Гений сыска из Песчаной пустыни: Перхотеп

История первая

Нос Сфинкса: Дело Перхотепа

Солнце пекло нещадно, как всегда в Фивах. Но сегодня даже палящие лучи не могли заглушить нарастающий гул недовольства. Перхотеп, детектив с репутацией, которая могла бы соперничать с самим Осирисом в своей древности, потирал виски. Его очередное дело было, мягко говоря, необычным.

"Похищение носа у Сфинкса!" – прошептал он, словно произнося заклинание. – "Даже для Египта это слишком."

Он стоял перед величественной статуей, которая теперь выглядела… неполной. Огромный каменный нос, который веками взирал на пустыню, исчез. Вместо него зияла гладкая поверхность, словно кто-то откусил кусок от гигантского пирога.

"Кто мог такое сделать?" – пробормотал Перхотеп, оглядывая толпу зевак, собравшихся вокруг. Жрецы в белых одеждах, торговцы, крестьяне – все были в шоке.

Первым делом Перхотеп отправился к главному жрецу, Амонхотепу. Тот, бледный как мумия, сидел на своем троне, окруженный благовониями и священными свитками.

"О, Перхотеп," – простонал Амонхотеп, – "это ужасное святотатство! Сфинкс без носа – это как фараон без короны, как Нил без воды!"

"Амонхотеп, кто мог иметь мотив?" – спросил Перхотеп, игнорируя драматизм. – "Может, кто-то из жрецов? Или, быть может, враги Египта?"

"Враги? Да кто осмелится напасть на Сфинкса? Это же символ нашей мощи!" – возмутился жрец. – "Я думаю, это дело рук какого-то безумца, одержимого злыми духами."

Перхотеп вздохнул. "Злые духи, конечно, всегда в моде, но я предпочитаю более… материальные улики."

Он начал опрос свидетелей. Первым был старый сторож, который, как оказалось, спал как убитый в ночь похищения.

"Я ничего не видел, ничего не слышал," – бормотал он, почесывая бороду. – "Только снилось мне, что я ем огромный кусок сыра, и вдруг он… отвалился."

"Отвалился?" – переспросил Перхотеп. – "Интересно."

Следующим был торговец специями, который жил неподалеку.

"Я слышал какой-то странный скрежет," – сказал он, нервно перебирая мешочки с корицей. – "Думал, это крысы в амбаре. Но потом… потом я увидел, как что-то большое и темное промелькнуло в лунном свете. Я подумал, что это гигантская летучая мышь."

"Гигантская летучая мышь, которая крадет носы?" – скептически произнес Перхотеп.

Он продолжил свои поиски, осматривая место преступления. Вдруг его взгляд упал на что-то блестящее в песке. Это был маленький, искусно вырезанный каменный осколок. На нем был изображен… крокодил.

"Крокодил?" – удивился Перхотеп. – "Но Сфинкс – это лев с головой человека. Какая связь?"

Он вспомнил о местном художнике, известном своей любовью к изображению крокодилов. Его звали Себек. Перхотеп отправился в его мастерскую.

Мастерская Себека была полна статуэток крокодилов всех размеров и форм. Сам Себек, с испачканными краской руками и безумным блеском в глазах, приветствовал детектива.

"О, Перхотеп! Ты пришел полюбоваться моими творениями?" – воскликнул он.

"Себек, я пришел поговорить о Сфинксе," – сказал Перхотеп, показывая ему найденный осколок.

Себек побледнел. "Это… это не мое!" – заикнулся он.

"Но на нем изображен крокодил, а ты известен своими крокодилами," – возразил Перхотеп. – "И я слышал о странном скрежете ночью."

Себек начал нервно потеть. "Я… я просто вдохновлялся Сфинксом! Он такой… величественный! Я хотел сделать ему подарок – новый нос, в виде крокодила! Но потом я передумал! Это была просто шутка!"

"Шутка, которая стоила Египту носа Сфинкса?" – Перхотеп приподнял бровь.

"Я не крал нос! Я просто… позаимствовал его! Чтобы сделать слепок! Я хотел сделать крокодилий нос из глины, а потом вернуть оригинал! Честно!" – взмолился Себек.

