ГАЙДЗИН. Часть 3. Американская мечта.

Глава 1. Удар в спину

Успех — это наркотик. Когда ты стоишь на вершине подиума, ослепленный вспышками фотокамер, оглушенный ревом толпы, скандирующей твое имя, кажется, что так будет всегда. Что ты неуязвим, что весь мир лежит у твоих ног, готовый исполнить любой каприз. После победы в чемпионате D1 Grand Prix наша команда «Gaijin Racing» превратилась из гаражной банды аутсайдеров в национальных героев. О нас писали журналы, нас приглашали на телешоу, спонсоры выстраивались в очередь, предлагая контракты с суммами, от которых у Кеничи дергался глаз, а у Сиро довольно урчал живот. Но самое главное предложение пришло не из Японии. Оно пришло из-за океана.

Офис Formula Drift в Калифорнии прислал официальное приглашение на участие в полном сезоне чемпионата США. Америка. Родина дрэг-рейсинга, маслкаров и шоу-бизнеса. Место, где дрифт — это не просто спорт, а гигантское шоу с миллионными бюджетами. Это был следующий логичный шаг. Эверест, на который нам предстояло взобраться. Мы приняли вызов не раздумывая.

Последний месяц в Токио прошел в сумасшедшем ритме подготовки. Нам нужно было расширяться. Одной машины и двух механиков (Кеничи и Тацуи) было мало для американского турне. Нам нужны были свежие силы, новые руки и мозги, способные работать в режиме нон-стоп.

Кеничи нашел их сам. Однажды утром он привел в гараж двоих молодых ребят, которые выглядели так, словно только что сбежали с косплей-фестиваля в районе Акихабара.

— Знакомьтесь, — буркнул дядя, указывая на парочку тростью. — Это Кенто и Юми. Дети моего старого знакомого. Гении, мать их.

Кенто был невысоким, щуплым парнем лет девятнадцати, с взъерошенными волосами, выкрашенными в кислотно-зеленый цвет. На нем была футболка с изображением какого-то ретро-аниме и огромные наушники на шее. Он постоянно двигался, пританцовывал на месте, вертел в руках отвертку, словно барабанную палочку.

— Йо! — он показал знак V. — Я Кенто! Электроника, настройка мозгов, телеметрия. Могу заставить ваш тостер майнить биткоины, а вашу RX-7 петь гимн Японии выхлопом.

Рядом с ним стояла Юми. Она была полной противоположностью друга. Высокая, стройная, с длинными прямыми волосами цвета воронова крыла и татуировками, змеящимися по шее и рукам. Она была одета во всё черное и смотрела на нас с ледяным спокойствием.

— Юми, — коротко представилась она. Голос был низким и тихим. — Композиты. Карбон, стекловолокно, аэродинамика. Я сделаю так, что ваша машина будет прилипать к дороге, а не летать, как фанера над Парижем.

Кеничи не обманул. Эти двое действительно были гениями. Кенто за два дня перепаял всю проводку в моей RX-7, избавив её от «глюков», которые мучили нас весь сезон. Юми спроектировала и изготовила новый аэродинамический обвес, который выглядел агрессивнее и работал эффективнее, чем дорогой Rocket Bunny. Наша команда была укомплектована и готова к вторжению.

Вечер перед отправкой машин был теплым и влажным. Мы устроили прощальную вечеринку прямо во дворе разборки. Сиро привез гору мяса и ящик пива, Мику нарезала салаты. Мы смеялись, строили планы, обсуждали американские трассы — Лонг-Бич, Ирвиндейл, Атланту. Тацуя, который теперь был моим официальным напарником и вторым пилотом, выглядел счастливым. Он с нетерпением ждал возможности сесть за руль своей новой машины, которую мы планировали построить уже в Штатах — Nissan 180SX с легендарным 2JZ.

— За Америку! — провозгласил тост Сиро, поднимая банку пива. — За то, чтобы мы показали янки, как надо ездить боком!

— За победу, — улыбнулся я, обнимая Мику.

Около полуночи веселье начало стихать. Кеничи и Тацуя уехали сопровождать автовоз с запчастями в порт Йокогамы. Моя RX-7 должна была отправиться следующим рейсом, через пару часов. Я остался в гараже, чтобы проверить последние мелочи и проследить за погрузкой.

— Я поеду домой, — сказала Мику, зевая. — Устала. Ты скоро?

— Да, дождусь погрузчика и сразу приеду. Ложись без меня.

Я поцеловал её и проводил до такси. Если бы я знал, что это наш последний спокойный вечер на долгие месяцы…

Через час во двор въехал огромный контейнеровоз. Водитель, хмурый мужик в кепке, молча передал мне документы. Я расписался, загнал RX-7 внутрь 40-футового контейнера, закрепил её ремнями. Всё было готово. Оставалось только закрыть двери и повесить пломбу. Я уже собирался выходить, когда заметил в глубине контейнера, за машиной, несколько картонных коробок, замотанных черным скотчем. Их не должно было там быть. Мы грузили только машину, запасные колеса и инструменты, которые лежали в специальных ящиках.

