Где растёт Надежда.

Белый свет аннигиляции залил реакторный зал, словно расплавленное серебро. Воздух дрогнул, сгустился — и в последний миг, за секунду до полного исчезновения, тело Алисы втянуло в вихрь искрящейся материи.

Очнулась она на холодной металлической платформе. Вокруг — лабиринты труб и пульсирующих жил неизвестного происхождения. Воздух гудел низкочастотным ритмом, будто биение гигантского сердца.

Алиса с трудом приподнялась на дрожащих руках. Тело ломило так, что казалось, будто её пропустили сквозь мясорубку — и не один раз. Она опустила взгляд — и замерла.

Комбинезон был изорван в клочья. На бедре — рваная дыра, сквозь которую виднелась свежая, розоватая кожа без единого шрама. На предплечье — аккуратный розовый след, где ещё час назад зияла кровавая борозда от когтя. Но кровь… кровь осталась. Тёмные пятна пропитали ткань, стянули её коркой в местах разрывов.

— Что за… фигня? — она провела пальцами по бедру, затем по спине, ожидая ощутить боль. Но было только лёгкое покалывание.

— Они залепили тебя, как банку с вареньем, — раздался хриплый голос сбоку.

Алиса резко обернулась. У стены стояла женщина с короткими тёмными волосами, в потрёпанном скафандре, но без шлема. В её глазах читалась усталость, но не отчаяние. Она скрестила руки на груди и криво усмехнулась:

— Добро пожаловать в клуб «Тех, кого Чужие пощадили». Меня зовут Эллен Рипли.

— Алиса Селезнёва, — машинально ответила Алиса, всё ещё ощупывая себя. Пальцы дрожали, натыкаясь на засохшую кровь и рваные края ткани. — Но… почему? Зачем меня спасли?

Рипли кивнула на прозрачную перегородку. За ней в капсуле из неизвестного материала плавала… девочка. Человекоподобная, но с едва заметными хитиновыми вкраплениями на коже. Её глаза были закрыты, а грудь мерно вздымалась.

— Это моя дочь, — тихо сказала Рипли, и в её голосе проскользнула нежность, тут же скрытая железной твёрдостью. — Матка. Но не такая, как они. Она… другая.

Алиса подошла ближе. Девочка приоткрыла глаза — они были карими, почти человеческими. На мгновение Алисе показалось, что она видит в них что‑то знакомое — то ли отблеск далёких звёзд, то ли тень собственной детской мечты.

— Она… она выглядит как человек, — прошептала Алиса, чувствуя, как внутри разгорается странное тепло.

— Да, — Рипли провела рукой по стеклу капсулы. — И это пугает их больше всего.

— Кого «их»? — Алиса обернулась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Тех, кто нас сюда притащил, — Рипли резко развернулась к ней. — Слушай, у нас мало времени. Эти «учёные» среди Чужих… они не такие, как дикие стаи. Они остановили войну между видами. Но чтобы её завершить, нужно…

Её слова оборвал гул. Стены задрожали, и из вентиляционных шахт хлынули фигуры — высокие ксеноморфы в серебристых доспехах. Их морды скрывали маски, но движения были чёткими, расчётливыми.

— Опять они, — Рипли стиснула кулаки. — Пришли за ней. За ней и за тобой.

Один из пришельцев шагнул вперёд. Его голос звучал в голове, но теперь он был не безликим посланием — в нём слышались интонации, почти человеческие:

«Вы — мост. Она — начало нового вида. Вы должны остановить тех, кто отверг её мать. Тех, кто изгнал её за „преступление“ — рождение вне союза. Они разжигают войну, используя страх. Вы — единственные, кто может это прекратить».

Алиса невольно отступила на шаг.

— Как? — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я даже не понимаю, где я и что от меня хотят!

Пришелец протянул лапу. В ней лежал кристалл, переливающийся всеми оттенками синего.

«Это память. Память о том, чего они боятся. Покажи им. Заставь увидеть».

Рипли взглянула на Алису. В её глазах больше не было тени страха — только решимость.

— Если это наш шанс… — она протянула руку к кристаллу.

Девочка в капсуле шевельнулась и протянула крошечную руку к стеклу. Рипли подошла к капсуле, нащупала едва заметный сенсор на боковой панели. Лёгкое нажатие — и прозрачная стенка плавно отъехала в сторону. Воздух наполнился едва уловимым шипением, словно капсула выпускала накопленное напряжение.

