Геннадий Петрович, знающий о женщинах все

В последнее время со всех утюгов мужчины учат женщин, как нужно вести себя с мужчиной, потому как больше, чем они знают про себя. Никто не учит, как должен вести себя мужчина с женщиной. Геннадий Петрович был из их числа - блогер, когда-то закончивший технический институт, но в последнее время все больше переключался на психологию. На вид мужчина пятидесяти лет, среднего роста, плотного телосложения, с аккуратно выбритой бородкой - местами поседевшей, и свежей стрижкой, будто только что вышел из парикмахерской, для важности пользовался очками с низкой диоптрией. Всегда считал себя неотразимым интеллектуалом в глазах женщин, а было ли это на самом деле, знали только они. На своём жизненном пути повидал немного особей женского пола, начиная с детства - от мамы, бабушки, сестры, затем учительницы в школе, преподавательницы по шахматам, соседок по подъезду, кассиршей в местном магазине, с которыми иногда перекидывался парой словечек, устроившись на работу- пошли сотрудницы, вахтёрши и начальницы и наконец появились первые знакомства с ровесницами. Чтобы расширить кругозор в познании женского пола, перешёл на обзор женщин местного телевидения, с которыми в одностороннем порядке общался, сидя с банкой пива перед телевизором.

Ох, сколько тайн он раскрыл про женщин! Мог книги написать про них, но предпочёл вести блог в тик-токе. В основном рассказывал о том, какие женщины нравятся мужчинам - ухоженные, грудастые, стройные, с тонкой талией и шикарной попкой, длинными точеными ногами и улыбкой до ушей. Чтобы непременно модельная внешность, в постели шлюха, на кухне шеф- повар, и не ревнивая, если он загуляет. Мужчина первым делом обращает внимание на лицо- чтобы глазки озорные красивые, губки пухлые, носик маленький, овал лица нежный, волосы длинные блестящие- неважно тёмный или светлые. Чтоб одета была прилично, нижнее белье ажурное или шёлковое, чтобы посещала салон красоты - только не за его счёт, а за свой. Чтобы волос на теле не было, ногти ухоженные, не полная, не горбатая, не сутулая, не кривые ноги. Наверное, таких женщин должны изготавливать на специализированном заводе, потому что для всех стройных и красивых не хватает. Женщина должна мужчину хвалить, ласкать, ублажать, готовить, стирать, убирать, дарить подарки, не загружать работы по дому, не требовать от него зарплаты, а работать самой, не просить бегать за продуктами по магазинам, не забирать детей из садика, а самой после работы заходить за ребёнком, затем нести тяжёлые пакеты с продуктами, идти на кухню готовить ужин, затем надевать пошлое белье в спальне и разгонять мужской стресс, накопленный за весь его рабочий день. Побольше жалеть мужчину, прижимать к своей пышной груди, целовать его в пухлые щёчки, маленький лобик, генеральские усики и даже в мохнатую рыжую бороду.

Кстати, Геннадия Петровича выдавали маленькие прыткие, как у ящерицы, глазки, бегающие туда- сюда, как белки, изнурённые мужской похотью и в то же время поддельным безразличием к женскому полу. Считая женщин марионетками, которыми можно управлять с помощью психологии, ловко менял одну женщину на другую, серьёзным длительным отношениям предпочитал короткие одноразовые свидания, заканчивающиеся бурным сексом. Геннадий Петрович думал о женщинах постоянно: даже на работе, перелистывая скучные папки с бумагами. Они мелькали у него перед глазами, как стопка карт, одна похожая на другую - он не видел в них различия. Зрелый мужчина с серьёзным видом рассуждал о женщинах так, будто видел их насквозь. Делил женщин но виды и подвиды, по итогу складывая в одну большую кучу. По его субъективному мнению, все они слабы на передок- от наивной школьницы до престарелой бабки, сидящей на скамейке возле подъезда. Каждой нужен богатый молодой принц, ну или дедушка с мешком золота, спрятаном в банковской ячейке.

Геннадий Петрович мог определять женщину по внешнему виду. Чем беднее одета - тем глупее и дурнее, чем богаче раскрашена - тоже дура, но умеет правильно пользоваться красотой и молодостью. И все равно голые в постели они все одинаковые - рассуждал он. Конечно, ему в этом деле виднее - сколько обнажённых женских тел перевидал у себя в квартире, мог бы позавидовать император, но в основном - это были порнофильмы, на которые неустанно дрочил. Часто замечал шикарных женщин, окутанных в дорогой парфюм и шубы, выходящих из дорогих автомобилей, но не мог к ним подступиться, поскольку у тех были свои папики, но мысленно мечтал ими овладеть в своих самых изощрённых фантазиях.

