Где моя башня, барон?! Том 7

Я погрузился по щиколотку в рыхлую почву. В то же время несколько корней оплели мои кисти рук. Я оказался связанным, а седой лунь напротив меня ухмылялся, наслаждаясь моей беспомощностью.

Ну да, пока мне это выгодно, так и будет. Ведь сейчас нужно было получить ответы на вопросы.

Брумгильда в моей голове молчала, Гоб затих. Это значило только одно. Корни блокировали каким-то образом нашу ментальную связь. Хотя Гоб такой проныра, что и из этой ситуации выберется. Времени у него было предостаточно.

— Вы кто такие, придурки? — обратился я к ним.

— Ха-ха-ха! — закатился седой лунь, и окинул весёлым взглядом мужиков с посохами. — Не, ну вы слышали? Он ещё и шутить умудряется, — старик подошёл ко мне вплотную, прожёг злобным взглядом и прошипел в лицо: — Тебя скоро отправят в жертву. Башне нужны сильные воины. А энергии в тебе… — он принюхался и оскалился, показывая гнилые зубы, — Энергии в тебе очень много.

— Ой, ё-ёй, что же будет с моей душой, о седая башка! — взвыл я.

— Смейся, сколько угодно смейся. Тебе это не поможет. Орден Башни приговаривает тебя к смерти… Как и твоего зелёного друга, — открыл рот седой лунь. — А что у нас с лицом? Не ожидал, что мы его поймаем?

Гоб, ну вот какого хера? Ты что творишь?

Я увидел зеленомордого, оплетённого по рукам и ногам. Его несли на деревянных носилках, а голые бабы бежали следом и осыпали гоблина куриными перьями. Во дурдом!

Гоблин молчал, лишь блаженно улыбался, бормоча что-то под нос, и тянул вверх связанные руки, пытаясь ими что-то поймать.

— Пришлось этой твари вколоть успокаивающий настой из пятнистых мухоморов. Слишком буйный оказался, — объяснил седой лунь и обратился к мужикам, тыкнув в меня пальцем: — Вытаскивайте его и тащите к столбам! И зелёную тварь туда же!

Через пару минут нас с Гобом пронесли мимо алтаря. Действительно привязали к двум столбам. Прям напротив друг друга. Причём освободили руки и ноги, обвязав тёмными нитями вокруг пояса. Моя рубашка пропиталась чужой кровью, которой был окроплён столб, и теперь неприятно липла к телу. Запах смерти летал над этим местом, вреза́лся в нос. Сколько ж здесь жертвоприношений произошло? Тьма просто.

«Гоб, ты зачем вышел без спроса? Видишь, что получилось?» — ментально обратился я к королю гоблинов, стараясь миновать странную блокировку.

Получилось даже лучше, чем я предполагал. Я не только достучался до зелёного, но всё-таки пробил невидимую плёнку, что блокировала и мои способности, и способности зеленомордого.

«Я решил убрать седого

Что же в этом тут такого?

Вскрыть хотел его я тушку

А потом крошить всех в стружку.

Но гандоны набежали

Гобу рученьки связали.

Лютики-цветочки

У меня в садочке, их-хи-хи», — выдал Гоб. Одурманивающее средство всё ещё действовало на него.

«Эх, ты, крошитель, блин. Но теперь для нас нет ограничений. Разрешаю тут всех покрошить, как и сказал. Кроме женщин. Их не трожь. По-моему они тоже под тем же настоем, что и ты», — отправил я ему ментальное сообщение.

Между тем напротив нас на высоком постаменте устроились старые деды. Сухие как урюк и вроде бы даже обладали магией. Они опирались на деревянные трости, вырезанные в форме башен. Глубоко проваленные глаза тускло смотрели в нашу сторону.

Ну понятно, что-то типа старейшин. Сейчас будут приговор оглашать.

— А кто это? — всё-таки спросил я у седого.

— Заткни пасть, донор. Тебя это волновать не должно, — цыкнул на меня старший.

— Дай хоть перед смертью узнать, что за орден такой, — встретился я с его насмешливым взглядом.

— Будь по-твоему, хе-хе. Это сборщики душ, — объяснил седой лунь. — Они тебя почуяли, как только ты здесь появился. И привязали они же. Через свою магию, дарованную башней.