Перхотеп вздохнул. "Где нос, Себек?"

Себек, дрожа, повел Перхотепа в свой амбар. Там, под грудой глины и незаконченных статуэток, лежал огромный каменный нос Сфинкса. Он был облеплен глиной и выглядел… довольно глупо.

"Я… я не успел закончить," – пробормотал Себек. – "Я хотел сделать его более… крокодильим."

Перхотеп покачал головой. "Себек, ты арестован за кражу, вандализм и… за отвратительный вкус."

Дело было закрыто. Нос Сфинкса вернули на место, хотя и с небольшими царапинами от глины. Себека приговорили к общественным работам – он должен был чистить песок вокруг Сфинкса в течение года.

История о похищении носа Сфинкса стала легендой. Говорили, что Себек, чистя песок, постоянно бормотал о том, что крокодилий нос был бы гораздо лучше. А Перхотеп, сидя в своем кабинете, попивая прохладный мятный чай, думал о том, что даже в Древнем Египте находятся люди, способные на самые невероятные глупости. И что именно эти глупости и делают его работу такой… интересной. И, конечно, смешной. Ведь что может быть смешнее, чем Сфинкс, чуть не ставший крокодилом?

История вторая

Ватрушки

Жара стояла такая, что даже сфинкс, казалось, вот-вот растает. Перхотеп, детектив с репутацией человека, способного найти иголку в стоге сена… или, скорее, песчинку в пустыне, сидел в своем офисе, обмахиваясь пальмовым листом. Офис, если честно, был скорее лачугой, а пальмовый лист – скорее огрызком, но Перхотеп гордился тем, что у него есть хотя бы это.

В дверь просунулась голова, увенчанная замысловатым париком. Это был Хефрен, владелец лучшего (и единственного) ресторана на берегу Нила, специализирующегося на ватрушках.

"Перхотеп! Слава Ра, ты здесь! Беда! Катастрофа!" – вопил Хефрен, размахивая руками.

Перхотеп вздохнул. Беды и катастрофы были его хлебом. Особенно, если за них хорошо платили. "Что случилось, Хефрен? Неужели крокодил утащил твою жену?"

"Хуже! Гораздо хуже! У меня… у меня украли ватрушки!"

Перхотеп приподнял бровь. Ватрушки? В Древнем Египте, где пропадали фараоны, сокровища и даже целые пирамиды, кто-то украл ватрушки?

"Все! Все мои ватрушки! Тридцать штук! С маком и изюмом! Это был мой лучший день!" – Хефрен чуть не плакал.

Перхотеп, чувствуя, как в животе просыпается голод, решил взяться за дело. "Опиши место преступления," – скомандовал он, надевая свой лучший (и единственный) парик.

Ресторан Хефрена представлял собой шатер, украшенный изображениями ватрушек. На полу валялись обрывки папируса и несколько мух, которые, казалось, тоже были в шоке от произошедшего.

"Вот здесь они стояли," – Хефрен указал на пустой стол. "Тридцать штук, свежие, ароматные… и их больше нет!"

Перхотеп тщательно осмотрел место преступления. Никаких следов борьбы, никаких отпечатков ног… только запах ватрушек, который дразнил его обоняние.

"Кто мог это сделать?" – спросил Перхотеп, почесывая под париком.

"Я не знаю! У меня много врагов! Пекарь из соседнего города завидует моим рецептам! Жрецы Амона недовольны, что я не жертвую им ватрушки! Даже мой собственный племянник, Рамзес, постоянно клянчит у меня ватрушки!"

Перхотеп задумался. Пекарь, жрецы, племянник… Улик было предостаточно, но чего-то не хватало. Вдруг его взгляд упал на маленькую, блестящую чешуйку, застрявшую в щели между досками пола.

"Что это?" – спросил он, поднимая чешуйку.

Хефрен присмотрелся. "Это… это чешуя священного скарабея! У меня в ресторане их никогда не было!"

Перхотеп улыбнулся. Дело принимало интересный оборот. Священный скарабей… Это наводило на мысль об одном человеке.

"Хефрен, ты знаешь кого-нибудь, кто держит священных скарабеев?"

