Гарри Поттер: Перерождение Учихи с Мангекье Шаринганом в самом начале.

Болезненного вида мальчик лежал на кровати, тяжело дыша, будто каждый вдох давался ему взаймы. Пот градом стекал по вискам, смешиваясь со слезами; дрожь прокатывалась по худому телу, будто его трясли за плечи невидимые руки. Вокруг кровати суетились взрослые, и в этой суматохе особенно выделялась старая леди с черными, гладко зачесанными волосами. Ее домашнее черное платье выглядело так, словно само впитало в себя десятки тревожных ночей. Она смотрела на мальчика с тем отчаянием, которое обычно носят в себе люди, пережившие уже слишком многое.

Рядом застыл ее муж, сухой, строгий, опирающийся на трость с серебряной головой ворона. Сейчас он выглядел не как представитель древнего рода, а как обычный старик, которому вдруг стало слишком тяжело держать спину ровно. С другой стороны кровати стоял колдомедик в белом халате, нервно взмахивая палочкой и раз за разом прогоняя через мальчика диагностические чары. Вид у него был такой, будто он не знал, куда деть собственные руки.

— На моей практике такого не бывало. Я… увы, бессилен. — произнес он наконец, будто признавался в чем-то постыдном.

Старая леди вытерла глаза белым платком, безуспешно пытаясь сохранять достоинство.

— Сначала Эйлин сбежала, потом Эстер… — она зажмурилась, проглотив дрожь в голосе. — А теперь наш единственный наследник…

Старик опустился на диван, подвинутый одним взмахом трости, и супруга села рядом. В эту секунду оба казались не просто старыми, а почти прозрачными, как будто любое новое горе могло стереть их с лица земли без усилий.

— Во имя Мерлина… чем мы это заслужили? — простонала она.

— Дорогая… — старик осторожно коснулся ее руки, но та тут же выскользнула, полная упрямства и боли.

— Успокоиться? Сейчас? Когда наш род катится в пропасть? — она всхлипнула, но злость все еще держала ее на плаву. — Эйлин все бросила, эта девчонка и ребенка унесла неизвестно к кому! И теперь… и теперь внук… — она не договорила, только скрестила пальцы на коленях, будто защищалась от невидимого удара. — Так и закончится история Принцев.

В комнате повисло тяжелое, удушающее молчание. И вдруг, словно что-то сорвалось с цепи, от мальчика ударил мощный магический импульс. Воздух дрогнул, стены будто вздохнули, а занавески взметнулись, хотя окно было закрыто наглухо.

Черные глаза мальчика вспыхнули ярким алым светом. На радужках проступили три черные запятые, медленно, а потом все быстрее вращаясь по кругу; контур размывался, превращаясь в гладкое кольцо. Затем рисунок сменился — алое солнце с алым зрачком в центре, окруженное глубокой, вязкой тьмой. На миг казалось, что этот взгляд прожигает пространство.

И в следующую секунду мальчик обмяк, провалившись в беспамятство, будто его собственная сила перегорела раньше него самого. Слезы катились по щекам мальчика, образуя кровавые дорожки. Это зрелище было одновременно пугающим и притягательным.

***

Андриан Принц, пятилетний наследник благородного рода, сегодня едва не отправился к праотцам, оставив стариков спорить о том, кто виноват и кто именно закопает фамильную линию. Род Принцев никогда не считался частью священных двадцати восьми, но зато уверенно шел к самоуничтожению, и шел давно. Старшая дочь, Эйлин, не выдержала бесконечных лекций о чистоте крови и семейных амбициях и сбежала к своему магглу, как будто спасалась от пожара. Младшая, Эстер, оказалась посговорчивее, вышла замуж за молодого Розье и даже успела родить сына, но счастье продлилось ровно до дня, когда ее супруг-перворазрядный аврор поймал телом чужую Аваду. Уж такой талант не у каждого.

Сегодня же Элиза и Аарон Принц добили план по сердечным ударам, увидев, что их единственный оставшийся внук бледнеет и хрипит так, будто уже прощается с этим бренным миром. Старики хватались за кого угодно: Мерлина, Моргану, случайных духов местности. Они бы уже смирились с тем, что наследник вырастет ленивым бездельником, лишь бы не сквибом и не покойником.

Теперь же, когда мальчик дышал ровнее, они вглядывались в него почти с нежностью. Даже пробуждение этого странного дара в его глазах казалось не пугающим, а, наоборот, своеобразным бонусом судьбы. Живой — и ладно. Остальное приложится, если не поломается.

В то время как старики переживали свое второе рождение, внутри головы мальчика вспыхивали один за другим размытые воспоминания. Первая жизнь прошла тихо и скупо: обычный рабочий с завода, семья, дети, старость, инфаркт. Все по строгому плану.