Рипли осторожно взяла девочку на руки. Та прижалась к ней, уткнувшись носом в потрёпанный скафандр. В этом простом движении было столько тепла и доверия, что даже Алиса на мгновение забыла об опасности.

В этот момент Алиса почувствовала, как в сознании вспыхнули образы: планета, покрытая хитиновыми городами, но без агрессии; дети, рождённые от смешанных союзов; тишина вместо воплей хищников.

— Я… я вижу, — прошептала Алиса, сжимая кристалл. — Но как заставить их посмотреть?

— Ты найдёшь способ, — Рипли кивнула на выход. — Потому что если не мы, то кто?

Рипли глубоко вздохнула, будто собираясь с силами. Её взгляд на мгновение затуманился, словно она снова оказалась там — в адском пекле, где решалась её судьба.

— Знаешь, как я оказалась здесь? — её голос стал тише, но в нём зазвучала сталь. — Я была на планете-тюрьме. Фабрика, печи, кипящее олово… Мир, где каждый мужчина был осуждён на пожизненное. Там я узнала, что внутри меня растёт нечто ужасное — матка. Она росла, высасывая мою жизнь, превращая меня в инкубатор. Я понимала, что это существо скоро уничтожит меня, и решила: лучше смерть, чем стать его пленницей.

Она замолчала, сжимая кулаки. Перед её глазами снова встало то мгновение — жар, от которого плавился воздух, блеск раскалённой массы внизу.

— Сотрудники корпорации «Амбрелла» хотели доставить меня на Землю. Произойди это и меня бы могли использовать, как биологическое оружие. И решила не допустить этого. Лучше покончить с собой. Я бросилась в котёл кипящего олова, в последний момент. Прыгнула в это кипящее море. Хотела сжечь себя вместе с ней. С той, что росла внутри. Огонь охватил меня — я чувствовала, как кожа лопается, как кости становятся хрупкими… Но не было боли. Только покой. Я думала, что всё кончено.

Алиса замерла, не в силах оторвать взгляд от Рипли. В её голосе звучала такая глубина пережитого, что слова казались лишними.

— А потом… — Рипли сглотнула, — я очнулась. Не в аду, а здесь. Они вытащили меня в последний момент. Так же как и тебя. Учёные. Сказали, что я — исключение. Что я смогла справиться с дикой стаей, не поддавшись инстинкту убивать. Что во мне есть… баланс.

— Баланс? — переспросила Алиса, невольно прижимая ладонь к рваной дыре на бедре. Под коркой крови кожа была гладкой, но воспоминание о боли всё ещё жгло.

— Да. Между человеком и Чужим. Между страхом и силой. Они увидели во мне то, чего нет у других. И решили использовать.

— Использовать? — Алиса нахмурилась.

— Не совсем так, — Рипли покачала головой. — Они хотели понять. А потом… поняли, что я могу стать ключом. Ключом к миру.

Ксеноморф в доспехах шагнул ближе. Его голос снова зазвучал в их головах, на этот раз с отчётливой ноткой горечи:

«Мы допустили ошибку. Позволили касте военных изгнать ту, кто родила вне союза. У нас… свои законы. Строгие. Как и у вас на Земле, наверное. Женщина не может стать маткой, если не прошла ритуал союза. Это не просто традиция — это основа нашего общества, гарантия стабильности. Но две матки нарушили правило. Зачали вне брака. Военные увидели в этом угрозу. Посчитали, что это подорвёт устои, вызовет хаос».

Алиса невольно сжала кулаки.

— И вы просто… позволили им решить?

«Мы колебались. Пытались найти компромисс. Но военные действовали быстро. Изгнали обеих. А теперь используют этот случай как повод — говорят, что нарушение законов ведёт к вырождению вида. Они готовят удар. Хотят уничтожить всех, кто хоть отдалённо напоминает „нечистых“. Включая эту девочку».

Рипли прижала дочь к груди.

— То есть вы поняли, что перегнули палку, только когда стало поздно?

«Да. Мы осознали, что страх — плохой советчик. Но теперь военные слишком сильны. Они не слушают доводов. Им нужен враг. И они его нашли».

Алиса посмотрела на девочку в руках Рипли. Та улыбнулась — по‑настоящему, как ребёнок. И в этот момент Алиса поняла: это не просто миссия. Это шанс. Шанс на мир.

