не лучше овсянки - пресным и не вызывал ни малейшего отклика.

Стала проступать фотография, на которой появилось чуть вытянутое смуглое лицо с чётко очерченными губами, выразительным подбородком и хмурым взором надменных глаз. Лицо на фальшивке было как будто знакомым, но тоже не вызывало особенных чувств.

Магия окончательно растворилась без следа, оставляя простую бумагу.

- Ну и зачем мне документы этого человека? Или там есть его волос, чтобы сварить оборотное зелье? Чем он так важен? - Рассуждения текли вяло, ведь где-то в бумагах обязательно должен найтись ответ.

И вдруг человек застыл. Бестолковая бумажка паспорта выпала из его рук. Его поразило внезапное чувство, которое не сразу оформилось в ясную мысль. Казалось, лишь это имеет значение, лишь один момент осознания, а всё остальное, тревоги и сомнения - всё суета.

- Я... жив! - это было озарение, затмевающее нелепые вопросы, дающее ключ ко всему остальному

- Я жив. Жив! - повторял человек, и никак не мог охватить умом открывшуюся ему истину. Он поднял голову и воздел руки, но вместо неба, которое должно было засвидетельствовать величие момента, увидел лишь потолок комнаты.

Одно движение - вещи собраны в кейс, он прыгает в руку.

Чувствительность к магии - не пустой звук и человек, оскорблённый наличием препятствия на пути самовыражения, моментально предположил, какие защитные чары лежат и на здании целиком и на комнате в частности. Быстрая серия аналитических заклинаний превратила предположение в уверенность - есть простой барьер от проникновения снаружи. По сути односторонний, войти непрошенным сложно, но выйти наружу - легче. Конечно лишь для мастера и при наличии абсолютной уверенности в своих силах.

Он был в себе уверен на столько, что даже не задался вопросом, мастер он или нет, и на чём держится уверенность.

Всё было просто - и в комнате раздался характерный хлопок аппарации, человек исчез.

Стена была в миллиметре от носа. Шаг от неё. Еще один. Сердце бешено билось - он только что чуть не умер. Перемещение прямо в стену - вид естественного отбора для тех дураков, которые достаточно решительны, но лишены контроля. Или плохо представляют место, куда хотят попасть.

- Какого чёрта я вообще устроил? - Он облокотился о стену, стараясь отдышаться.

Да, несомненно это был воздух Лондона - знакомый, но всё же иной, наполненный почти родным духом мрачных подворотен, гарью выхлопов, но не той, что была раньше - горький привкус угля с каждым годом всё больше разбавляла терпкость бензина. Ругань, лай, стук, гул, шум пропитавшие за день само пространство, не успевали выветриться за ночь. Ночь не приносила городу тишину. Изменившись, Лондон остался собой, но конкретно место, место пребытия человека - оно было неузнаваемо. Вместо глухого двора без единого окна теперь была лишь узкая щель между домами.

А может это и вовсе было другое место, а он, не совладав с собственной магией, просто промахнулся?

- Понадеялся на привычку. На привычку? Какую ещё привычку!? Как я мог так ошибиться... - Близость смерти сбила всю экзальтацию и заставила задуматься о происходящем ещё раз и посмотреть на себя внимательнее, оценивая внешний вид. Ходить по Лондону даже в повседневной чёрной мантии - это явно не было здравой идеей даже для ночного времени.

Твидовый костюм классический и неброский, приталенный, серого цвета. Рубашка в тон, жилет, платок, портмоне из чёрной кожи - в карман, шляпа и конечно же трость: всё трансфигурировалось чётко, но вдумчиво. Не на одном лишь мимолётном чувстве, а под контролем разума, который упорно спрашивал "а не делаю ли я нечто безумное прямо сейчас?" Конечно, трансфигурированная одежда - это верный признак дурного вкуса, но... разум не смог ответить на вопрос "почему?"

- И всё же я жив. Жив. Это главное. - Сказал человек, выходящий из слишком узкой подворотни. Тёмно-серое лондонское небо без единой звезды действительно смотрело на него, а воздух с ноткой автомобильных выхлопов был невыразимо прекрасен по той простой причине, что им можно было дышать.

