Генка по прозвищу Крокодил

Пролог.

В начале двухтысячных, я путешествовал по Соединенным Штатам, прощаясь, так сказать со страной, приютившей меня на целых десять лет.

Так уж сложилось, что в самом конце восьмидесятых, мне пришлось покинуть Ташкент. Город, где я родился и прожил почти тридцать лет своей жизни. В то время многие уезжали из города, опасаясь зарождающейся неприязни местного населения к русским. В самом городе это может быть было не так заметно, хотя волна уже поднималась, а вот за его пределами обстановка была накалена до предела. Взять, например, прокатившиеся бунты в нескольких областях, в результате которых из Узбекистана были вывезены более шестнадцати тысяч турок-месхетинцев.

Я в то время работал заготовителем в одном из Ташкентских кооперативов, созданных на волне перестройки, и мне часто приходилось ездить по Узбекистану, заготавливая овощи и фрукты, в местных колхозах. Ферганские события коснулись меня лишь краем. Точнее сказать, чисто визуально, но и этого оказалось достаточно. В то время я как раз находился в Фергане. И если днем было относительно спокойно, то с наступлением темноты все преображалось. И хотя основные очаги бунта, уже находились под контролем, а в городе был объявлен комендантский час, но тем не менее, иногда, посреди ночи еще местами слышались выстрелы, а однажды, мне довелось из окон гостиницы наблюдать страшное зрелище, когда около двух десятков молодых узбеков с шумом и криками проходя по центральной улице играли в футбол, пиная друг другу мяч, который чуть позже, после появления военного патруля, был освещен и оказался чьей-то головой.

Подобное привело меня в такой ужас, что уже на следующее утро, я срывая все ранее заключенные договоренности, прыгнув в машину, постарался как можно быстрее покинуть город. Помню, вернувшись в Ташкент, получил втык от председателя кооператива, с которым созвонились ферганские узбеки и потребовали объяснений. А после того, как я им рассказал то что видел, ответили, что мне опасаться точно нечего. Я же не турок-месхетинец. Но что-то мне подсказывало, что там вначале бьют, а уж потом паспортными данными интересуются, если вообще это кого-то волнует.

В самом Ташкенте хоть и было несколько поспокойнее, но тем не менее, тоже начались некоторые недопонимания. Например, в некоторых магазинах, или на рынках, продавцы узбекской национальности, начали отказываться говорить по-русски. Порой доходило до того, что если начинаешь торговаться не по-узбекски, то цена на товар сразу же подскакивала вдвое, а то и выше. А в государственных магазинах, просто отказывались разговаривать, выдавая: - «Моя – твоя, не понимай». Было понятно, или срочно учить язык, или уезжать. Мне разумеется было проще. Я рожденный в Ташкенте, с самого детства общался с местным населением и потому и говорил, и понимал местное наречие вполне уверенно. А вот у жены, рожденной в России, были с этим постоянные проблемы. Разумеется, за пять проведенных лет она кое-чего нахваталась, но этого было далеко недостаточно для уверенного общения. А учитывая то, что закупкой продуктов занималась именно она, то и домой приходила взвинченная до такой степени, что срывала свое настроение и на мне, и на ребенке. В общем, после некоторых раздумий мы решились на переезд.

И в сентябре 1989 года, мы, загрузив контейнер домашними вещами, и отправив его по железной дороге, выехали в Липецк. Квартиру в преддверии скорой приватизации переписали на брата, вырвав обещание, поделиться в случае продажи оной.

Говорят, самая лучшая теща та, что живет от тебя как можно дальше. У меня была похожая ситуация. Пока мы обитали в Ташкенте, теща была сама прелесть. Несколько приездов ее к нам в гости, только подтверждали такое мнение. Но вот стоило нам появиться в Липецке, все разом перевернулось с ног на голову. А ведь звоночки об этом звучали и несколько раньше, но тогда я как-то не задумывался об этом.

Примерно за год до этого, мы с женой начали подумывать о переезде в Россию, и давали объявления о обмене жилья. В те времена еще можно было провернуть нечто подобное обменяв квартиру в Ташкенте на жилплощадь в Липецке. Как говорили тогда, даже наклевывалось пара вариантов. Но один из них не прошел потому, что у нас была двушка, а в Липецке трехкомнатная, то есть клиент решил, что обмен не равноценный, хотя и предлагалась доплата, а второй, по словам тещи, из-за того, что ей вдруг пришло в голову, что у нас туалет во дворе и именно это она и сказала клиенту. Разумеется, подобное не понравилось и потенциальный договор пропал, хотя, уже начали было оформлять документы.

