ГАЙДЗИН. Часть 2. Красная зона

Глава 1. Зов Востока

Слава имеет специфический привкус. Для кого-то она сладкая, как шампанское на подиуме, но для меня она отдавала пеплом.

Прошло два месяца с момента моей победы на трассе Эбису, и эйфория, накрывшая меня в тот вечер, давно улетучилась, оставив после себя лишь горький осадок реальности. Кубок, который я выиграл в честной борьбе, теперь пылился на полке в гараже Мику, служа молчаливым напоминанием о том, что одного таланта недостаточно. Моя верная Хачироку, старая Toyota AE86, была прекрасна на узких горных серпантинах и техничных трассах младших лиг. Но я знал правду, которую боялся признать вслух: для высшей лиги D1 Grand Prix, куда я так стремился, она не годилась. Там, на широких скоростных треках вроде Одайбы или Сузуки, царили настоящие монстры — автомобили с мощностью под тысячу лошадиных сил, с широкими колесами и бюджетами, превышающими стоимость моего дома в Питере. Мои двести «лошадей» против них выглядели жалкой шуткой, попыткой выйти с перочинным ножом против танка.

Спонсоры, которые кружили вокруг меня коршунами сразу после подиума, обещали золотые горы, контракты и поддержку. Но стоило им узнать, что у меня нет топовой машины и я собираюсь выступать на «антиквариате», как их энтузиазм испарился. Компания Falken, вежливо улыбаясь, прислала ящик фирменных кепок и пару комплектов резины — подачку, которой едва хватило бы на один тренировочный день. Менеджеры Toyo Tires даже не ответили на письма. Без серьезного бюджета на постройку нового конкурентного болида мой сезон в профессиональном дрифте заканчивался, по сути, не успев начаться. Я оказался в тупике, упершись головой в стеклянный потолок своих возможностей.

Я сидел в душном офисе Кеничи на разборке, бездумно листая ленту Инстаграма. За окном кипела работа: Танака-сан прессовал очередной кузов, гремели цепи, визжали гайковерты. Но я был мыслями далеко.

— Может, продать Хачироку? — озвучил я мысль, которая крутилась в голове последние дни. — Коллекционеры сейчас гоняются за AE86 в таком состоянии. Дадут хорошие деньги. Хватит на голый кузов Сильвии S15 и, может быть, на каркас.

Кеничи, который сосредоточенно перебирал стартер на соседнем столе, даже не поднял головы. Его руки, испачканные в масле, двигались с точностью хирурга.

— Продать машину Мику? — переспросил он спокойным, скрипучим голосом. — Попробуй. Она тебе голову гаечным ключом проломит. И будет совершенно права. Эта машина — память о ее отце. Ты спас ее от пресса не для того, чтобы теперь продать ради своих амбиций.

Я вздохнул, понимая, что он прав. Это было бы предательством. Но отчаяние грызло меня изнутри.

В этот момент телефон в моей руке вибрировал, и на экране всплыло уведомление о новом электронном письме. Отправитель: «D1 Primring GP Organizers». Тема: «Официальное приглашение». Я нахмурился. Примринг? Это же Россия. Владивосток.

Я открыл письмо. Текст был на двух языках — русском и английском.

«Уважаемый Артем Волков! Оргкомитет международных соревнований по дрифту D1 Primring GP приглашает вас принять участие в грядущем этапе в качестве специального гостя. Мы внимательно следили за вашими успехами в японской серии D1 Street Legal. Ваша уникальная история — русский пилот, покоряющий родину дрифта на легендарной Хачироку — вызывает большой интерес у аудитории. Мы хотели бы видеть вас в списке участников…»

Я быстро пробежал глазами дальше, ища подвох. Обычно участие в таких ивентах стоило огромных денег: взносы, логистика, перевозка машины. Но следующий абзац заставил меня выпрямиться в кресле.

«Организаторы берут на себя расходы по перелету и проживанию. Кроме того, понимая сложности логистики, мы готовы предоставить вам конкурентоспособный автомобиль класса PRO для участия в соревнованиях. Машина подготовлена одной из ведущих мастерских Владивостока.»

— Дядя, — позвал я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Ты знаешь, где находится Примринг?

— Во Владивостоке, — ответил Кеничи, наконец откладывая инструмент и вытирая руки ветошью. — Русская трасса недалеко от моря. Я слышал о ней. Говорят, там очень специфичный асфальт и отличные пилоты. А еще там очень злые стены, которые не прощают ошибок.

— Меня зовут туда. На следующей неделе. Полный пансион. И дают машину.

Кеничи хмыкнул, доставая пачку сигарет.