Человек в сером костюме шёл, но не куда-то конкретно, он просто шёл, не читая названия улиц. И наслаждался неуловимым, но густым, словно пудинг, чувством собственного бытия. Человек улыбался, показывая всем вокруг невиданное доселе благодушное расположение, а прохожие, которые попадались то тут то там несмотря на поздний час, благоразумно спешили убраться с его пути. А некоторые даже переходили на другую сторону улицы.

Следующее значительное открытие настигло человека в сером спустя полчаса неспешного продвижения к центру города. Открытие, будучи весьма важным, всё же не вызвало острой реакции - видимо, проснувшийся ум уже начала собирать косвенные свидетельства, которые игнорировались вплоть до поступления неопровержимых фактов. Неопровержимые факты носили его серый пиджак, его рубашку, платок, его шляпу и конечно же трость. А ещё факты смотрели на него из большой витрины пренебрежительным взглядом Теодора Уайтхолла, человека с поддельного паспорта.

- И всё же Теодор. Теодор Уайтхолл. Тео. Теодор. Нет. Ничего. - Имя, будучи явной пустышкой, всё так же не вызывало никаких ассоциаций, но сам факт, так сказать, обретения внешности, нуждался в осмыслении. Человек перешёл на другую сторону улицы, подальше от ритмичного шума ночного заведения с большой витриной, и сел на автобусной остановке.

- Альберт. Бенджамин. Карл. Дональд. Эдвард. Фредерик. Гилберт - Перебор имён не выявил предпочтений, человек на остановке вовсе не ощущал себя ни кем из перечисленных. Теодором он не ощущал себе тоже, но за неимением лучших вариантов, решил временно остановиться именно на нём.

Обретение внешности ощущалось странно. Точнее, не столько обретение, сколько знание о ней, конечно. Прежде он словно чувствовал себя не вполне материальным, он был лёгок, как призрак. Но теперь обрёл завершенную форму, которая начала притягивать его к земле, нагружая правилами и условностями, которые были пока не ясны. Сам он явно обладал богатым багажом предыстории, доставшимся ему из неясного прошлого. Да и у "Теодора" он тоже мог быть.

- Не просто же так ты подскочил среди ночи, а, Теодор? - спросил человек то ли у самого себя, то ли у пустой автобусной остановки.

Взгляд человека блуждал по округе, подмечая, что в окнах ближайших домов больше света, чем в прочих домах вокруг. В задумчивости "Теодор" перевёл взгляд на заведение.

- Эйсид-Хаус Хэппи Барроу, - сложные для понимания названия очевидно были характерны не только пабам - И это, видимо... это музыкальный магазин? - На это намекали развешанные в витрине пластинки. А вот к чему там были пони, скачущие по радуге, было не вполне ясно - И... возможно не только магазин, - на это намекал раздававшийся из глубин заведения ритм, который только что прекратился и сменился нарастающим разноголосым гомоном.

Толпа странных существ повалила наружу.

- ...нормально оттопырились. Вечер только начался. ...предупредил, будут минут через пятнадцать, у него сегодня дежурство, а ещё сотовый телефон. Свиньям ещё нужно выпить чашечку кофе, время-то позднее... Новый Вудсток... Погнали дальше! Забей, тут проходные дворы на обе соседних улицы... придут под закрытую дверь, опять. Там будут вообще все. Никакого конформизма ...тоже приедут... суббота только началась! Ещё не началась... - Разноголосая какофония из обрывков фраз заполнила улицу.

При детальном рассмотрении существа оказались людьми, ряжеными столь пёстро, что от одного их перемещения начинало рябить в глазах. Но был в этом и некий зоологический интерес - человек ощущал себя натуралистом, обозревающим сезонную миграцию зебр или полёт попугаев ара над рекой Ориноко.

Толпа быстро начала распадаться на группы, которые заметно различались между собой. У кого-то акцент в одежде был сделан на подтяжкках, у кого-то на вставках из меха. Присутствовали так же любители сосок и мягких игрушек, которые висели на цепях. Была чисто девичья группа, которая решила выделиться, надев сплошь белое, видимо ради контраста с их преимущественно тёмной кожей. Этим леди человек даже кивнул, чуть приподняв шляпу, ведь они и сами поглядывали в его сторону.