Хефрен нахмурился. "Только один человек… Верховный жрец храма скарабеев, Именхотеп! Но зачем ему мои ватрушки?"

Перхотеп пожал плечами. "Полагаю, мы это выясним."

В храме скарабеев было тихо и мрачно. Именхотеп, толстый жрец в золотых одеждах, сидел на троне и кормил скарабеев ватрушками.

"Именхотеп!" – воскликнул Перхотеп, врываясь в храм. "Вы арестованы за кражу ватрушек!"

Именхотеп поперхнулся ватрушкой. "Что? Я? Кража? Нелепость!"

"Не отрицайте, Именхотеп. У вас здесь полно ватрушек Хефрена, и я нашел доказательство – чешуйку священного скарабея, который, как вы знаете, обитает только в вашем храме. А теперь, признайтесь, зачем вам понадобились эти тридцать ватрушек?"

Именхотеп, с трудом проглотив очередной кусок ватрушки, попытался сохранить достоинство. "Перхотеп, ты ошибаешься. Эти ватрушки… они были принесены в дар богам. А чешуйка… ну, скарабеи, они такие, везде лазают."

Перхотеп скептически прищурился. "В дар богам? И боги решили полакомиться ими прямо здесь, в вашем храме, пока вы их кормите? Именхотеп, я, конечно, не жрец, но даже мне понятно, что боги не едят ватрушки с маком и изюмом. Они предпочитают жертвоприношения из быков и золота."

Именхотеп нервно поправил свой головной убор. "Ты не понимаешь, Перхотеп. Скарабеи – это священные существа. Они олицетворяют возрождение, солнце… и они очень любят сладкое. Я просто… заботился о них."

"Заботился, значит," – протянул Перхотеп, обводя взглядом полчища скарабеев, деловито уплетающих ватрушки. "И забота эта выразилась в том, что вы украли их у бедного Хефрена, который, между прочим, тоже старается угодить богам, продавая свои ватрушки."

Именхотеп вздохнул, понимая, что его хитрость раскрыта. "Ладно, Перхотеп. Признаюсь. Я действительно взял ватрушки. Но не из жадности! У меня… у меня была проблема. Мои скарабеи стали вялыми. Они перестали катить свои шарики. Жрецы начали шептаться, что я не угодил богам. Я попробовал все: и солнечные ванны, и специальные молитвы, и даже приносил им в жертву самых красивых жуков. Ничего не помогало. А потом я вспомнил, что мой дядя, который тоже был верховным жрецом, рассказывал, что скарабеи любят сладкое. И я подумал… а что, если ватрушки Хефрена – это то, что им нужно?"

Перхотеп слушал, прикрыв глаза. История была настолько абсурдной, что в ней, казалось, была своя, египетская логика. "Значит, вы украли ватрушки, чтобы спасти репутацию своего храма и вернуть скарабеям их жизненную силу?"

"Именно!" – воскликнул Именхотеп, с надеждой глядя на Перхотепа. "И, как видишь, это сработало! Мои скарабеи снова полны энергии! Они готовы катить свои шарики к самому солнцу!"

Перхотеп задумчиво погладил свой несуществующий подбородок. "Что ж, Именхотеп. Ваша мотивация, хоть и весьма своеобразная, понятна. Но закон есть закон. Вы украли ватрушки. Хефрен остался без своего лучшего товара."

Именхотеп поник. "Но что же мне делать?"

"А вот что," – сказал Перхотеп, его глаза заблестели. "Вы вернете Хефрену все, что осталось от ватрушек. А затем, в качестве компенсации за моральный ущерб и за то, что я потратил свой драгоценный день на это дело, вы приготовите мне тридцать самых лучших ватрушек, которые только сможете испечь. И чтобы они были с медом. И чтобы они были горячими. И чтобы они были… ну, вы поняли."

Именхотеп с облегчением выдохнул. "Это… это я могу сделать, Перхотеп. С превеликим удовольствием!"

Когда Перхотеп вернулся в свой офис, его уже ждал Хефрен, с лицом, сияющим от счастья. Рядом с ним стоял Именхотеп, несущий огромную корзину, полную свежих, ароматных ватрушек.