Она опустила взгляд на свой изорванный комбинезон. Кровь на ткани казалась символом прошлого — того, что уже не вернуть. Но под ней была новая кожа. Целая. Живая.

— Ладно, — сказала она, выпрямляясь. — Что нам нужно делать?

Рипли улыбнулась в ответ.

— Для начала — выбраться отсюда. А потом… показать им, что законы без милосердия — это не законы, а цепи. Что любовь и жизнь сильнее страха.

Она крепче прижала к себе дочь. Девочка тихонько вздохнула и уткнулась носом в плечо матери. В этом простом жесте было столько невинности и доверия, что даже в ледяном воздухе странного помещения повеяло теплом.

Алиса сжала кристалл в руке. Он пульсировал, отзываясь на её волнение, переливался всеми оттенками синего, будто живое сердце.

— Но как мы пройдём сквозь них? — она кивнула в сторону ксеноморфов в доспехах, всё ещё стоявших у вентиляционных шахт. — Их слишком много.

Рипли криво усмехнулась:

— Учёные не хотят войны. Они лишь исполняют приказ. Но если мы докажем, что их путь — ошибка, они отступят.

Ксеноморф, который говорил с ними ранее, медленно шагнул вперёд. Его маска слегка сдвинулась, обнажив часть лица — не столь чуждого, как можно было ожидать. В его взгляде читалась… усталость.

«Вы правы. Мы не желаем кровопролития. Но военные уже активировали протокол уничтожения. Время идёт. Если мы не остановим их в ближайшие часы, всё будет потеряно».

— Тогда ведите, — резко сказала Рипли. — Покажи, где их центр управления.

Ксеноморф кивнул и двинулся вперёд. Остальные последовали за ним, образуя живой коридор. Алиса шла рядом с Рипли, чувствуя, как в груди разгорается странное пламя — не страх, а решимость.

Они спускались по узким переходам, где стены пульсировали, словно живые. Воздух становился гуще, насыщеннее, будто сама планета дышала вместе с ними.

— Ты веришь им? — тихо спросила Алиса, не отрывая взгляда от спины ведущего ксеноморфа.

— Не всем, — ответила Рипли. — Но некоторым — да. Они понимают, что война уничтожит всех. И людей, и Чужих.

Внезапно коридор расширился, открыв пространство, напоминающее древний храм. Стены здесь были покрыты странными, светящимися руническими символами, складывающимися в сложные узоры. В центре зала возвышался постамент, на котором покоился огромный кристалл, пульсирующий мягким фиолетовым светом.

Перед кристаллом стоял ксеноморф в одеяниях, непохожих на доспехи военных — его мантия переливалась всеми оттенками сумеречного неба, а на голове красовался головной убор, украшенный тонкими кристаллами.

— Кто это? — прошептала Алиса, инстинктивно придвигаясь ближе к Рипли.

— Похоже на священнослужителя их расы, — ответила Рипли, напряжённо вглядываясь в фигуру. — Смотри, как он держит руки…

Ксеноморф медленно повернулся к ним. Его движения были плавными, почти ритуальными. Он поднял руки, и символы на стенах вспыхнули ярче.

«Я знаю, зачем вы пришли, — прозвучал его голос в их сознании, но в нём не было жёсткости военных — только глубокая, древняя мудрость. — Вы ищете путь к спасению. Но спасение не в силе оружия, а в понимании».

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от странного ощущения, будто эти слова проникали прямо в душу.

— Вы… вы не с военными? — осторожно спросила она.

«Мы — хранители памяти. Мы помним времена, когда все расы сосуществовали. Это было до того, как страх разделил нас. Сейчас мы стоим на пороге повторения ошибки».

Рипли шагнула вперёд:

— Если вы знаете путь… помогите нам.

Священник медленно подошёл к кристаллу и коснулся его кончиками пальцев. Кристалл вспыхнул, и перед ними развернулась трёхмерная карта планеты, испещрённая светящимися линиями.

«Вот истина, которую скрывают военные: у нас есть древний механизм. Он был создан для поддержания равновесия между видами. Но его давно не использовали — забыли, как активировать».

Алиса прищурилась, пытаясь разобрать схему:

— Это похоже на систему энергоканалов…

«Верно. Каждый канал связан с определённым аспектом сознания — страхом, гневом, надеждой, любовью. Чтобы активировать механизм, нужно восстановить баланс. Но сделать это может только тот, кто понимает обе стороны».