— И на чем ты поедешь? На медведе с балалайкой?

— Нет. Пишут, что предоставят технику уровня PRO.

Дядя закурил, выпустив струю дыма в потолок, и посмотрел на меня своим тяжелым, пронизывающим взглядом. В этом взгляде читалась смесь иронии и, как мне показалось, одобрения.

— Езжай, — сказал он неожиданно серьезно.

— Ты серьезно? — я опешил. — А как же работа? У нас три клиентские машины висят. А подготовка к сезону здесь? Я же потеряю время.

— Здесь ты сейчас теряешь не время, а веру в себя, — отрезал Кеничи. — Ты уперся в потолок, Артем. Тебе нужно сменить обстановку, проветрить мозги. Посмотреть, как ездят другие, в другой стране, с другим менталитетом. В России дрифт… другой. Более агрессивный, силовой. Тебе полезно получить по зубам от своих земляков. Это закаляет характер лучше, чем победы над новичками в Эбису.

Вечером, когда мы ужинали у Мику, я рассказал ей о письме. Она слушала внимательно, подперев подбородок рукой.

— Россия… — задумчиво произнесла она, и в ее голосе прозвучала легкая грусть. — Ты увидишь родные места. Ты скучаешь?

— Владивосток — это не совсем мои родные места, — улыбнулся я. — Это другой конец страны, семь тысяч километров от Питера. Но да, это Родина. Язык, люди… Я не был там почти год. Ты поедешь со мной?
Я очень хотел, чтобы она согласилась. Мне нужна была ее поддержка, ее спокойствие. Но Мику покачала головой.

— У меня сессия в университете на следующей неделе. И работа в библиотеке, я не могу взять отпуск сейчас.

— Я вернусь через неделю, — пообещал я, беря ее за руку.

— Обещаешь?

— Обещаю. И, кто знает, может быть, я вернусь с призовыми деньгами. Вдруг там платят больше, чем здесь?

Самолет авиакомпании «Аврора» коснулся бетонной полосы аэропорта Кневичи ранним утром. Владивосток встретил меня густым туманом, который окутывал сопки, и влажным, пронизывающим ветром, пахнущим солью, водорослями и дизельным топливом. Этот запах разительно отличался от японского — он был более резким, диким, непричесанным.
На выходе из терминала меня встречал парень в фирменной толстовке с логотипом D1 Primring GP. Он держал табличку с моим именем.

— Артем Волков? — он широко улыбнулся и протянул руку для крепкого рукопожатия. — Я Дима, координатор пилотов. Добро пожаловать домой! Ну, или почти домой. Как долетел?

Мы сели в его праворульный «Скайлайн» и помчались по трассе. Я прилип к окну, с удивлением разглядывая пейзаж. Это было странное чувство дежавю. Вокруг меня были сопки, море, и… бесконечный поток праворульных японских машин. Toyota, Nissan, Honda, Subaru — казалось, я никуда не улетал из Японии, просто дороги стали чуть хуже, а иероглифы на вывесках сменились на кириллицу. Владивосток был, пожалуй, самым японским городом России, странным гибридом двух культур.

— Твоя машина уже в боксах, — рассказывал Дима, ловко маневрируя в потоке. — Местные ребята из мастерской «East Power» подготовили ее специально под этот ивент. Зверь-машина, тебе понравится.

— Что за аппарат? — поинтересовался я, ожидая услышать привычное. — Сильвия S15? Или может быть 180SX?

— Не, бери выше, — усмехнулся Дима. — Что-то поинтереснее и помассивнее. Toyota Cresta. Сотый кузов. JZX100.

Я присвистнул. Cresta? Это же огромный седан бизнес-класса.

— Баржа? — с сомнением спросил я. — Она же тяжелая и длинная. На ней в магазин за продуктами ездить, а не боком валить.

— Не скажи, брат, — Дима посмотрел на меня в зеркало заднего вида. — Это классика русского дрифта. У нас любят «Маркообразные». Она подготовлена по полной программе. 600 сил, 2JZ-GTE, легендарная коробка R154. Подвеска вся на ШС, выворот дикий. Едет как утюг — стабильно, мощно, инерционно. Но да, к габаритам тебе придется привыкать. После твоей крошечной Хачироку она покажется тебе лимузином. Задний свес у нее длинный, так что смотри, чтобы об стену не причесал на первой же перекладке.