"Перхотеп! Ты гений! Ты нашел мои ватрушки!" – восклицал Хефрен, обнимая детектива так крепко, что тот едва не выронил свой парик.

"Не за что, Хефрен," – пропыхтел Перхотеп, отстраняясь. "Просто следуй за запахом. И за чешуей священного скарабея."

Именхотеп, смущенно улыбаясь, протянул корзину. "Вот, Перхотеп. Тридцать ватрушек. С медом. И, как вы просили, горячие. Надеюсь, они вам понравятся."

Перхотеп взял одну ватрушку, вдохнул ее аромат и откусил. Его глаза закрылись от удовольствия. "Ммм… Именхотеп, ты не только верховный жрец, но и, похоже, неплохой пекарь. Возможно, тебе стоит подумать о второй карьере. Или, по крайней мере, о совмещении. Храм скарабеев и ватрушек – звучит как неплохой бизнес-план."

Хефрен, уже уплетая свою ватрушку, кивнул: "Да, Перхотеп, ты прав! Именхотеп, может, ты будешь поставлять мне ватрушки для ресторана? Мы можем разделить прибыль!"

Именхотеп, с набитым ртом, только промычал что-то нечленораздельное, но его глаза блестели.

Перхотеп, дожевывая ватрушку, задумчиво смотрел на Нил. Жара все еще стояла невыносимая, но теперь она казалась ему не такой уж и гнетущей. Он раскрыл дело, получил заслуженную награду и, что самое главное, утолил свой голод.

"Что ж," – сказал он, вставая. "Моя работа здесь закончена. Если у вас снова пропадут ватрушки, или, не дай бог, кто-нибудь украдет ваши священные шарики, вы знаете, к кому обращаться."

Он поправил свой парик, бросил последний взгляд на довольного Хефрена и на Именхотепа, который уже пытался научить скарабеев есть ватрушки с медом, и направился обратно в свою лачугу. Впереди его ждал новый день, новые дела и, возможно, новые, еще более абсурдные преступления. Ведь в Древнем Египте, как известно, никогда не знаешь, что может исчезнуть следующим. Может быть, даже сам Нил. И тогда Перхотепу придется искать его по всей пустыне. Но это уже совсем другая история. А пока… пока у него были ватрушки. И это было прекрасно.

История третья

Перхотеп и тайна золотого скарабея

Солнце пекло нещадно, отражаясь от белых стен лавки ювелира Херишефа. Внутри, в полумраке, царила атмосфера трагедии. Херишеф, владелец лавки, сидел, уткнувшись лицом в руки, его глаза были красными от слез.

– Она… она изменила мне, – всхлипывал он, – с этим… с этим нахальным писцом!

Напротив него, скрестив руки на животе, сидел Перхотеп, самый известный (и, чего греха таить, самый ленивый) детектив Мемфиса. Его лысина блестела, как отполированный гранит, а взгляд был полон сочувствия, перемежающегося с откровенной скукой.

– Успокойтесь, Херишеф, – проворчал Перхотеп, – измена – дело житейское. Но вот кража золотого скарабея, который вы мне описали… это уже интересно

Золотой скарабей, украшенный драгоценными камнями, был не просто украшением. Он был семейной реликвией, символом процветания и, по словам Херишефа, "сердцем его бизнеса".

– Я видел их! – всхлипывал ювелир, – Мою жену, Нефертари, и этого писца, Рамсеса, в моей спальне! А потом… скарабей исчез!

Перхотеп вздохнул. Расследование обещало быть долгим и утомительным. Он поднялся, потянулся и оглядел лавку. Все было на своих местах: сверкающие ожерелья, браслеты, амулеты. Никаких следов борьбы.

– Где вы видели Рамсеса? – спросил Перхотеп, почесывая подбородок.

– Вчера вечером, – ответил Херишеф, – Они были в моей спальне…

– А где сейчас Нефертари?

– Она… она ушла. Сказала, что ей нужно подумать.

Перхотеп хмыкнул. "Подумать" – кодовое слово для "сбежала с любовником и золотым скарабеем".

Он начал опрос свидетелей. Первый – слуга Херишефа, угрюмый парень по имени Именемхет.

– Видел ли ты Рамсеса? – спросил Перхотеп.