— Да их дохера этих башен, — хмыкнул я. — Какой именно из них даровано?

— Э, да ты ж нихрена не сечёшь, — хрипло засмеялся седой. — Башня одна. Она и сердце, и рассадник. Поэтому мы и называемся Орден Башни. А не Орден Башен. Понял?

— О как. И где эта башня находится? — продолжил я допрос.

— Ты слишком любопытный для донора, — оскалился седой лунь. — А где крики боли, причитания, отчаяние в глазах?

Седой махнул одному из здоровых шкафов, называя его Толиком. И тот воткнул мне спицу под рёбра. Боль пронзила меня, распространяясь по телу моментально. Я машинально сморщился, заскрипел зубами.

— Во, другое дело, — одобрительно улыбнулся седой лунь. Затем он обратился к самому высокому старцу: — Харон Геннадьевич…

Я прыснул со смеху, затем расхохотался.

— Ах-ха-ха, — сквозь боль смеялся я. — Харон… Геннадьевич. Это как Афродита Паллна!

Удар в челюсть от Толика заставил меня замолчать. Я даже на время отключился. Ух, хороший удар! Но он умрёт у меня первым, сам напросился.

— Харон Геннадьевич, прошу вас, огласите приговор. И приступим, — седой лунь пропустил старика к столбам.

Тот, используя трость, подошёл ко мне вплотную. Радужка его глаз блеснула, и он оскалился, будто дикий зверь, почуявший свежее мясо. Затем старикан выпрямился и монотонным голосом начал:

— О, Башня! Эти доноры скоро отдадут тебе свои души. Орден как всегда верно служит тебе. Вся энергия пришлая даруется тебе, чтобы ты и дальше процветала и сеяла своё семя…

Старик продолжал монотонно говорить в небо, а к нам вновь подвалили неадекватные женщины. Обсыпали нас куриными перьями, чтоб их демоны разорвали!

Гоб чихнул, затем ещё раз и… я почувствовал как он приходит в себя. О, это уже лучше. Значит, устроим здесь веселье.

— Каков будет приговор пришлым донорам?! — воскликнул седой лунь.

Старик закатил глаза, поднял руки к небу, покачиваясь. Затем он показал на нас крючковатым пальцем.

— Башня говорит — зелёного четвертовать, а человеческому донору отрубить голову, — проскрежетал Харон Геннадьевич.

У, с-сука-тварь, я это запомнил. Уже скоро он лишится своей черепушки!

— Да будет так! — крикнул седой лунь собравшимся сектантам. — Приговор ввести в исполнение прямо сейчас!

Толик подошёл к Гобу, держа в руках большой топор, больше напоминающий секиру. Прищурился, примеряясь к удару. Затем махнул оружием.

— Клац! — и рука Гоба отлетела, обагряя землю кровью.

А затем… тканевые жгуты из его культи и отрубленной руки потянулись навстречу друг другу. Я был впечатлён и обрадован. После маноцвета, который я впитал в своё время, у Гоба также усилились способности.

Кто-то из старейшин заохал, толпа сектантов заволновалась. Старый лунь перестал скалиться и побледнел. Толик так растерялся, что уронил топор, едва не попав в свою ногу.

— Это избранный! Башня возвращает жертву! — воскликнул я. — И делает зелёного предводителем секты!

— Заткнись! Закрой свою поганую пасть! — затрясся от гнева седой и попытался добраться до меня своей тростью.

Рука Гоба уже к этому времени срослась. Он задорно хихикнул, разминая пальцы.

Ну что ж, пора, Гобби, проучить этих конченых ублюдков. Да и Брумгильде самое время вмешаться. Только она почему-то пока молчит.

Из тени Гоба появились кинжалы. Ими он срезал путы. Исчез в тени.

— Ловите его! — закричал седой лунь, краснея. — Быстрее!

Старейшины протянули руки в сторону вновь появляющегося передо мной теневого пятна, но зеленомордый успел освободить меня.

Выдал мне Пожирателя, и мы начали с ним танец смерти. Первые заверещал Толик. Я подрубил ему ноги. Затем завыли старейшины.