Через сорок минут мы въехали на территорию «Примринга». Это был огромный спортивно-технический комплекс. Атмосфера здесь бурлила. В паддоке уже стояли фуры команд, механики разгружали болиды, пахло жареным мясом и высокооктановым бензином. Здесь готовились к битве лучшие пилоты России из серии RDS (Russian Drift Series) и приглашенные звезды из японского D1GP. Я чувствовал себя странно. Я говорил на одном языке с этими людьми, но ощущал себя чужаком.

Мы подошли к моему боксу. Дима распахнул ворота.

— Ну, знакомься. Твоя боевая подруга на этот уикенд.
Там, в полумраке бокса, стояла она. Toyota Cresta. Белая, широкая, хищная. Она выглядела не как изящный спорткар, а как криминальный авторитет из девяностых, который провел последние полгода в спортзале на стероидах. Расширение кузова, огромные колеса, агрессивный обвес — она внушала уважение одним своим видом.

Рюдом с машиной возились двое механиков — крепкие русские парни в промасленных комбинезонах. Один из них, бородатый, заметив нас, вытер руки тряпкой и шагнул навстречу.

— О, пилот приехал! — прогудел он басом. — Здорово, «японец»! Меня Вася зовут, это Петр. Ну как тебе наша малышка?

— Большая, — честно признался я, обходя машину кругом. Она казалась огромной.

— Зато прет как танк, — Вася с любовью хлопнул ладонью по крыше. — Мотор — песня. Настройка — Красноярск-стайл.

— Это как? — не понял я.

— Это значит — вали на все деньги, газ в пол, она вытянет. Угол держит дикий, перекладывается резко. Главное — не бойся ее веса. Используй его. Кидай ее в поворот, и она сама пойдет.

Я открыл дверь и сел в салон. Вместо комфортного дивана — голый металл, сложная паутина каркаса безопасности и единственный спортивный ковш. Пахло бензином и пластиком. Я щелкнул тумблером массы и нажал кнопку стартера.

Бу-бу-бу-бу…

Звук рядной «шестерки» 2JZ на холостых был похож на рокот далекого грома. Глубокий, низкий, насыщенный бас, от которого вибрировала каждая клетка тела. Я слегка коснулся педали газа. Мотор отозвался мгновенно, стрелка тахометра метнулась вверх, турбина свистнула, как реактивный двигатель.

Мощь. Здесь чувствовалась настоящая, тяжелая, грубая мощь. Это было совсем не похоже на мою вертлявую, легкую Хачироку с ее атмосферным жужжанием.

Ночь перед тренировкой я провел в отеле недалеко от трассы, но сон не шел. Я ворочался, снова и снова прокручивая в голове слова Васи про «Красноярск-стайл» и «габариты лимузина». В Японии дрифт — это танец, точность, миллиметровые зазоры. Здесь, судя по всему, дрифт — это драка. Силовая борьба с машиной и физикой. Смогу ли я перестроиться? Смогу ли я забыть всё, чему учил меня Кеничи про легкость и инерцию маломощной машины, и научиться управлять этим тяжелым молотом?

Утро началось с брифинга пилотов. В зале собралось человек сорок. Я узнавал лица — звезды российского дрифта, которых раньше видел только на YouTube. Гоча, Аркаша Царь, ребята из «Fail Crew». Они смеялись, хлопали друг друга по плечам, обсуждали настройки. Я стоял в стороне, чувствуя себя школьником, который случайно попал в учительскую. На меня поглядывали с интересом, но подходить не спешили. Для них я был «темным лошадкой», выскочкой из Японии с русской фамилией, который что-то там выиграл на старой Тойоте.

— Волков? — ко мне подошел высокий парень с цепким взглядом. На его командной футболке было написано «Сибирь Дрифт». — Слышал про тебя. Говорят, на Хачироку чудеса творишь. Я Стас.

— Привет, — я пожал руку. — Пытаюсь творить.

— Ну, здесь тебе не Хачироку, — усмехнулся Стас. — Здесь трасса быстрая, ходовая. Увидишь нашу постановку — не пугайся. Мы ставимся с флипа (резкая раскачка) на 160 км/ч.

— Постараюсь не отстать, — вежливо ответил я.

— Постарайся. В топ-32 слабых не будет. У нас в Сибири дрифт жесткий. Мы привыкли ездить по льду и бетону, нам сантиметры не страшны.

Тренировка началась через час. Я выехал на трассу одним из первых, чтобы почувствовать машину. Креста вела себя совсем не так, как я привык. Она была тяжелой. В первом же повороте меня вынесло наружу — инерция полторы тонны металла дала о себе знать. Я привык, что Хачироку останавливается и меняет направление мгновенно. Креста же требовала планирования. Ты должен начать маневр за секунду до того, как он на самом деле произошел.