– Да, – буркнул Именемхет, – Он часто приходил. Всегда с глупыми стишками.

– А Нефертари?

– Она… она была очень красива, – мечтательно протянул Именемхет, прежде чем получить суровый взгляд от Перхотепа. – Я видел, как они вместе уходили.

Следующим был сосед Херишефа, торговец папирусом. Он оказался болтуном, который больше говорил о ценах на папирус, чем о деле. Но он упомянул, что видел, как Нефертари и Рамсес уходили, держась за руки, и что Рамсес нес что-то, завернутое в ткань.

Перхотеп вернулся в лавку. Он осмотрел спальню Херишефа. Ничего примечательного. Только запах благовоний и легкий аромат духов Нефертари.

Вдруг его взгляд упал на странную деталь: на столе лежала недописанная табличка с иероглифами. Перхотеп, хоть и был детективом, но в иероглифах разбирался плохо. Он позвал своего помощника, молодого и энергичного писца по имени Себек.

Себек быстро расшифровал надпись: "Любимая моя, я жду тебя у храма Сехмет. Рамсес".

– Храм Сехмет! – воскликнул Перхотеп, – Это же в другом конце города!

Он помчался к храму, Себек еле поспевал за ним. У храма они нашли… ничего. Только несколько зевак, глазеющих на статую свирепой богини Сехмет.

Перхотеп уже начал терять надежду, когда Себек вдруг воскликнул:

– Смотрите!

Он указал на статую Сехмет.

В руке богини, сжатой в каменном кулаке, что-то блестело. Перхотеп прищурился. Это был… золотой скарабей!

– Нефертари и Рамсес оставили его здесь! – воскликнул Себек.

Перхотеп нахмурился. Это было странно. Зачем им было оставлять украденную реликвию у храма?

Внезапно его осенило. Он вспомнил слова Херишефа о том, что скарабей – "сердце его бизнеса". И тут он увидел, как из-за угла храма выглядывает… Херишеф!

– Херишеф! Что ты здесь делаешь? – спросил Перхотеп, прищурившись.

Херишеф покраснел и начал заикаться:

– Я… я просто… гулял!

– Гулял у храма Сехмет? С золотым скарабеем в кармане? – Перхотеп указал на выпирающий предмет под одеждой ювелира.

Херишеф сдался. Он вытащил скарабея и опустил голову.

– Это был мой план! – признался он, – Я хотел подставить Нефертари и Рамсеса! Мой бизнес шел плохо, и я хотел получить страховку за украденный скарабей. А заодно избавиться от жены и ее любовника!

Перхотеп покачал головой.

– Ты думал, что обманешь меня, Перхотепа? – спросил он, – Я видел, как ты подменил табличку с посланием Рамсеса. Настоящее послание было короче и указывало на другое место встречи. Ты специально направил меня к храму Сехмет, чтобы самому подбросить скарабея!

Херишеф рухнул на колени.

– Простите меня! – взмолился он, – Я был в отчаянии!

Перхотеп вздохнул.

– Ладно, – сказал он, – Я не буду тебя арестовывать. Но ты должен вернуть деньги, которые получил бы по страховке, и извиниться перед Нефертари и Рамсесом. И, Херишеф, – добавил он, – в следующий раз, когда захочешь обмануть кого-то, убедись, что он не самый ленивый детектив в Мемфисе.

Херишеф пообещал все исправить. Перхотеп, довольный собой, пошел домой. Себек, как всегда, нес за ним его сандалии.

– Знаешь, Себек, – сказал Перхотеп, – иногда самые сложные преступления оказываются самыми глупыми.

Себек кивнул.

– А иногда, – добавил он, – самые ленивые детективы оказываются самыми умными.

Перхотеп усмехнулся. Он знал, что Себек прав. Но он никогда бы в этом не признался. Ведь лень – это двигатель прогресса. Особенно в детективном деле. И особенно в Древнем Египте. А золотой скарабей? Он вернулся на свое законное место, в лавку Херишефа. Правда, теперь он был под надежной охраной. И, возможно, немного потускнел от пережитого стресса. Как и сам Перхотеп. Но это уже совсем другая история.