Гавана

Первая волна крабовой миграции на Кубе начинается после весенних дождей. Самцы выкапывают норки для предстоящего спаривания и ждут будущую подругу. Сутки любви и самцы покидают уютное гнездышко первыми, самки спустя две недели. Маленькие крабики вылупливаются от первого контакта с водой. Такую реакцию можно сравнить с окислением. Миграция крабиков в сторону океана, напоминающих механические игрушки проржавевшие от соприкосновения с влагой, длится около недели, а возвращение может занять и месяц. Крабы очень любят влагу, и, если дождь прекращается, останавливаются в ожидании следующего.

Увы, в последние годы популяция крабов на Кубе изрядно сократилась из-за нападений "безумных муравьев Рэсберри" (они же crazy rasberry ants, они же paratrenicha species near pubens).

Миллиарды малюсеньких ржаво-бурых монстров, с удовольствием пожирают все на своем пути: живое и неживое. Порой и гаджеты, электросчетчики, телефонные станции – всё это служит пищей для насекомых размером с блоху. Ученые пока затрудняются найти ответ на вопрос, что же в электронных компонентах привлекает ржавых.

Свое колоритное название муравьи получили за обычай передвигаться по местности безумной ордой. При этом скорость передвижения колонии приводит в шок.

Отравить насекомое практически невозможно. На них очень слабо действуют стандартные инсектициды и «чертяги» не прикасаются к отравленной наживке.

– Они везде, – пучит в телекамеру глаза некто Пэдро Родригес из Санта-Лусии, расположенной на северо-восточном побережье. – Я трачу несколько часов в день на то, чтобы вымести их из внутреннего двора своего дома, а вылавливать их из бассейна приходится чашками. Но всё бесполезно. Их тьмы и тьмы. Вообразите себе машину, которая быстро мчится – вот так же и они.

– Ясно одно, – говорит Роджер Голд, энтомолог из Cuba A&M University. – Истребить этих насекомых полностью практически невозможно. Есть лишь одна положительная сторона этого нашествия. Безумные муравьи Рэсберри пожирают огненных муравьев, которые очень больно кусаются и становятся настоящим бедствием во время долгого лета.

К сожалению, муравьи-пришельцы также любят высасывать соки из растений лакомиться такими ценными насекомыми, как божьи коровки, и пожирать птенцов маленького редкого вида тетеревов, называющегося луговой тетерев Эттуотера, уничтожают колонии крабов. Кусают они и людей, и животных – правда, не так болезненно, как огненные муравьи

- Гавана, ты слышала? – отталкиваюсь ступнями о горячий песок, запуская кресло в плавный кач, и сворачиваю газету: - Поэтому их и нет на привычном тебе месте. Ржавые опять сожрали крабиков...

Опускаю руку вниз, Гавана подбегает, ласково трется о ладонь, вертится на месте выпрашивая ласку. Провожу пальцами по гладкой шерстке. Обожаю это ощущение шелка и колкости. Гавана – кошка ориентал, неиссякаемый источник энергии и вечный двигатель. Общение для нее важнее свежего воздуха и вкусного корма. Легонько треплю огромные уши. Окрас шерстки Гаваны напоминает ром семилетней выдержки, миндалевидные глаза щурятся в мою сторону.

- Я тоже тебя люблю, — хлопаю рукой по коленям, и Гавана легко запрыгивает на руки. Ластится урча словно старый трактор Романэ, когда сосед в полдень загоняет ржавую рухлядь в гараж.

Ненавижу Романэ - сосед новый, трактор старый, а жена у меня одна. Вот и сейчас сидит на веранде и пялится в сторону соседской ограды. Мускулы у Романэ покрупнее будут, чем мои. Тереблю кошачий загривок. Зато в ласках он не такой знаток, уж наверняка! Зло плюю в траву.

Я ненавидел красавца соседа, жена ненавидела Гавану.

- Чтобы духу ее не было в доме, от шерсти деваться некуда. Чесотка мучает едва порог переступаю, — ворчала ми Бэла, раздирая красными ногтями кожу на лодыжках. Красивые ноги, пухлые коленки – все как я люблю. Провинился и не видать мне ножек поверх плеч, ох не видать... И соседский трактор тарахтит в последнее время как-то особенно тревожно и иронично. Послушно выношу Гавану на улицу.

Ориентал без хозяина чахнет, вот и будучи шоколадной - шерстка начала тускнеть. Ее становилось все больше. Стресс у кошки к линьке. Это взаимозависимее величины...

- Бешеные ржавые муравьи! - качаюсь в кресле, изучая страницы газеты, а мысли все вокруг статейки на первой полосе: - Может к нам запустить колонию, чтобы не только твоих любимых крабов сожрали, но и шерсть твою к чертовой матери. Опылить ее чем-то вкусным. Говорят, они технику любят. Вот у соседа солярки займем в тихую и почистим все как плантацию кофе... Может под шумок сожрут и ржавый соседский трактор к чертовой мадрэ!