А после переезда, теща вдруг отказала в прописке, и пришлось искать возможность устроиться на работу без оной. То есть жена с дочкой прописались, а меня нет и все. Теща против. Помыкавшись так около месяца, решили, что лучшим вариантом станет развод. Тем более, что получался замкнутый круг. Без прописки никуда не устроишься, а на тех предприятиях где имелись общежития принимали только холостых. Вдобавок ко всему, теща пилила ежедневно, указывая на бездельника, сидящего не ее шее, хотя я считай каждый вечер ходил на разгрузку вагонов и довольно прилично зарабатывал. Но учитывая то, что разгрузка чаще всего происходила ночью, а днем я отсыпался, я оставался бездельником. Развод привел к тому, что я хоть и устроился на работу и получил место в общежитии, но почти одновременно с этим, мне отказали от дома. Вроде как я в разводе, хочешь пообщаться с дочкой приходи, а так живи там, где прописан. Как ни странно, жена тоже встала на сторону мамы, а чуть позже и вышла замуж за одноклассника-бизнесмена, владеющего десятком киосков, торгующих всем начиная от спичек и заканчивая левой водкой, созданной в домашней ванной из спирта «Royal» и водопроводной воды. А совсем скоро меня отстранили и от общения с дочерью, просто настроив ее против меня.

Все это произошло буквально за полтора года, и к концу девяностого, я списавшись с сестрой, которая в это время жила в США, выйдя замуж за американца, получил от нее вызов, и просто продав свой «Иж-Комби», а также собрав все до чего смог дотянуться взял билет на самолет и вылетел в Нью-Йорк.

Встретили меня разумеется, вполне приветливо, и первый месяц, пока я подтягивал свой язык и подтверждал свою профессию и диплом, жил у нее. Повезло еще в том, что вызов проходил под грифом «воссоединения семьи», и поэтому, я без особых проблем получил вид на жительство и возможность официального трудоустройства. Все было прекрасно, правда Ричард – муж моей сестренки к концу месяца, стал на меня несколько подозрительно поглядывать. Впрочем, причину я предполагал, и однажды, застав его одного, попросил потерпеть еще немного, пообещав, что с первой же зарплаты начну возмещать ему, те убытки, которые он понес в то время пока я здесь находился.

Это у нас, сказать такое хозяину, означало бы заполучить кровного врага. Там же все было наоборот. Услышав мои слова Ричард расцвёл, и сказал, что готов ждать столько сколько потребуется, правда перед самым моим отъездом в Неваду, в фирму «Gold Quarry Mine» куда меня пригласили на работу, вручил мне список с полусотней записанных пунктов, с указанием сумм, потраченных на меня, за время моего пребывания у них в гостях. Конечно же я поблагодарил, педантичного американца, за то, что мне не придется ломать голову в том, все ли я ему выплатил, или все же остался еще должен. Но позже, сколько бы раз я не возвращался к этому списку, оказывалось, что хотя в нем и были отмечены все возможные траты, но ничего лишнего добавлено не было. Похоже список велся со дня моего прибытия, и до самого отъезда.

Позже, когда я уже довольно основательно осел в Карлине, купил себе там же небольшой домик, то вставил список в рамочку и повесил на стену. Однажды, сестра, заехавшая ко мне в гости, вдруг наткнулась на эту картинку, висящую на стене и спросила, что это значит. Учитывая, что там в конце списка имелась подпись и инициалы ее мужа, она тут же попыталась вернуть мне эти деньги, но я отверг эти поползновения, и сказал, что не стоит ворошить прошлое и ссориться с мужем из-за такой мелочи. Просто у нас разное воспитание, и здесь ничего не поделаешь. К тому времени я зарабатывал достаточно хорошие деньги, и та сумма, что была указана в счете, не была для меня чем-то проблемным. А сохранил я ее просто для прикола.

Я прожил там десять, наверное, самых счастливых лет моей жизни. У меня была хорошая работа по моей специальности. Жалование было таким, что я мог позволить себе все что хотел, не ограничивая себя практически ни в чем. Каждый отпуск, я обязательно проводил в том месте, которое было мне интересным, и там, где я пока еще не был. Посетил Бразилию, фотографировался у статуи Христа, Тибет, прошелся по всем достопримечательностям и посетил местные открытые монастыри, был в Пекине, Токио, однажды целую декаду жарил свои косточки в Гонолулу, на Гавайях. Мне было хорошо и удобно. Единственное, что я так и не завел, так это семьи. Как-то не попадалось такой возможности, а по большому счету и желания. Женщины были, но той, с кем я готов был связать свою жизнь, так и не нашлось.