Теодор, слегка оглушённый яркими переменами в ночном пейзаже, смотрел на всё это и пытался предположить, могло ли так получиться, что в ночь с 31-го октября было вот так тепло, как было сегодня? И был ли в каких-нибудь числах какого-то летнего месяца известный повод устроить карнавал? - "Нет и нет".

- ...две площадки, весь Манчестер будет в гостях. А где слэм, там и драка. - Одна из разбредающихся по округе групп, то ли случайно, то ли намеренно приближалась к остановке, а значит и к Теодору. Женских особей в ней было замечено две штуки, мужских тоже две, ни или возможно полторы, смотря как считать глиста в розовом парике с косичками... Характерными чертами данной группы были, пожалуй... цепи и минимализм в одежде у девочек. Конечно, девочкам могло быть как 18, так и 28 лет - такую разницу в возрасте Теодор различал не вполне уверенно.

И, раз уж они уже двигались мимо, ночь была превосходной, а у него самого настроение было выше любых ожиданий, то в благодушном порыве, человек решил поприветствовать проходящих лёгким кивком головы.

- Ого! Что за образ? Ты вампир-Лестат, да!? Крутое! Такой, строгий, ага? А чего сидишь, котобус ждёшь?! - одна из девочек, коротышка с бюстгалтером из пары плюшевых медведей, шортиками меньше трусов и антеннками на голове, тыкала пальцем в его сторону, излучая при этом не очень понятный энтузиазм.

- У него по ходу были свои мероприятия на шоколадной фабрике. И кондитер, мистер Вонка, его уже выгнал. Вон, зрачки с десять пенсов, - сказал здоровяк с пробритой посередине головой, который возможно изображал безумного шляпника, так как на голове был пристроен малюсенький цилиндр, а толстая цепь, уходившая в карман жилета, явно оканчивалась чем-то более массивным, чем карманные часы. В этот момент к диалогу решил подключиться тот самый худосочный индивид в парике, который слегка подёргивался, словно не зная, куда себя деть.

- Ну нет же, какой вампир? И не мрачный, а... весь из себя такой экстравагантный сноб. Типа дворянин, который словно бы говорит нам: "Посмотрите на меня, хо-хо! Это я, сэр Джон Харрингтон Третий! И у меня есть друг, белый друг! Познакомьтесь, его зовут Аякс!.." - на этих словах стало ясно, что выражение "валяться со смеху" - не пустой звук, ведь шутник действительно, загоготав, не удержался на ногах. Компания же переглянулась, так и не решив, стоит ли смеяться, да и сам Теодор не понял глубину посыла, но отстранённо заметил, что в окрестных домах становится всё больше освещённых окон.

- Ой, Джоджи, хватит. Вечно ты со своими шутками, которые всё равно никто не понимает кроме тебя самого! - малявка помогла павшему товарищу подняться - Извини, мы типа не против чёрных ваще. Мы за чёрных! Но не только, то есть за всяких прочих тоже! Если они не полные придурки. А ещё мы за мир, любовь и всякое! - именно на этом моменте кто-то из жителей окрестных домов решил присоединиться к беседе.

- В жопу свою любовь засуньте там! - раздался отчаянный вопль из окна. И в сопровождении летящий из того же окна бутылки последовало продолжение - А ну заткнулись, бездельники ненормальные! - никто этого не заметил, но Теодор моментально развернулся, зрачки его сузились, а рука уже лежала на трости в полной готовности.

- Давай, ещё швырни что-нибудь! Я сейчас тебе окно на хрен вынесу во имя справедливости! - к происходящему уже было приковано внимание компаний вокруг. А бритый тем временем, осмотрев окрестности и не найдя ничего подходящего, взвешивал на ладони отстёгнутый с цепи будильник - А завтра дверь подожгу во имя добра! Встречайте мистера Динь-динь!