Геннадий Петрович брезговал неухоженными мамашами, родившими детей, у которых совершенно не было времени на себя и предпочитал знакомиться на сайтах с наивными студентками, которые за плитку шоколада и бутылку дешёвого винного напитка шли с интересным мужчиной на его квартиру, чтобы после, опьянённые красивыми речами и алкоголем, добиться от него признания в любви, но вместо этого приходилось раздвигать стройные ножки. Использовав девочек по своему назначению, через час вызывал им такси и мысленно прощался навсегда, на повторные переписки не отвечал или блокировал. Бедные девочки ждали от него большой и чистой любви, но увы этого богатства он предоставить не мог, потому что бездушный эгоист.

Геннадий Петрович хорошо устроился в жизни. Женщин вокруг всегда было предостаточно, чтобы навешать лапшу и запудрить мозги. Глупые девочки с большим сердцем, раскрывали всю свою душу наизнанку, доверялись ему, мечтая в будущем заполучить в мужья, но о какой женитьбе может идти речь, когда женщина и так отдается на первом свидании? А Геннадию Петровичу это было на руку. Он и сам убегал от скучного емейного быта, в котором боялся утонуть и заглохнуть, точно в дерьме. Лёгкий флирт со свежей девицей и интригующая атмосфера - а что у неё под трусиками, вполне его устраивали. Геннадий Петрович старел, но не задумывался о том, что пора бы жениться, завести детей, а еще тщательнее следил за своей внешностью- каждый сезон покупал новое пальто, начищал ботинки, примерял галстуки и заказывал дорогой костюм у портного. Его очки должны были быть из золотой оправы, на запястье тяжёлые часы на кожаном ремешке, непременно одноразовое белье и рубашки, ну и куда же без мужского одеколона. Довольный своей внешностью, с каждым годом настаивался, как вино в бочке и становился крепче дорогого коньяка. Ах, сколько сладких речей он мог придумать заранее, пока девушка вышагивала по залу в торговом центре и не знала, что столкнётся с ним носом возле эскалатора и они вместе поедут выбирать ей шёлковый платок на сумочку. Он предпочитал дарить мелкие безделушки, нежели тратиться по крупному. Так и разориться можно, если раскидываться шубами направо и налево. Самовлюблённый и экономный Геннадий Петрович никогда не водил женщин по дорогим ресторанам, предпочитая бюджетное кафе. Заказывал сам, чтобы она не дай Бог не преувеличила его расход на сегодняшний вечер, который, как обычно, плавно перетекал в пошлый бордель на его квартире. Иногда он настолько пересытивался живыми женщинами, что делал небольшой перерыв, снова дрочил на порнушку в душной комнате. Разговоров с женщинами было не счесть, спрашивал их обо всем, а затем рассказывал о женских тайнах в блоге на своём тик-ток канале.

Иногда навещал по праздникам мать и сестру, бабушку давно похоронил на кладбище. Отношение к ним было сугубо показательные - вот я какой хороший сын и брат, вы всегда можете рассчитывать на меня, но только не злоупотребляйте моим хорошим отношением к вам. На самом деле ему было совершенно наплевать, как они живут, с какими проблемами сталкиваются и не собирался помогать, но распушить хвост, как павлин и демонстративно пройтись самодостаточной походкой, считал своим долгом и неотъемлемой частью жизни. Жадность и скупость росли и старели вместе с ним. На день рождения матери и сестры приносил дешёвый букетик с хризантемами, которые долго стояли в вазе. Родственники считали его преусплывающим бизнесменом, умным мужчиной, который знал цену себе и окружающим, но связи с ним не поддерживали, потому что знали, что у такого скряги зимой и снега не выпросишь.

И все прекрасно было в жизни Геннадия Петровича и нарадоваться не мог на свой ум и красоту и в женщинах купался, как майский жук в навозе.