Покров и руны разогнали меня так, что их мы с Гобом покрошили за пару секунд, оставляя на деревянной трибуне кровавое месиво.

Затем пришёл черёд мужиков с посохами. Гоб разошёлся не на шутку и превратился в сплошной вихрь клинков. Он сигал в толпе истошно кричащих уродов, взметая кровавые брызги и оставляя после себя одно тело за другим.

Я преимущественно рубил головы, догоняя тех, кто пытался напасть на меня. Затем добил Толика, который хотел бросить в меня топор.

Седой лунь надумал обхитрить меня. Забрался под трибуну, на которой заседали старейшины. Но кровавый след говорил, что он там. Гоб его задел, пока мочил врагов.

Женщины побежали в сторону леса, но они мне и не нужны. Пусть валят на все четыре стороны. Уверен, что когда оклемаются от дурмана ничего и не вспомнят.

Я подошёл к трибуне, постучал рукоятью Пожирателя по дереву.

— Тук-тук, есть кто дома? — поинтересовался я.

— Нет, — откликнулся седой лунь.

— Выходи, я знаю, что ты там, — махнул я ему. — Поговорим.

— Пошёл ты! — закричал он. — Ты сдохнешь! Вы все сдохнете, нечестивые!

— Гоб, вытащи его, — приказал я, и король гоблинов выволок седого за ногу.

Седой лунь вскочил, побежал в сторону реки. И Гоб выпустил Кусаку. Питомец зеленомордого догнал старика, вцепился когтями в его рожу и рванул на себя, забирая часть лица с собой.

Визг разнёсся по округе, седой упал, катаясь по земле от боли.

— Ну что, ублюдок, приятно чувствовать то же, что и доноры башни?! — я дошёл до него, приставил меч к горлу и седой лунь замер, скалясь будто сумасшедший.

Лицо его превратилось в кровавое месиво. Он трясся от боли и в то же время смеялся.

— Говори, где главная башня, — процедил я. — Говори, сколько вас таких уродов.

— Ну, подойди поближе, я скажу тебе, — прохрипел старик.

Я сделал шаг навстречу. Седой схватил меня за щиколотку. Его касание обожгло кожу. Отпихивая старика, я вдавил меч в его горло и пустил кровь.

— Ты что сделал?! — зарычал я.

— Ха-ха! Ты обречён! — хрипло засмеялся седой ублюдок. — Нас много! Тебя найдут. О, да. Тебя найдут и отомстят за нас. Слуги Башни повсюду!

Нет, он мне ничего не ответит. Потому что и сам не знает, судя по взгляду. Я вытянул Пожирателем из старика все кости. Он булькнул напоследок и сдулся, превращаясь в бесформенный мешок.

Я обернулся, в боку резко кольнуло. Я заметил торчащую из него спицу, и вырвал её. Вот же зараза! А я и забыл про эту хрень. Крохотная рана затянулась быстро, будто её и не было.

За следующие полчаса мы обшарили с Гобом весь лагерь. И нашли лишь мои кинжалы, которые сорвали с меня, когда нас несли к столбам, да смартфон с бумажником.

В остальном лишь тряпьё, вонючее тряпьё, рваное тряпьё. Ну да, ещё тряпьё, бурое от цвета крови. Видно им отмывали алтарь или ещё чего.

В остальном в домах нечего было брать. Старая мебель, огарки свечей, завонявшаяся еда и несколько не очень качественных кинжалов.

Гоб собрал лишь посохи, да трости старейшин. И мы отправились к дороге, которую уже нашёл Кусака. Он завис над проезжей частью, являясь для нас своего рода маяком.

Попутку я не смог остановить. Все шарахались от моего окровавленного вида. Но зато увидел крышу телепортационной. Примерно пять километров отсюда.

Я врубил ускорение и добрался к заветному серому зданию.

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ» — сигналила надпись, и я подошёл к двери, которая отъехала в сторону.

— Э, ты куда, бродяга?! — окликнул меня заспанный охранник, когда я прошёл мимо него в сторону телепорта.

— Какой я тебе бродяга, э? Глаза протри, твою мать! — рыкнул я в ответ, и охранник опешил, задержавшись.

Это позволило мне пройти к мостку.