За это время, сюда же в США, переехал и младший брат с семьёй. Учитывая его востребованную специальность пластического хирурга, проблем с трудоустройством у него не наблюдалось, да и гражданство он получил в самые кратчайшие сроки.

А однажды грянул гром. Собравшись всей семьей, то есть я, сестрёнка и брат, мы думали, как нам поступить. Дело в том, что в России осталась мама. И если еще год назад все было прекрасно, то сейчас накопившиеся проблемы поперли снежным комом. Наложилось все и сразу. И ее преклонный возраст, и сахарный диабет, и прочие болячки, приобретенные за долгую жизнь и работу в городской больнице. В общем все и сразу. А самым паршивым было то, что по заключению врачей, она просто бы не перенесла долгий перелет в США, да и по большому счету сама не хотела этого, предпочитая жить в России. Вот мы и думали, что же нам делать. В итоге сошлись на том, что одному из нас придется лететь обратно в Россию, для того, чтобы ухаживать за родным человеком. Почему в Россию, а не в Ташкент. Просто за несколько лет до того, как в Америку перебирался младший брат, он перевез маму в Воронеж. Там купил ей квартиру, и она последние годы жила именно там. У отца к тому времени была другая семья, да и мы как-то не особенно интересовались его проблемами.

В итоге, после семейного совета, получилось так, что лететь в Воронеж, придется именно мне, хотя бы потому, что в отличие от остальных, я так и не завел своей семьи, а вдобавок к этому, мама, зная об этом, требовала именно меня, в надежде, что еще успеет подобрать мне невесту. Терять мне было особенно нечего, да и в любом случае, позже, я мог вернуться обратно, потому как гражданство никто не отменял. А вот оставить единственного родного человека без помощи в последние годы было бы предательством. Поэтому рассчитавшись с работодателем, продав свой домик и автомобиль, собрав все деньги на один счет, и проехавшись по памятным местам, я готовился к вылету в Россию.

Этот случай произошел в одном из кафе, расположенном на одном из Калифорнийских пляжей, где я коротал время, до скорого отлета из США. Когда на расположенную неподалеку автостоянку въехал огромный грузовик Kenworth t600, с не менее огромным жилым трейлером окрашенном в новомодный серебристый металлик. Из его кабины, сразу же появился моложавый мужчина в ковбойской шляпе с огромными полями, хрупкая женщина, и совсем молоденькая девочка лет семи. О чем-то переговорив между собой они разошлись в разные стороны. Мужчина направился в сторону кафе, где в этот момент находился я, а женщина, с помощью скорее всего пульта дистанционного управления, вдруг открыла один из отсеков трейлера, из которого вдруг выдвинулась площадка со стоящим на ней крошечным автомобильчиком, Smart fortwo. Женщина, заняв место за рулем выкатила автомобильчик на асфальт и вскоре с присоединившейся к ней девочкой они куда-то укатили, скорее всего по магазинам.

В кафе, был как раз час пик, и мужчина, поискав глазами свободное место, смог найти оное только возле меня. По местным правилам, присоединиться ко мне он мог в двух случаях. Или по моему приглашению, или если бы мы были уже знакомы. Впрочем, видя его затруднение, я сделал приглашающий знак рукой и вскоре он присел за мой столик, сделав заказ. Как-то незаметно мы разговорились, а вскоре, вдруг оказалось, что мы почти земляки, потому как я родом из Ташкента, а мой собеседник, по его словам, был выходцем из Алма-Аты. Беседа сама собой перешла на воспоминания о юности, и затянулась довольно надолго. Впрочем, мистер Кайман, больше спрашивал меня, чем делился своими воспоминаниями. Хотя чуть позже все же решил чуть приоткрыться, правда сделал это немного окольно, сказав, что его воспоминания, не стоят того, чтобы о них говорить, а вот был у него знакомый, родом из Туркменистана, вот у него действительно произошла такая история, что сам он, услышав ее впервые, был сильно удивлен, что такое вообще могло произойти. Его жены и дочери на горизонте не было видно и потому, чтобы скоротать время до их прихода, он рассказал мне эту удивительную историю.