Вторая жизнь оказалась куда бодрее: клан Учиха, кровь, войны, три мировых чистых безумия, Мангекье Шаринган и финал от рук трех предателей. Болван Обито, ублюдок Итачи и мусорный патриарх Фугаку, который умудрился ничего не сделать, хотя именно для этого у него была и власть и Мангекье Шаринган. Такая концентрация таланта и вся в утиль — достойно учебников о том, как не надо вести клан и воспитывать детей.

Перед смертью он все же успел оставить после себя хаос, разрушить половину Конохи и вывести несколько людей из-под ножа. И за десятилетия в клане, со всеми его принципами, упрямством и боевым духом, эти установки въелись в него намертво, куда сильнее, чем воспоминания его первой человеческой жизни. Вместе с душой в новое тело прорвался и Шаринган, словно отражение прошедшего опыта. И пробудился он в том же возрасте, в какой в прошлой жизни он и открыл свой первый томоэ. Но теперь, из-за различий между чакрой и магией, его глаза чуть не сгорели изнутри, едва не погубив его самого.

Но он выжил. И теперь внутри маленького тела билась уверенность, крепкая и спокойная, как сталь после закалки. В этом мире у него не было соперников. Силы Учиха редко имели привычку уступать кому-то, и, судя по тому, как этот мир устроен, уступать тут было решительно некому.

***

Андриан раздраженно отмахнулся от горячего черничного пирога, который домашний эльф продолжал ему навязывать с пугающим упорством. После того случая Элиза и Аарон окончательно превратились в гиперопекающих «деревенских бабушку и дедушку», мечтающих откормить его до состояния румяного колобка. Забота трогательная, но совершенно ему не нужная. Сейчас его гораздо сильнее интересовало другое: сколько силы глаз он способен высвободить в нынешнем состоянии.

Да, Мангекье Шаринган полностью пробудился, да, все три техники были доступны… но цена за использование оставалась прежней. Вероятнее всего, он умер бы через пару секунд после вызова Сусаноо. Даже обычные три томоэ при длительном удержании давали о себе знать: после пяти минут зрение начинало плыть, глаза слезились и кровоточили. Неприятно, но терпимо. К счастью, местная магия неплохо подлатывала последствия. Если так идти дальше, он допускал, что однажды даже Мангекье сможет восстанавливаться так же надежно, как обычные глаза.

Была и другая новость, куда приятнее: Шаринган видел магию почти так же, как раньше видел чакру, только еще детальнее. Он различал потоки чар внутри артефактов и безошибочно отделял трансфигурированные предметы от неподдельных. Единственное, что пока не удалось проверить должным образом, это гипноз. Его попытка подчинить иллюзией домашнего эльфа обернулась ментальным ударом такой силы, что из глаз у него брызнули алые ручьи, а бедняга эльф потом несколько минут стучал головой об пол, будто решал семейные вопросы с гравитацией.

Но как ни забавно, все это не было самой большой проблемой. Гораздо важнее было разобраться, что делать дальше. Положение он уже примерно осознал: брат Северуса Снейпа, своего рода местного Учиха в мире матушки Джоан Роулинг. В это мире у матери Северуса была сестра, и именно она оказалась матерью Андриана. Умерла через пару недель после родов, оставив его на попечении Элизы и Аарона. Получалось, что Эйлин — единственный взрослый родственник, к которому он может перейти, если с дедушкой и бабушкой что-то случится. И то что Эйлин сама отреклась от рода означало занятную деталь: Северус, пусть он и старше на несколько месяцев, фактически бастард и наследовать род не может.

Но семейные драмы — далеко не главный ужас приближающегося завтра. На носу первая магическая гражданская война: Волан-де-Морт со своими Пожирателями против Дамблдора, Ордена и Министерства. Возможно, будь он обычным магом, не знающим, чем все кончится, он бы даже задумался о присоединении к Темному Лорду. Но, обладая знаниями о будущем и понимая истинную ущербность Тома Реддла, подчиняться такому типу? В прошлом Учиха, а ныне Принц, не собирается служить подобному ничтожеству. Значит, нужно формировать собственную фракцию, ведь с Дамблдором водится — себя не любить.

Но прежде чем мечтать о политике и великих играх, нужно вернуть хотя бы тень прежней силы… и собрать намного больше знаний об этом странном, но любопытном мире магии.

Вопросами об обучении магии и физическим дисциплинам Андриан и решил озадачил Элизу и Аарона. Радость смешалась у них с тревогой: внук оказался не тем ленивым чудом, которое они уже мысленно оберегали, запоминая рецепты пирогов, а вполне самостоятельным мальчиком, решительно игнорирующим их попытки окружить его нескончаемой заботой. Но вместе с гордостью появилось и беспокойство. Они начали с самого им родного — решили познакомить Андриана с семейным ремеслом.