- Я понял! ПОНЯЛ! - заорал вдруг худосочный Джоджи, стягивая всё внимание на себя - Я понял, кто это! ДА ВЕДЬ ЭТО ЖЕ... - он взял театральную паузу, указывая, словно антрепренёр, на человека в сером - Это же... САМ... Лирой Торнхилл! а? А!? - предположение было столь революционным для всех, что мистер Динь-динь так и не отправился в полёт.

Тут сдержанно захихикала молчавшая до этого девочка, одетая скромнее всех вокруг - всего лишь яркий топ с желтой рожицей и короткие шорты на подтяжках.

- Не он это, хотя и вправду немного похож. Лирой сегодня в другом месте, и я точно знаю, где. Но это пока секрет! - кажется, услышанное весьма воодушевило собравшихся, а лица их озарились недоступным для Теодора пониманием - Шейла, свободный художник, - она протянула руку и, получив приличествующий случаю поцелуй, добавила так же весьма глубокий реверанс, изящно поддерживая рукой несуществующее платье - А это, - продолжила она, указывая на пару своих друзей с большой разницей в росте, - Бекки и Хэппи.

- Теодор Уайтхолл, путешественник, искатель, авантюрист, - человек в сером сказал первое, что пришло в голову, и хотел было спросить о сути творящегося вокруг бедлама, но Джоджи, который в представлениях не нуждался, вновь заговорил.

- О! Короче. Слушайте анекдот! Толпа бобби вваливается на сэйшн и такие: "всем стоять! концерт окончен!" А диджей им: "но, господа-полисмены, мы ничего не нарушаем." А те ему: "как это! закон же вышел, а у вас двадцать человек, пластинки, музыка!" А диджей такой: "В таком случае позвольте представить вам Майкла Тилсона Томаса, эксперта в области музыки." И из подсобки выходит сухонький старичок во фраке и такой: "Какая музыка?! Какой ритм?!Разве ж это биты!? И, взмахивая дирижёрской палочкой, кричит: "Можете родолжать!" - компания снова переглянулась.

- Не, Джо-джо, сыровато. Чтобы полиция, эксперт и про ритм - это всё нормально. Но как-то на анекдот пока не тянет. Иди, давай, подумай ещё. Вон туда, - увещевал здоровяк-Хэппи, разворачивая шутника.

- Ага. Ага ага. Да-да-да да. Я уже и так понял. Надо сократить, и чтобы панч в конце. Типа "мы умные, потому что подготовились, а эти - дураки, их на формулировке обыграли", да.... - и Джоджи наконец затерялся среди других компаний.

И на этом моменте, пресекая любые дальнейшие разговоры, по улице пронёсся отвратительно-дребезжащий звон, издаваемый будильником, а его владелец оповестил всех собравшихся столь громогласно, что дошло не только до тупых, но даже и до обитателей соседней улицы.

- Время, леди и джентльмены! Две минуты и противники искусства будут здесь! Препати окончена, но вечер только начался! Всё по плану! Валим-валим-валим!

- Ну что, прогулка начинается? Тут всего с полмили по прямой до Места. - это здоровяк говорил уже лишь группе на остановке - А под "прогулкой" и "по прямой" конечно подразумевается "бегом" и "зигзагами по дворам и подворотням". - Хэппи улыбался и кивал, в подтверждение того, на сколько идея замечательная. - Маршрут днём проверен, но то было днём, и попрыгать точно придётся. Все готовы? Мистер-искатель, вы всё же на котобусе или с нами прогуляетесь?

Человек смотрел на творящуюся вокруг кутерьму - люди разбегались и разбредались, создавая понятную лишь им самим картину упорядоченного хаоса. Этот поток был готов подхватить и его, не оставляя времени на сложные мысли. "Прекрасный вечер," - подумал Теодор - "но конкретных планов на него как будто бы нет. Ничего не понятно, но интересно. Почему бы не присоединиться?"

- Почему бы не прогуляться? - Поднимаясь, человек озвучил своё решение.

- Класс! - заключила мелкая любительница плюшевых медведей, надевая огромного размера пушистые наушники. Теодор ощутил отголоски странного биения - Вуду Пипл! - заорала она, - Погнали!

И они погнали.