— Тебе нельзя сюда. Пшёл прочь! — рявкнул здоровяк в форме охранника, преградив мне дорогу.

— Добрый день, — я ударил ему под дых, и тот согнулся, хватая ртом воздух.

— Со мной лучше так не разговаривать, — похлопал я по его плечу, и подошёл к чаше, у которой замерла в испуге слегка полненькая девушка в ярко-синей спецодежде с открытым декольте.

— Чт-то вы делаете? Вы кто? — спросила она меня.

— Дед пихто, — буркнул я под нос, затем прокашлялся и добавил уже громче: — Барон Авдеев. Но ваша охрана очень грубая. Пришлось проучить.

Я показал паспорт, и женщина кивнула.

— Куда вам? — спросила она.

— Краснодар. Ставропольская. Сто сорок девять, — ответил я.

— Да, есть рядом станция. Сейчас. Так быстрее будет, — она подошла, к чаше, отодвинула панель и поклацала на появившейся клавиатуре. — Готово.

— Благодарю, — кивнул я. Доставая сто рублей, я засунул купюру в декольте обомлевшей дамы и подмигнул. — Не благодарите.

— При… приятного перемещения, — отошла девушка, удивлённо уставившись на меня и хватаясь за грудь.

Я же совместил искры, направил в чашу. И вокруг всё вспыхнуло. Через секунду я был в Краснодаре.

Выбравшись из телепортационной, я вызвал Жигу. Затем сел в чёрный автомобиль. Водила уже приобрёл на врученные ему деньги «Победу». Почти копию той, что осталась в Хабе. Даже рёв двигателя такой же.

— Шеф, ты какой-то мрачный, — улыбнулся водила, поворачивая на узенькую улочку и останавливаясь перед проезжающим трамваем. — Как там башня? Закрыл быстро её?

— Да всё нормально, Жига, — задумчиво ответил я. — Да, закрыли. Отлично всё.

Я думал насчёт башни, которая была сердцем, как её обозвал тот седой лунь. Обратился к Брумгильде, чтоб порыскала в своей библиотеке. Может, что и накопает.

Затем связался с Пузырём и дал точно такое же задание.

— Главная башня? — удивился Жига. — И ты веришь в эти сказки, шеф?

— Источник надёжный. А ещё в Империи полным полно последователей ордена Башни, — сообщил я ему. — Вот теперь живи с этим.

— Да ну нахер! — стукнул по рулю Жига. — Бред какой-то. Так ведь можно и параноиком стать. Если в каждом видеть грёбаного фанатика…

— Ты на дорогу смотри, — показал я в лобовое стекло.

— Ой, ё! — воскликнул Жига, выворачивая руль и объезжая велосипедиста, выехавшего на дорогу. Затем притормозил, открывая окно. — Тебе чо, жить надоело? Чуть под колесо не попал!

— Извини, дядь, я случайно, — пробормотал паренёк, проезжая дальше и уже прижимаясь к обочине.

— Случайно он, — пробурчал Жига, затем озадаченно взглянул на меня. — Ну, ты конечно и застращал. Теперь буду смотреть по сторонам чётко.

У меня вдруг зачесалась щиколотка. Будто ожог какой-то. Я вспомнил, что тот седой хрен коснулся меня. И что-то произошло.

Увидел я странный ожог, когда примерял джинсы с рубашкой в ближайшем магазине одежды. Пятно и три луча. Что это может быть? Явно некая метка. Но может ли меня кто-то по ней отследить? Либо старик херню порол? Выясним это в ближайшее время.

Пока я дожидался ответа от Пузыря и Брумгильды.

Вернулся в кампус я уже под вечер. Парни о чём-то оживлённо спорили. Мне же эти их споры до лампочки. Я дождался ужина у себя в спальне. Затем поел плова, который оказался достаточно вкусным и, заварив чая, вновь поднялся в комнату.

Метка вновь зачесалась, и я, глотнув ещё чая, закатал штанину. Хм, эта хрень даже слегка мерцает. В полутёмной комнате отчётливо видно. И это мне очень не нравилось.

Да и пофиг, не болит и ладно. Главное, теперь быть предельно внимательным. Как там сказал Жига? Смотреть чётко?

На этой мысли я и отключился.