Принцы славились зельеварением не меньше Поттеров, хотя последние считались мастерами артефакторики. На деле два направления дополняли друг друга, так что было вполне естественно, что обе семьи обладали навыками и в зельях, и в артефактах. Разве что Принцы были чуть слабее в создании магических предметов, но книг у них хватало, чтобы этот пробел не выглядел серьезным.

Андриан погрузился в чтение, иногда пробегая страницы взглядом своего Шарингана. Теория заклинаний, основы алхимии, зельеварение, древние руны, нумерология. Изучение базовых дисциплин заняло у него почти полтора года постоянной, внимательной работы. Параллельно Аарон нанял для него учителя по фехтованию. Сам Андриан особого восторга не испытывал: катана и танто казались ему куда надежнее шпаги. Но он понимал, что фехтовальные навыки пригодятся, когда придет время работать палочкой всерьез.

Конечно, он решил до поры до времени скрыть свой Шаринган, и учитель даже не подозревал о том, что кроется за черными глазными линзами. Он мог только удивляться тому, как все его движения становятся очевидными для его подопечного. Почти всегда в спаррингах Андриан побеждал своего учителя. Хотя это был спарринг на простых шпагах, управляться ею для того, кто в прошлой жизни рубил людей как капусту, было также просто, как двигать рукой.

Когда Андриану исполнилось восемь лет, Элиза и Аарон решили вывести внука, их маленькую семейную гордость, в свет. На торжественном вечере в Розье Мэноре он наконец предстал перед родней со стороны отца. Семья Розье встретила их тепло, даже без обычных для чистокровных колкостей. Эван Розье, его кузен, практически сиял от радости, показывая всем своим видом, что новый родственник ему по вкусу.

Компания для игр собралась разношерстная: сам Эван, Джон Мальсибер, Мальком Булстрод и брат с сестрой Кэрроу. Вся эта банда быстро высыпала на улицу, где дети, как водится, развлекались чем угодно. Они запускали плюй-камни, обсуждали будущие квиддичные подвиги и наперебой хвастались своими достижениями в магии. Палочек у них еще не было, но каждый уже пробовал себя в зельях и фехтовании. В перерывах они щедро обменивались слухами, подслушанными у взрослых. Так Андриан узнал, что маленький Том Риддл начинает обхаживать старинные семьи так, будто собирает коллекцию.

Розье, имевшие не самую славную историю связей с Грин-де-Вальдом, теперь действовали осторожно. Вляпываться второй раз в историю с Темным Лордом им категорически не хотелось, так что они пока занимали выжидательную позицию. Мальсиберы, наоборот, уже почти что маршировали в ногу с Пожирателями Смерти. Правда, сам Джон отнесся бы к выбору лагеря примерно так же, как к выбору пирога на полдник. С ним все просто: куда интереснее, туда и пойдет.

Булстроды же целой семьей давно увязли в свое болото, и по выражению лица Малькома было видно, что вытаскивать его оттуда бесполезно. Близнецы Кэрроу оказались самыми тихими: недолюбленные, зажатые, вечно сомневающиеся в себе и даже в собственной тени. Взрослые могли бы назвать их трудными детьми. Андриан, глядя на них, лишь мысленно кивал.

Отличный набор. С этим можно работать.

Несколько раз в год Андриан встречался со своим кузеном Розье, Мальсибером и близнецами Кэрроу. Он то приглашал их в поместье Принцев, то сам отправлялся в гости. Иногда приходил со всей компанией, иногда выбирался в одиночку. Постепенно его попытки укрепить эти связи начали приносить результат. Эван, живой и легкий на подъем парень, уже относился к Андриану почти как к брату. Порой они обсуждали разные темы, даже вопросы, связанные с политическими играми вокруг Темного Лорда. Эван умел смотреть на ситуацию трезво, без фанатизма, что Андриану особенно нравилось. Бывали дни, когда они вместе, под присмотром взрослых, практиковались в зельеварении, попутно споря о правильности рецептов, записанных в учебнике.

Алекта со временем тоже стала тянуться к Андриану, и в ее взглядах появилась та самая неловкая теплота, которую так легко заметить. Взаимности, конечно, ждать не стоило: Андриан всегда был однолюбом, как любой Учиха, а сама Алекта вряд ли могла похвастаться особой привлекательностью. Он относился к ней спокойно и доброжелательно, но не более.

Зато теперь он точно знал, что в Хогвартсе у него будет своя компания. Пусть странная, неровная, но по-своему перспективная.