— Эй, приятель! — крикнул я водителю, который курил у кабины. — Что это за коробки?

— Не мое дело, — буркнул он, не оборачиваясь. — Грузчики положили. Догруз, наверное.

— Какой к черту догруз? Это мой контейнер, я плачу за него полную аренду!

Я вернулся в контейнер и подошел к коробкам. Они были тяжелыми. Никаких маркировок, никаких наклеек. Странно. Я достал нож и разрезал скотч на одной из них. Внутри, в плотном слое пенопласта, лежали какие-то пакеты с белым порошком.

Наркотики? Или какая-то химия? У меня внутри все похолодело.

— Какого хрена… — прошептал я.

В этот момент я услышал звук подъезжающей машины. Во двор влетел черный минивэн без номеров. Из него выскочили четверо крепких парней в масках и с бейсбольными битами. Я понял всё мгновенно. Это не ошибка грузчиков. Это подстава. Кто-то решил использовать мою машину как мула для контрабанды в США. Гоночная техника проходит таможню по упрощенной схеме, досмотр часто формальный. Идеальный канал.

— Эй, ты! — крикнул один из нападавших, увидев меня в открытом контейнере. — Отойди от груза!

— Чей это товар? — крикнул я в ответ, хватая первое, что попалось под руку — длинный вороток для колес. — Кто вас послал?

— Слишком много вопросов, гайдзин, — процедил главарь. — Вали его!

Они бросились на меня. Я был в контейнере, в ловушке. Единственный выход перекрывали четверо вооруженных бандитов. Первый замахнулся битой. Я нырнул под удар и с размаху ударил его воротком по колену. Раздался хруст, парень взвыл и рухнул на пол.

— Один готов! — ярость закипела в крови. — Кто следующий?

Но они не собирались драться честно. Двое зашли с боков, отвлекая меня, а третий, воспользовавшись моментом, прыгнул на капот моей машины и ударил меня ногой в грудь. Я отлетел назад, ударившись спиной о стенку контейнера. Вороток выпал из рук.

— Бей его! — скомандовал главарь.

Удары посыпались градом. Бита врезалась мне в ребра, выбивая воздух. Я сгруппировался, закрывая голову руками, но их было слишком много. Боль была ослепляющей. Я чувствовал, как трещат кости, как рвется кожа. Один из них схватил мою правую ногу и с силой выкрутил её. Я закричал.

— Подержи его, — спокойно сказал главарь. Он поднял биту и с размаху опустил её на мою голень.

Хруст ломающейся кости был громче моего крика. Мир взорвался белой вспышкой и погас.

Последнее, что я слышал перед тем, как провалиться в темноту, был звук захлопывающихся дверей контейнера и голос водителя:

— Грузите быстрее. Корабль отходит через час.

Темнота была вязкой и липкой, как мазут. Она пахла кровью, пылью и морской солью. Я пытался открыть глаза, но веки казались свинцовыми. Тело горело огнем, особенно правая нога. Каждое движение отдавалось дикой, пульсирующей болью, которая пронзала меня от пятки до самого затылка. Где я? Что случилось? Память возвращалась обрывками: вечеринка, смех Мику, погрузка, странные коробки, люди в масках, удар биты…

Контейнер! Я резко открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света.

— Он пришел в себя! Врача!

Я лежал на чем-то мягком. Белый потолок, писк приборов, запах лекарств. Больница. Надо мной склонилось лицо Мику. Она была бледная, заплаканная, тушь размазалась под глазами.

— Артем! Артем, ты слышишь меня?

— Слышу… — прохрипел я. Горло пересохло, язык едва ворочался. — Где я?

— В больнице Святого Луки в Токио. Тебя нашли в порту, возле склада. Охрана нашла. Ты был без сознания почти сутки.

Сутки? Я попытался приподняться, но резкая боль в ноге пригвоздила меня обратно к подушке. Я посмотрел вниз. Моя правая нога была в гипсе и подвешена на вытяжке. Грудь была туго забинтована.

— Что с ногой? — спросил я, чувствуя, как паника начинает подступать к горлу.

Мику отвела взгляд.

— Перелом большой и малой берцовой костей. Со смещением. Оскольчатый. Врачи собирали её четыре часа. Сказали… сказали, что тебе повезло, что нервы не задеты.

— Сколько? — я схватил её за руку. — Сколько времени на восстановление?

— Три месяца до снятия гипса. Потом реабилитация. Полгода минимум до нормальной ходьбы.

— Полгода… — я закрыл глаза. — Сезон начинается через две недели. В Лонг-Бич.