— Газу! — орал Вася в радиогарнитуру. — Не сбрасывай! У тебя момента как у тепловоза, она вытянет! Не бойся угла!
Я заставил себя наступить на горло страху и вдавил педаль в пол. Турбина взвыла, задние колеса превратились в дымогенераторы. Машину выставило боком под таким углом, что я видел трассу через заднее боковое стекло. И она поехала! Она поехала стабильно, мощно, проглатывая неровности асфальта. Это было чувство вседозволенности. Если на Хачироку я балансировал на лезвии бритвы, то здесь я ехал на бульдозере.

Квалификация прошла как в тумане. Первая попытка — осторожная, «сейвовая», на 85 баллов. Вторая попытка — агрессивная. Я разогнался сильнее, дернул ручник, бросил эту белую баржу в занос. Задний бампер прошел в полуметре от бетонной стены, зрители на трибунах взревели.

92 балла.

Я прошел в парные заезды. 12-е место в квалификации. Неплохо для первого раза на незнакомой машине.

Но настоящие проблемы начались в Топ-32. Моим соперником стал тот самый Стас из «Сибири». Он ехал на Toyota Chaser JZX100 — брате-близнеце моей Кресты, только желтого цвета.

— Ну что, японец, покажем красивый дрифт? — подмигнул он мне на старте.

Первый заезд. Стас — лидер, я — преследователь. Мы разогнались. Стас поставился агрессивно, с огромным углом. Я нырнул за ним. И тут я понял разницу между японской и русской школой. В Японии лидер старается ехать по идеальной траектории, давая преследователю место. Стас ехал грубо. Он делал резкие перекладки, тормозил в неожиданных местах (брейк-чекинг), создавая кучу дыма. Я ничего не видел. Я ехал в молоке, ориентируясь только на стоп-сигналы. Я держался близко, но в последней дуге он вдруг замедлился сильнее, чем я ожидал. Чтобы не врезаться, мне пришлось распрямиться и ударить по тормозам. Ошибка. Ноль баллов за сектор.

Второй заезд. Я — лидер. Я решил ехать так, как учил Кеничи. Быстро, широко, технично. Я прошел трассу идеально. Но Стас… Стас просто приклеился ко мне. Его желтый Чайзер висел у меня на двери, его колесо билось в сантиметре от моего крыла. Он давил на меня психологически, ревел мотором, показывал, что он здесь хозяин. Это была не парная езда. Это было избиение.

Когда мы финишировали, я уже знал результат. Судьи единогласно отдали победу Стасу. Я вылетел в Топ-32.

Это был провал.

Я вернулся в боксы, заглушил мотор и долго сидел, сжимая руль. Вася открыл дверь.

— Не парься, Артем, — сказал он, хлопая меня по плечу. — Стас — чемпион Сибири. Он на этом Чайзере родился. Ты нормально проехал. Для первого раза.

— Нормально — это для туристов, — огрызнулся я, выбираясь из ковша. — Я проиграл не машине. Я проиграл пилоту. Он был злее. Он был агрессивнее.

Вечером, сидя в гостиничном номере, я смотрел повтор заезда. Я видел свои ошибки. Я ехал слишком академично, слишком «правильно». В высшей лиге, особенно здесь, в России, нужно быть бойцом. Нужно уметь толкаться, нужно уметь пугать соперника, навязывать ему свою игру.
На Хачироку я не мог этого делать — у нее не было «мышц». На Кресте я мог бы, но не умел.

Я достал телефон и набрал Кеничи по видеосвязи.

— Ну как? — спросил дядя. Он сидел в своем офисе с чашкой чая.

— Меня размазали, — честно признался я. — Топ-32. Вылетел от красноярца.

— Хорошо, — кивнул Кеничи.

— Что хорошего?

— Ты увидел уровень. Ты понял, что твоя японская вежливость на трассе никому не нужна. Тебе нужна злость. И тебе нужна машина, которая позволит тебе быть злым. Креста — хорошая, но она чужая. Тебе нужен твой инструмент.

— Я знаю, — я посмотрел в окно на огни ночного Владивостока. — Я хочу построить её. RX-7.

— Тогда возвращайся, — сказал Кеничи. — Я нашел кузов. И я договорился с тем стариком насчет запчастей. Но это будет стоить дорого.

— Плевать на деньги, — ответил я. — Я найду спонсоров. Я выиграю этот чертов чемпионат. Даже если для этого придется продать душу дьяволу.

Я положил трубку.

Поездка во Владивосток не принесла мне кубка. Но она дала мне нечто большее — понимание того, кем я должен стать, чтобы победить. Я должен стать не просто пилотом. Я должен стать хищником.