Дураку в голову дело в руки. Бегу за кошачьей переноской, сажаю внутрь Гавану и несусь в сторону побережья, где моя кошка обожает охотиться на крабов. Бешеные должны быть там, прихвачу стаканчик и дело с концом.

Спрятал собранный «урожай» в гараже, как и списженную солярку. Бэла уйдет на работу и можно провернуть спецоперацию. Единственное, что огорчало - пропала Гавана. Сначала я было решил, что она вернулась искать крабов и облазил побережье вдоль и поперек. Общался с местными рыбаками, но все Гавану знали, любили и клялись, что не видели, но если, то...

Понятное дело! Гавану знала вся округа, обожали это ласковую чертовку. Все кроме Бэлы, вновь вздыхаю, завороженный пухлыми коленями. Бэла перекинула ногу на ногу и ухмыльнулась. Постучала ногтями о лаковый столик.

- Не нашел? - ехидно для галочки спросила: - Может и к лучшему...

Бэла перевела наигранно-скучающий взгляд на маячивший за изгородью обнаженный торс Романэ.

Зло плюю в траву и чертыхаясь иду искать Гавану в сотый раз. Вернусь и распылю на ее шерсть солярку и запущу в дом бешеных, настроение как раз под стать!

В полночь едва Бэла ушла в клуб, разбрызгиваю приманку (ром плюс капля солярки) на пол, плевать, что воняет словно дешевый автосалон. Колени Бэлы пялится на меня с фотографий развешенных в спальне. Бэла танцовщица го-гоу и наша встреча была предопределена или споена-спланирована полгода назад.

Округа не поняла, друзья осудили, мать практически прокляла. Простит – скоро ее день рождения и поросенка жарить умею только я. Так жарить как Бэлу первую неделю после свадьбы: вкусноооо...

Ночь без сна, Гавана не нашлась. Под утро вернувшись открываю дверь в надежде, что навстречу выбежит любимый ориентал, шоколадно-ромовая чертовка. Но мне в ноги выбежал рой ржаво-бурых муравьев, буквально сбивая с ног и удалился нестройной ордой в сторону побережья.

Странно, что пол до сих пор отливает кровью...или это она и есть. В ужасе падаю на колени и ладонями окунаюсь в месиво.

- Господи... - что я наделал, на полу в лужах крови, сползшие на половину с нашей кровати, лежали обглоданные тела Бэлы и Романэ.

Что я буду объяснять полиции. Кубинские власти не фанаты длинных следствий. Объяснения: ржавые выпили рома с бензином и осоловели - не прокатит.

Отползаю крабом в сторону выхода, сажусь около открытой двери, облокотившись о косяк. Нервно нащупываю остаток, искурено-изжеванной в поисках Гаваны, сигары. Прикуриваю обжигая пальцы.

- Думай, думай...

Как не хватает привычного щура миндалевидных глаз, в одобрении или осуждении.

- Эх. Не видать тебе мама, порося... - горько плюю в траву.

Единственным верным решением – бежать... Бежать и немедленно!

Вскакиваю и несусь к побережью. Мы с Бэлой продумывали вариант миграции в Майами, и лодка была заныкана в мангларе на этот уик-энд.

Раздвигая руками густые заросли, в ужасе отступаю назад, замечая странный клубок на дне лодки. Буро-шерстяной словно ржавчина... шипящий и мяукающий. Чудилась песня в копошении: стонущая и булькающая.

- Мама миа... - шепчу, пятясь назад и спотыкаюсь о машинально отброшенное весло, больно приземляясь на пятую точку.

Бешеные пожирая друг друга взрывались на моих глазах, образуя нечто по очертаниям напоминающие женщину кошку: с великолепными коленями, мощным торсом и огромными ушами ориентала, длинным тонким хвостом и ромово-пряными миндалевидными глазами.

- Привет, хозяин, — промурлыкала Гавана и шагнула в мою сторону, одной рукой цепляя край лодки: - Нам пора... Не стой дураком, пригласим, маман, к нам на новую хату...

Несмело улыбаюсь и сравниваю мысленно припухлость колен, у Гаваны они мне нравятся намного больше. Предощущаю как будет ластиться это неугомонная фурия, обвивая меня тонким волшебным хвостом и..., и «закрываю глаза», на торс Романэ.

Знал бы, что Бэла задумает переспать с соседом ночью, не пошел бы искать Гавану. Хотя...

- Ну что ты замер? Муррррк.

Сажусь в лодку. Из нависших туч начало моросить.

- Крабы очень любят влагу, и, если дождь прекращается, останавливаются в ожидании следующего, — шепчу фразу из статьи и понимаю, что нас уже никто и ничто не остановит.

Гавана мощным рывком отталкивается лапами от берега, вгоняя нос лодки в бурные воды океана.