ГАЙДЗИН. Часть 4. Ледяной путь.

Глава 1. Добро пожаловать в морозильник

Если вы никогда не вдыхали воздух Сибири в январе, вы не знаете, что такое настоящий холод. Это не просто низкая температура. Это физическое состояние материи, когда воздух становится густым и колючим, а каждый вдох обжигает легкие, словно ты глотнул жидкого азота.

Мы вышли из терминала аэропорта Емельяново в Красноярске. Автоматические двери разъехались, и нас накрыло белым облаком пара. Термометр на фасаде здания показывал -37°C.

Кенто, одетый в модную токийскую куртку-бомбер и кроссовки, замер на пороге. Его глаза, обычно живые и бегающие, остекленели.

— Что это? — прошептал он, выпуская изо рта облачко пара. — Почему воздух кусается?

— Это Сибирь, детка, — я похлопал его по плечу, натягивая шапку глубже. — Здесь тепло одеваются не для стиля, а чтобы выжить.

Юми, закутанная в огромный пуховик так, что видны были только глаза, молча пыталась спрятать нос в шарф. Тацуя смотрел на заснеженную парковку с видом человека, который высадился на Марсе. Кеничи, старый мудрый лис, был единственным, кто подготовился: он был в меховой шапке (ушанке, которую я привез ему в подарок) и теплых ботинках.

— Хороший воздух, — крякнул он, закуривая. — Чистый. Моторы будут довольны.

Нас встречали. Два огромных черных внедорожника Toyota Land Cruiser (конечно, праворульных) и микроавтобус для команды. Из первой машины вышел Вася. В своей неизменной жилетке (правда, надетой поверх толстой куртки) и без шапки.

— Здорово, самураи! — заорал он, раскинув руки. — Добро пожаловать в морозильник! Не замерзли еще?

— Вася-сан! — Сиро, который дрожал как осиновый лист в своем пальто, бросился к нему обниматься. — Спасай! Где водка? Где медведи?

Мы загрузились в машины. В салоне было тепло, играл русский рэп.

Мы ехали на «Красное Кольцо» — главную гоночную трассу Сибири. Мекку зимнего дрифта. По дороге я смотрел на своих друзей. Они прижались к окнам, разглядывая бесконечные снежные поля и тайгу. Для них это была экзотика. Для меня — возвращение домой. Но я чувствовал тревогу. Смогут ли они понять эту страну? Эту трассу? Эту философию? Зимний дрифт — это не просто скольжение. Это искусство управления хаосом на скорости 100 км/ч, когда под колесами нет ничего, кроме льда.

Мы приехали на базу. Огромный теплый бокс, арендованный специально для нас. Внутри, в центре чистого зала, стояла она. Первая машина.

ВАЗ-2104. «Четверка». Универсал.

Она была белой, местами тронутой ржавчиной, на маленьких штампованных дисках. Выглядела она как бабушкин комод на колесах. Тацуя подошел к ней, обошел кругом. Потрогал угловатое крыло.

— Это… это наш болид? — спросил он с сомнением.

— Это легенда, — ответил Вася, любовно поглаживая крышу. — Лучшая развесовка для зимы. Длинная база, стабильная. Внутри уже вварен каркас, ковш стоит. Осталось только мотор взбодрить.

— А где вторая? — спросил Кеничи.

— Вторую придется добывать, — усмехнулся Вася. — Я нашел вариант по объявлению. Дед продает «двойку». ВАЗ-2102. 1978 года. Капсула времени. Но он вредный. Сказал, продаст только тому, кто разбирается.

На следующее утро мы с Тацуей и Васей поехали в гаражный кооператив на окраине города. Гаражи в России — это отдельный мир. Лабиринт из железных ворот, сугробы по пояс, запах дыма из печек-буржуек.

Мы остановились у гаража номер 412. Вася постучал условным стуком. Ворота со скрипом открылись. На пороге стоял дед в ватнике и валенках. Седая борода, цепкий взгляд.

— Здрасьте, дядь Миш, — поздоровался Вася. — Я насчет «двушки».

— Вижу, — дед посмотрел на Тацую. — А это кто? Китаец?

— Японец. Чемпион Японии по дрифту.

Дед хмыкнул.

— Дрифт… Крутитесь как волчки, резину жжете. Ладно, проходите.

В гараже было темно и пахло бензином. В углу стояла она.

ВАЗ-2102. Ярко-зеленая. Цвет «Липа». Она была идеальна. Хром блестел, ни пятнышка ржавчины. На сиденьях — чехлы из советского ковра. Тацуя замер. Он провел рукой по круглой фаре.

— Каваии… (Милая), — прошептал он. — Она похожа на старый Датсун.

Он открыл дверь. Дверь закрылась с характерным металлическим лязгом.

— Ну что, японец, — сказал дед. — Нравится?

— Хай. Очень нравится.

— А завести сможешь? Подсос где, знаешь?