В палату вошел врач, пожилой японец с уставшими глазами, и Кеничи. Дядя выглядел постаревшим на десять лет. Он опирался на свою трость тяжелее обычного.

— Кеничи, — я посмотрел на него. — Машина. Где машина?

— Ушла, — глухо ответил он. — Контейнер погрузили на корабль. Мы не знали. Мы думали, ты уехал домой к Мику, а телефон сел. Когда нашли тебя, судно уже было в открытом море.

— Там груз, — прошептал я. — В контейнере. Наркотики. Я видел коробки. Это была подстава. Они избили меня, чтобы я не помешал.

Лицо Кеничи потемнело.

— Я так и думал. Новая банда, «Красный Лотос». Они подмяли под себя порт Йокогамы. Якудза старой закалки, как те, что крышевали Тацую, с ними воюют, но эти — отморозки. Им плевать на кодекс.

— Нам нужно остановить контейнер! — я попытался сесть, но медсестра мягко уложила меня обратно. — Если американская таможня найдет наркотики в моей машине… нас всех посадят. Команду арестуют.

— Спокойно, — Кеничи положил руку мне на плечо. — Мы уже связались с Сиро. У него есть связи в порту Лонг-Бич. Он попробует перехватить контейнер до досмотра. Или хотя бы предупредить своих людей. Сейчас главное — ты.

— Я не могу лежать здесь, — я в отчаянии ударил кулаком по матрасу. — Мы шли к этому весь год. Мы вложили все деньги. Спонсоры… Falken разорвет контракт, если мы не выйдем на старт.

— Мы не выйдем, — сказал Кеничи. — У нас нет пилота.

— У нас есть пилот, — твердо сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Тацуя.

Кеничи нахмурился.

— Тацуя? Он хороший парень, но он второй номер. Он нестабилен. И у него нет машины. Мы планировали строить ему 180SX уже на месте.

— Значит, он поедет на моей, — сказал я. — RX-7 настроена, готова. Он знает трассы, он смотрел онборды.

— Он не сядет в твою машину. Он побоится разбить её.

— Я поговорю с ним. Дайте мне телефон.

Мику протянула мне свой смартфон. Я набрал номер Тацуи. Гудки. Долгие гудки.

— Да? — голос Тацуи был тревожным. — Мику-сан, как он?

— Это я, Тацуя.

— Артем! Живой! Слава богам. Кто это сделал? Я найду их, я клянусь, я…

— Заткнись и слушай, — перебил я его. — Я выбыл. Надолго. Но команда должна ехать.

— Мы снимаемся, — сказал он. — Без тебя нет смысла.

— Смысл есть. Ты поедешь.

— Я?

— Ты. Ты будешь первым пилотом «Gaijin Racing». Ты поедешь на моей RX-7 в Лонг-Бич.

— Нет. Я не могу. Это твоя машина, твоя мечта. Я не достоин.

— Ты прошел через ад, Тацуя. Ты падал и поднимался. Ты достоин больше, чем кто-либо. Ты поедешь. Это приказ капитана. И еще… в контейнере с машиной есть сюрприз.

Я кратко рассказал ему про наркотики.

— Твоя задача — встретить контейнер вместе с Сиро. Найти это дерьмо и выбросить его в океан до того, как копы сунут туда нос. Ты понял?

В трубке повисло молчание.

— Я понял, — наконец сказал Тацуя. Голос его стал жестким, стальным. — Я сделаю это. Я спасу команду. И я проеду этот этап. За тебя.

— Не за меня. За нас. Удачи, брат.

Я отключился и откинулся на подушку. Силы покинули меня. Боль снова накатила волной.

— Ты сумасшедший, — покачал головой Кеничи.

— Но, может быть, это единственный выход.

— Кенто и Юми уже в самолете, — сказала Мику.

— Они летят встречать груз. Я… я останусь с тобой.

— Нет, — я взял её за руку. — Ты менеджер команды. Ты нужна им там. Тацуя справится с рулем, но с организаторами, документами и прессой он не совладает. Ты должна лететь.

— Я не оставлю тебя здесь одного, прикованного к койке!

— Я не один. Со мной врачи и японское телевидение, — я слабо улыбнулся. — Лети, Мику. Будь моими глазами. Присылай видео. И следи, чтобы Кенто не спалил проводку, а Тацуя не разбил машину в первом же повороте.

Она заплакала и поцеловала меня в лоб.

— Я люблю тебя, идиот.

— И я тебя.

Через два часа палата опустела. Я остался один на один с белым потолком, загипсованной ногой и телевизором, по которому крутили рекламу лапши. Моя команда летела через океан навстречу американской мечте. А я остался в тылу, раненый, но не убитый.

Моя гонка на время прервалась. Но гонка команды только начиналась.