Ген памяти

— Леша, ты серьёзно? Четыре утра, а ты всё копаешься в этих цепочках.

Алексей Васильев поднял глаза от широкого 4K-монитора. Елена стояла в дверном проёме, держа два термостакана кофе из новой капсульной машины. Хороший кофе, итальянский, но Алексей всё равно чувствовал только кофеин.

— Спасибо. — Он взял стакан, пар щекотал лицо. — Тут странная штука выплыла.

— Опять твои фантазии про скрытые коды в ДНК?

Лаборатория пахла озоном от центрифуг и слабым запахом дезинфектанта. Светодиодные панели на потолке давали ровный белый свет, но стены остались те же — покрашенные в унылый зелёный цвет ещё в советские времена. Институт модернизировали по частям, денег хватало не на всё.

— Посмотри сама.

На экране светились строчки нуклеотидных последовательностей. AGTCAGTC, километры букв. Новый секвенатор выдавал их со скоростью света, но разбираться приходилось по-старому — глазами и мозгами. Только вот в образце номер 47 проявлялись странные закономерности.

Елена придвинула эргономичное кресло на колёсиках. Её лабораторный халат пах электронными сигаретами — курила на крыше, где поставили будку для курящих.

— Что я должна увидеть?

— Вот этот участок. — Алексей коснулся сенсорного экрана, увеличил фрагмент. — Повторяющаяся последовательность. GCTATGCAATGC. Через каждые семь тысяч пар оснований. Точно через семь тысяч.

— Ну и что? Бывают повторы.

— Елена. Природа не считает до семи тысяч. Это математика.

Она отхлебнула кофе, поставила стакан на биометрический коврик — стол автоматически определил температуру напитка и подсветил синим. Мелочи, но приятно.

— Может, загрязнение образца?

— Проверил пять раз. Разные образцы, разные доноры. У всех одно и то же.

Алексей развернул монитор к ней. Усталость давила на веки, но адреналин не давал заснуть. Он работал с этими последовательностями уже месяц. Сначала думал — ошибка программы. Потом — дефект нового оборудования. Но нет. Машина работала безупречно. Странность была в самих данных.

— А если это не мусор? — сказал он медленно. — А если это... информация?

— Информация о чём?

— Не знаю пока.

Елена встала, пошла к панорамному окну. За тонированным стеклом виднелись огни Москвы. Институт в Сокольниках окружали теперь не хрущёвки, а новые жилые комплексы. Город рос, менялся. Наука топталась на месте.

— Ты давно спал нормально?

— При чём тут сон?

— При том, что начинаешь видеть мистику в обычных данных.

Алексей сохранил файл движением пальца, откинулся в кресле. Мебель здесь стояла новая — умные столы с встроенными процессорами, кресла с подстройкой под позвоночник. Но атмосфера оставалась прежней. Запах науки не изменился за десятилетия.

Он открыл боковой дисплей, вызвал статистику. За месяц проанализировал двести сорок семь образцов. Во всех находил эти повторы. Словно кто-то специально прошивал человеческую ДНК одинаковыми фрагментами.

— А что если наша ДНК — это не просто код для белков? — сказал он, глядя на цифры. — Что если там записано... ещё что-то?

— Например?

— Память.

Елена медленно развернулась от окна. В отражении стекла её лицо выглядело удивлённым и слегка испуганным.

— Алексей Николаевич, вы окончательно съехали. Иду домой. И тебе советую.

— Подожди. — Он встал, подошёл к ней. — Представь: каждая клетка хранит не только инструкции для роста. Но и воспоминания. Опыт. Всё, что пережили наши предки.

— Это бред.

— Почему бред? Мы знаем про эпигенетику. Травмы передаются через поколения. Страхи, привычки. А что если передаётся не только предрасположенность, но и сама информация?

Елена молчала. За окном проплыл беспилотник службы доставки, мигая красными огнями.

— Даже если так, — сказала она наконец. — Как ты собираешься это доказать?

— Не знаю пока. Но эти повторы... они ключ к чему-то.

Она взяла сумку, направилась к выходу.

— Алексей, я понимаю. Ты сирота, тебе хочется найти связь с прошлым. Но не выдумывай себе несуществующие проблемы.

Дверь закрылась за ней с тихим шипением пневматики. Алексей остался один с компьютером и своими странными последовательностями.

Он вытащил из бумажника мятую фотографию. Единственное, что осталось от родителей. Мать держит его на руках, отец стоит рядом. Лица размыты, фотография старая. Васильевы. Больше ничего не знал — записи в детдоме сгорели в пожаре девяностых.

Кто они были? Откуда? Какую память оставили ему в генах?

Алексей снова посмотрел на экран. GCTATGCAATGC. Повтор номер восемьсот тридцать семь. Он открыл программу статистического анализа, загрузил все накопленные данные.

Если это действительно закодированная информация, должна быть структура. Закономерность внутри закономерности.

Компьютер заработал. Светодиоды процессора замигали, обрабатывая терабайты генетических данных. Современные машины справлялись с такими задачами за минуты, но Алексею казалось, что прошли часы.

Результат появился на экране в виде трёхмерной модели. Алексей присвистнул.

Повторы образовывали спираль. Не случайные вкрапления, а структуру. Словно кто-то специально вплетал эти фрагменты в человеческую ДНК, создавая дополнительный уровень информации.

За окном солнце поднималось над крышами. Новый день. А Алексей Васильев сидел в лаборатории, разгадывая послания своих призраков.

И впервые за многие годы чувствовал: он близок к чему-то важному.