Тацуя вопросительно посмотрел на меня. Я сел за руль. Вытянул ручку подсоса (обогатитель смеси). Нажал педаль газа два раза. Повернул ключ. Стартер натужно завыл. Уууу-уууу… Мотор чихнул и завелся. Ровно, тихо.

— Работает как часы, — сказал я.

Дед кивнул.

— Ладно. Вижу, руки не из задницы. Забирайте. Но если разобьете — прокляну.

Мы отсчитали деньги. Сумма была смешной по меркам автоспорта — 100 тысяч рублей (около 1500 долларов). Тацуя сел за руль «двойки».

— Осторожно, — предупредил я. — Здесь нет гидроусилителя. И тормоза… скажем так, они условные. А на улице гололед.

— Я справлюсь, — улыбнулся он. — Она мне нравится. У неё есть душа.

Мы выехали из гаражей. Тацуя ехал медленно, привыкая к тугому рулю и тонкому ободу «баранки». Машину слегка водило по колее.

— Добро пожаловать в клуб «Боевая Классика», брат, — сказал я по рации. — Теперь ты настоящий русский дрифтер.

Первый день тестов на «Красном Кольце» стал для нас уроком смирения. Трасса была залита льдом. Идеально ровным, зеркальным льдом. По краям — снежные брустверы высотой в полметра. Если вылетишь — лопата в руки и копай.
Мы выгнали наши приобретения: белую «четверку» (моя) и зеленую «двойку» (Тацуи). Пока они были в стоке — родные моторы 1.5 литра, 70 лошадиных сил. Единственное, что мы успели сделать — поставили гоночную шипованную резину (1.5 мм шип) и заварили дифференциалы.

— Ну что, самураи, — Гоча стоял рядом с нами, опираясь на свою боевую желтую Сильвию (которую он использовал для летних тестов, но сейчас пригнал просто посмотреть). — Покажите класс.

— Легко, — Тацуя надел шлем. Он был уверен в себе. Он — чемпион D1GP. Что ему какие-то Жигули?

Он выехал на лед. Разгон. Первая, вторая. Скорость 60 км/ч. Вход в поворот. Тацуя по привычке дернул руль резко, как на асфальте. Машину мгновенно развернуло. Его закрутило как волчок. Раз, два, три оборота. И он уткнулся носом в сугроб.

Тишина.

Вася захохотал.

— Первый пошел! Лопату ему!

Тацуя выбрался из машины, проваливаясь в снег по колено. Он был в ярости.

— Она не рулится! — кричал он. — Руль пустой! Колеса не цепляются!

— Это лед, брат, — я подъехал к нему на «четверке». — Здесь нельзя делать резких движений. Ты должен быть плавным. Нежным. Как с девушкой.

Я показал. Разгон. Плавный кач рулем (флип). Машина пошла боком. Я не давил газ в пол. Я гладил педаль, поддерживая инерцию. Жигули скользили медленно, величаво. Угол был небольшим, но стабильным. Я прошел дугу и остановился рядом с Тацуей.

— Видишь? Меньше газа, больше инерции.

К вечеру мы оба были вымотаны. Руки болели от тяжелого руля (кастор был стоковый, руль не возвращался сам). Мы выкопали машины из сугробов раз пятьдесят. Кеничи наблюдал за нами с трибуны, попивая горячий чай из термоса. Вечером в боксе он собрал совещание.

— Я понял, — сказал дядя. — Эти машины… они гениальны в своей простоте. Но им не хватает сердца. И геометрии.

— Моторы слабые, — подтвердил я. — На третьей передаче они умирают. Не хватает момента, чтобы провернуть колеса в длинной дуге.

— Турбина? — спросил Кенто.

— Нет, — отрезал Кеничи. — Турбина даст резкий пинок («спул»). На льду это приведет к срыву и развороту. Нам нужна ровная тяга.

— Шеснарь, — сказал Вася. — ВАЗ-2112. 16 клапанов.

— Что это? — не поняла Юми.

— Это русский 4A-GE, — объяснил я. — Если его правильно приготовить.

Кеничи достал блокнот.

— Хорошо. Мы берем эти моторы. И мы делаем их по-японски.

— Как?

— Дросселя, — глаза Кенто загорелись. — Индивидуальные дроссельные заслонки (ITB). От Toyota Levin Blacktop. Они дадут мгновенный отклик на газ.

— Высокая степень сжатия, — добавил Кеничи. — Спилим голову. Будем лить 100-й бензин.

— Валы, — сказал Вася. — У меня есть «злые» распредвалы. Подъем 10.5, фаза 300. Крутиться будет в 9000.

— И подвеска, — сказал Я. — Нам нужен выворот. «Красноярский выворот». Мы сделаем лучше. Мы спроектируем свои.

Работа закипела. Мы разбирали Жигули до винтика. Сиро мотался по городу, скупая запчасти. Мику варила борщ на плитке в углу гаража (она училась по Ютубу). Мы строили монстров. Русское железо, японская инженерия, американские деньги и сибирская душа.

Сезон обещал быть жарким. Несмотря на -40 за окном.