— То есть мы? — уточнила Рипли, крепче прижимая к себе дочь.

«Да. Вы — мост. Она — символ нового начала. А кристалл в твоей руке, Алиса, — ключ, который откроет путь».

Священник поднял руку, и один из символов на стене отделился, превратившись в небольшой светящийся шар. Он медленно поплыл к Алисе.

«Это знание наших предков. Оно поможет вам понять, как восстановить равновесие. Но будьте осторожны: военные уже знают о вашем приближении. Они сделают всё, чтобы остановить вас».

В этот момент стены храма содрогнулись от далёкого взрыва. Светящиеся символы замигали, а кристалл в центре зала издал низкий, тревожный гул.

— Они атакуют! — воскликнула Алиса, чувствуя, как в груди нарастает паника.

Рипли сжала её плечо:

— Времени мало. Что нам делать?

Священник повернулся к пульсирующему кристаллу:

«Следуйте за светом. Он приведёт вас к сердцу механизма. Но помните: чтобы активировать его, вам придётся открыть свои сердца. Иначе всё будет потеряно».

Он сделал жест, и часть стены плавно отъехала в сторону, открывая узкий проход, залитый мягким голубым сиянием.

— Пошли, — решительно сказала Рипли, делая первый шаг в неизвестность.

Алиса на мгновение задержалась, глядя на священника.

— Почему вы помогаете нам?

«Потому что я видел сны, — ответил он, и в его глазах мелькнул отблеск далёких звёзд. — Сны о мире, который может быть. И я верю… нет, я знаю, что вы — те, кто сделает его реальностью».

С этими словами они шагнули в сияющий проход. Голубое свечение окутало их, словно невесомая пелена, и на мгновение Алиса потеряла ощущение пространства. Когда зрение прояснилось, они оказались в узком туннеле, стены которого переливались, будто изнутри струился жидкий свет.

— Что это за место? — прошептала Алиса, проводя рукой по мерцающей поверхности.

— Похоже на живой проводник, — Рипли внимательно разглядывала пульсирующие линии. — Он ведёт нас туда, куда нужно.

Девочка в её руках зашевелилась, протянула крошечную руку к стене. В тот же миг свечение усилилось, и туннель начал расширяться, открывая путь вперёд.

Через несколько минут они вышли в огромное пространство, напоминающее гигантский орган. Со всех сторон возвышались кристаллические колонны, между которыми струились потоки энергии. В центре зала парил массивный многогранник, окутанный вихрями света.

— Это и есть механизм равновесия? — Алиса невольно сделала шаг вперёд.

«Да, — прозвучал в сознании голос священника, хотя его самого не было видно. — Но чтобы активировать его, вам нужно сделать больше, чем просто коснуться. Вы должны стать проводниками».

— Какими ещё проводниками? — нахмурилась Рипли.

«Механизм реагирует на эмоции. На истинные чувства. Он считывает то, что скрыто в глубине души. Чтобы восстановить баланс, вы должны открыть свои сердца — и позволить энергии пройти сквозь вас».

Алиса сжала кристалл, который всё это время держала в руке. Он вспыхнул ярче, и она почувствовала, как внутри разгорается странное тепло.

— Как это сделать?

«Просто вспомните то, что для вас важнее всего. Любовь. Надежду. Веру в лучшее. Это и будет ключом».

Рипли посмотрела на дочь, прижала её к груди. В этот момент девочка открыла глаза — и в них вспыхнул тот же свет, что струился из механизма.

Алиса закрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Перед ней пронеслись образы:

Отец, читающий ей сказки перед сном;

Громозека, неуклюже пытающийся приготовить чай;

Звёздное небо над родной планетой.

Тепло наполнило её, разливаясь по венам, и кристалл в её руке засиял ослепительно.

Кристаллические колонны вокруг начали резонировать, издавая низкий, гармоничный гул. Энергия хлынула из многогранника, окутывая Алису и Рипли сияющим коконом.

— Я чувствую… — Алиса не смогла подобрать слов. — Это как будто весь мир говорит с нами.

— Да, — кивнула Рипли. — И мы должны ответить.

Они одновременно подняли руки, направляя поток света. Механизм задрожал, и вдруг…

Свет вырвался наружу, прокатился по залу, устремился в туннели, проникая в каждый уголок планеты. В сознании каждого живого существа вспыхнули образы — не угрозы, а надежды:

Люди и ксеноморфы, работающие вместе над строительством города;

Дети, смеющиеся и играющие, не замечая различий в облике;

Мир, где страх уступил место доверию.