В первый учебный день я посетил общую магию. Впрочем, больше в этот день ничего и не было. Две лекции, на которых я не понял ни-хре-на. А затем началась практика, где препод Ромашов Геннадий Иваныч — лохматый мужичок небольшого роста и в светло сером костюмчике — пытался понять, что мы из себя представляем.

Эта практика была посвящена контролю маны. Надо было создать простенькое заклинание. Светоч. А другими словами магический фонарик.

— Ита-а-ак, всем внимание! Это универсальное заклинание делается вот так, — Ромашов выставил ладонь вверх. — Концентрируемся. Луч направляем в потолок.

Над ладонью его собралось несколько искр в световое пятно, и тонкий луч ударил вверх. На потолке появился солнечный зайчик.

— Пробуйте, — обратился он к нам, сжимая пальцы, и луч пропал.

— Да чо за хрень, Геннадий Иваныч?! — лениво протянул рыжий парень. — Курс для лохов. Я уже фаерболы могу кастовать.

— Юрцев, ты не возникай. Начинаем с простого, идём к сложному. И до твоих фаерболов тоже дойдём, не переживай, — ответил ему препод. — Давай, не выделывайся. За успешное выполнение буду начислять баллы.

Рыжий замолчал, сопя в две дырочки, сделал над ладонью светоч за пару секунд.

— Всё? — усмехнулся он.

— Молодец, Юрцев, — улыбнулся Ромашов. — Пять баллов.

— Блин, хрень какая-то, — буркнул Юрцев и затих.

Каждый пытался сделать заклинание. Так как здесь собрались универсалы, не у всех получалось гладко. Но ведь получалось.

А вот у меня ни черта не вышло. Я ведь в прошлом мире был воином, не понимал я эту магию. А покров, который использую и здесь, применял чисто на интуитивном уровне.

Как собрать энергию в луч — я не понимал. Но старался. В итоге искры появились, а вот собираться воедино не хотели никак.

— Гля, Авдеев как тужится! — захохотал крепко сбитый блондин, вроде Николай Нефёдов его зовут. — Давай, Володька! Жми! Смотри не пукни, ха-ха!

Несколько человек подхватили вслед за ним, начиная меня отвлекать.

— Смотри, сам от смеха не обосрись, Колясик, — ответил я ему, а что блондинчик обиженно засопел, и толпа принялась подтрунивать уже над ним.

Закон толпы никто и здесь не отменял. Кто сильнее, тот и правит ведомыми. Вот я и оказался сильней. Хотя Нефёдов был категорически с этим не согласен. Но встретившись с моим взглядом решил в данный момент не обострять. Главное, что он понял — я могу ответить.

И четыре девушки в группе тоже это оценили. Взгляды их стали куда более любопытными.

В итоге у меня всё-таки получился этот долбанный фонарик. На секунды три я зафиксировал тонкий луч. Он был крохотным, еле заметным, но Ромашов увидел это и влепил мне четыре балла.

Я возвращался в кампус через парк. Несколько гуляющих то тут, то там компаний студентов, влюблённые парочки и даже пара преподов. Все, кого я заметил, остались в стороне. Я решил пройтись по пустынной небольшой аллейке, которая проходила сбоку зелёнки.

Почему-то все гуляли больше там, где были фонтанчики и лавочки. А это чудное место игнорировали. Вот чудаки. Здесь и воздух более свежий, и хвойных деревьев больше, отчего в воздухе витают бодрящие нотки.

Я разминулся с двумя охранниками, лысым качком и худощавым. Они проводили меня взглядом, затем не спеша отправились за мной.

Осматривая округу, я в то же время размышлял насчёт магии. Да, у меня получилось слабое заклинание. Но до этого я и такого не умел. Чтобы целенаправленно, как маг создать что-то из энергии — не, эт точно не про меня.

Для остальных студентов может быть это и было неким пустяком, но для меня существенный прогресс. Уверен, что дальше будет больше. Я ещё покажу, на что способен.

Хм, охранники не отставали от меня. Даже более того, сократили расстояние. Только сейчас я заметил, повернув налево, на протоптанную тропинку, как один из них сжал что-то блестящее в руке и ускорил шаг.

Ну а я ухмыльнулся и наоборот, замедлился.