Где моя сдача?

Дарина купила багет утром. Хрустящий, ещё тёплый, пахнущий солнцем и печью. Бабуля-продавец, Айгуль-апа, которой в микрорайоне все доверяли как себе, улыбнулась ей одними глазами — маска скрывала остальное лицо — и дала сдачу из старой, замшевой сумки. Только вот…

— Спасибо, — автоматически сказала Дарина, уже разворачиваясь к выходу, сжимая в кулаке купюры. Что-то щекотало сознание. Сто тенге. Где сто тенге? Она заплатила пятисоткой, багет стоил четыреста. Короткая математическая цепочка вспыхнула и погасла, задавленная утренней спешкой и доверием к доброй Айгуль-апа. «Мелочь, — подумала она, уже выходя на улицу. — Наверное, сдачи не было. Или я уже взяла и не заметила».

Но семечко сомнения было посажено.

Началось с лифта. Он, обычно шустрый, сегодня ехал со скоростью больной улитки, а на её этаже и вовсе проехал мимо, оставив её одну в кабине с зеркалами, где её отражение казалось усталым и немного обиженным. Потом кофе. Она, всегда такая аккуратная, зацепила локтем чашку, и тёмная лужица поползла по утренней газете, заливая заголовки о новых надеждах. Пятно было похоже на карту несуществующей страны поражений.

На работе всё сыпалось. Письмо, которое она перечитывала трижды, ушло с опечаткой в самом названии. Начальник, обычно нейтральный, сегодня нашёл придирку к формату отступа в отчёте. Даже любимый кактус на подоконнике выглядел поникшим, хотя она поливала его всего два дня назад. Весь день Дарина чувствовала себя так, будто надела свитер наизнанку: вроде бы и не видно, но всё время что-то колется, мешает, искажает реальность.

Ключевой момент наступил в обед. Она достала из сумки тот самый багет, чтобы сделать сэндвич. Хлеб, такой аппетитный утром, внутри оказался слегка сыроватым, липким. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило. Вкус был пресным, почти горьким.

И тут в голове у Дарины, как назойливая мелодия, заиграла та самая мысль: «Где мои сто тенге?»

Это была не жадность. Далеко не жадность. Это было чувство нарушенного баланса. Она честно заплатила. Ей честно должны были вернуть. Не вернули — пусть даже случайно, по забывчивости. И с этого микроскопического сдвига, с этой крошечной несправедливости, которую она позволила себе проигнорировать, начал коситься весь её день. Вселенная, в её личном восприятии, откликнулась цепью мелких пакостей.

Вечером, возвращаясь домой под моросящим, противным дождём, она приняла решение. Не завтра. Не когда-нибудь. Сейчас.

Магазин «У дома» светился жёлтым, уставшим светом. Айгуль-апа пересчитывала выручку.

— Айгуль-апа, здравствуйте ещё раз, — сказала Дарина, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

— Ой, Даринка, милая! Что-то забыла?

— Да. Утром я брала багет за четыреста. Дала пятьсот. Сдачи в сто тенге не получила.

На лице продавщицы сначала отразилось искреннее недоумение, потом — стремительное погружение в память. Глаза её побежали по воображаемому кассовому журналу. Потом они расширились.

— Родная! Ты права! — она хлопнула себя по лбу. — Я тебе тогда с пятёркой сдачу собрала, а потом соседка с овчаркой зашла, я отвлеклась, а ты уже ушла… Всё у меня тут! Держи, прости старую!

Она сунула Дарине новую монету в сто тенге. Не мелочь. Именно та самая монета.

Дарина взяла её. Монета была прохладной. И в этот момент произошло странное. Чувство тяжести, тащившееся за ней весь день, будто отцепилось и осталось лежать на линолеуме у прилавка. Она выдохнула. Искренне улыбнулась.

— Спасибо. Ничего страшного.

— Да я сама должна благодарить, что напомнила! Честность — дороже! — Айгуль-апа улыбнулась в ответ, и на этот раз улыбка дошла до самых глаз.

Дорога домой показалась короче. Дождь почти прекратился, и в разрывах туч показалась тоненькая полоска заката. В лифте пахло не затхлостью, а свежим воздухом, кто-то, видимо, открывал окно. Дома её встретил сын, который сам, без напоминаний, сделал уроки. Даже кактус на подоконнике, при её близком рассмотрении, не поник, а просто мирно спал, готовясь к ночи.

Дарина положила те сто тенге не в кошелёк, а на полку, на виду. Не как трофей, а как напоминание. Маленький якорь, удерживающий мир в равновесии. О том, что иногда для того, чтобы всё наладилось, недостаточно просто плыть по течению. Иногда нужно развернуться и сказать всего три слова: «Где моя сдача?» Потому что честность — это не только по отношению к другим. Это, в первую очередь, честность по отношению к себе. И вселенная, кажется, очень ценит такие мелочи.