— Это работает! — воскликнула Алиса, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам.

Рипли улыбнулась, глядя на дочь, которая радостно тянула ручки к свету.

В этот момент зал озарился новым сиянием. Из туманного свечения выступили две фигуры.

— Папа?! — вскрикнула Алиса, не веря своим глазам.

Перед ней стоял её отец — живой, целый, с той же доброй улыбкой, которую она помнила с детства. Рядом с ним, слегка неуклюже переминаясь с ноги на ногу, стоял Громозека — его панцирь блестел, а глаза светились знакомым озорным блеском.

— Алиса, моя девочка, — голос отца дрогнул. — Я знал, что ты справишься.

— Но… как? — она бросилась к нему, схватила за руку, словно боясь, что он исчезнет.

— Учёные смогли восстановить ваши воспоминания, — объяснил один из ксеноморфов, появившийся рядом. — И воссоздать вас. Не как копии. Как живых.

Громозека издал радостный клёкот и обнял Алису своими огромными щупальцами.

— Ну вот, опять слёзы, — пробурчал он, но в его голосе звучало счастье. —Хотя знаешь что? После такого стресса мне точно нужны мои 15 капель валерьянки!

Все рассмеялись. Даже ксеноморфы, стоявшие неподалёку, слегка склонили головы, будто разделяя эту радость.

Рипли подошла к ним, держа за руку свою дочь.

— Теперь у нас есть шанс, — сказала она. — Не просто остановить войну. А построить что‑то новое. Вместе.

Алиса посмотрела на отца, на Громозеку, на Рипли и её дочь, на ксеноморфов, которые больше не казались врагами. В её сердце расцветала уверенность.

— Да. Вместе мы сможем.

За пределами зала, в глубинах планеты Чужих, ещё бушевали отголоски войны. Но теперь у них был не только шанс — у них была надежда. И они были готовы её воплотить.

Эпилог

Прошло три месяца.

На месте бывшего военного штаба теперь располагался Межвидовой совет. В просторном зале с панорамными окнами, выходящими на строящийся город, собрались представители всех рас.

Алиса сидела за овальным столом рядом с Рипли. На коленях у Рипли мирно дремала её дочь — теперь уже не тайна, а символ нового времени.

— Итак, — начал председательствующий ксеноморф в мантии хранителя, — мы согласовали первые пункты мирного договора. Право на смешанные браки, совместное управление ресурсами, создание межвидовых школ…

— И не забудьте про парк аттракционов! — вставил Громозека, который теперь занимал пост советника по культурному обмену. — Детям нужно место для игр.

В зале раздался смех. Даже самые суровые военные ксеноморфы не смогли сдержать улыбки.

— Согласовано, — кивнул хранитель. — Парк аттракционов войдёт в план развития первой совместной колонии.

Алиса переглянулась с отцом, который теперь возглавлял отдел научных исследований. Он подмигнул ей, и она
почувствовала, как внутри разливается тепло. И радость.

После заседания она вышла на террасу. Солнце — местное, красноватое — клонилось к закату, окрашивая строящиеся здания в тёплые тона. Вдали виднелись фигуры рабочих: люди и ксеноморфы вместе поднимали балки, укладывали плиты, смеялись, переговаривались.

К ней подошла Рипли.

— Думаешь, получится? — тихо спросила она.

— Обязательно, — уверенно ответила Алиса. — Мы уже сделали самое сложное. Мы перестали бояться друг друга.

Рипли кивнула, глядя на свою дочь, которая в этот момент протянула руку к пролетающей мимо яркой птице — гибриду местной фауны и земного голубя.

— Знаешь, — сказала Рипли, — иногда я всё ещё просыпаюсь и думаю: а вдруг это сон? Вдруг я снова окажусь в том котле?

— Это не сон, — Алиса положила руку на плечо подруги. — Это наша реальность. И мы будем защищать её.

Внизу, на площади, дети — человеческие и ксеноморфы — взялись за руки и закружились в танце. Их смех эхом разносился по улицам нового города, где стены ещё пахли свежей краской, а воздух был напоён надеждой.

Где‑то вдали, в горах, хранители проводили ритуал благодарения древним силам планеты. Их голоса сливались в
единую песнь, которая, казалось, пронизывала саму ткань мироздания.

Это был не конец. Это было начало...