Он никогда не чувствовал чистых искренних чувств по отношению к женщине- они представлялись ему, как материал для эксплуатации своих низменных потребностей. Ну какие чувства могла вызвать у юноши девчонка с веснушками на щеках, задорной улыбкой и ярким светом голубых глаз, с тонкими косичками за плечами и хрупким тельцем? Ни какие. С возрастом отношение к женщинам у Геннадия Петровича не изменилось - он по-прежнему видел в них товар, который можно приобрести по дешёвой цене: практически со скидкой. И чем дешевле женщина, тем больше она пахала на работе и дома, загруженная тяжёлыми авоськами, детьми, стиркой, уборкой, готовкой. Им три вяленьких тюльпана на восьмое марта ей в радость. Таких женщин Геннадий Петрович не ценил.

А есть еще такие душевные и неразборчивые дурочки- ты им доброе слово, а они все до копеечки отдадут, готовы с зэками из тюрьмы переписываться, лишь бы назвали королевой. Квартиру перепишут, детей бросят ради захудалого мужичка. Но такой типаж Геннадию Петровичу тоже не нравился - он избегал их, считая умолишенными, больными и заразными, уж лучше проверенные одноразовые студентки - всегда свежее мясо, как на прилавке в мясном павильоне.

И вот однажды, возвращаясь поздно вечером с работы, он споткнулся об ледяной булыжник и, падая, ударился лбом об каменный бордюр. Тонкая струйка крови разлилась по заснеженной россыпи, оставляя вокруг себя красное бархатное пятно. Разум мгновенно затуманился, не оставляя мужчине надежды на спасение. Скорая помощь ехала слишком долго. На опознание в морг приехали несчастные, убитые горем мать и сестра и долго рыдали над его скрюченным холодным телом.

Тёмная пелена предстала перед ним, когда он открыл глаза. Что-то родное и далёкое осталось позади, а впереди нечто устрашающее и мерзкое.

"Не может быть!"- испугался мужчина, лёжа в гробу, обитым мягким бархатом и не имея возможности пошевелиться или заговорить. Вокруг него в тесной комнате собрались родственники, чтобы оплакать его несчастную судьбу.

"Эй, вы что? Я живой! Посмотрите на меня, прощупайте пульс! Я все слышу и вижу каждого!"

Поминальная молитва, крышка гроба захлопнулась и он почувствовал, как днищем ударился об твёрдую холодную почву, сверху словно дождь, забарабанили мелкие крошки земли, затем удары были сильнее - рабочие засыпали гроб лопатами.

"Вы что делаете?" - разрывался в немом отчаянии испуганный мужчина, погребённый заживо в своих мыслях, до конца не понимая, что мёртв, пытался вернуться в прежнюю жизнь, но обратной дороги не было. Наступила бесконечная тишина. Шея затекла от того, что не мог повернуть голову, руки и ноги окоченели, сердце перестало биться, но мысли продолжали возникать в отмершем мозгу.

"Я не могу здесь лежать, я должен выбраться к себе домой, на квартиру. В конце- концов, мне нужно идти на работу. А как же свидание с очередной студенткой, запланированное на сегодняшний вечер?"- размышлял он, лёжа в гробу в глубокой могиле под толстым слоем земли.

Он долго неподвижно лежал, перебирая мысли в голове, как мелкие камушки в дырявом кармане.

И тут он услышал голос, почти неразличимый, будто чьё-то эхо в утреннем туманном лесу.

- Хочешь жить, умей вертеться!- повторял голос раз за разом.

Геннадий Петрович не понимал, о чем идёт речь и кто вообще с ним разговаривает? А может это мёртвецы, лежащие в гробах в соседних могилах? А может это Бог или дьявол, пришедшие за его неприкаянной душой?

Он точно знал, что должен оказаться в раю, потому что не совершал грехов на земле - не убивал, не воровал, а про семь смертныех грехов забыл: гордыня, зависть, похоть (блудь), жадность, гнев, чревоугодие и лень.

"Так ты готов изменить себя?"- Снова услышал он неприятный незнакомый голос.

"Готов".- неуверенно отозвался Геннадий Петрович, не зная, что будет с ним дальше. Возможно, он подписал себе приговор или заключил сделку с дьяволом - что казалось одно и то же в данной ситуации.

"Ну хорошо!"- эхом разнеслось по сторонам и голос громко расхохотался, удаляясь в неизвестном направлении.

"Какой мерзкий противный голос."- вдруг подумалось мужчине, лёжа в гробу.

И вдруг его горячая живая душа стала вырываться из холодного мёртвого тела и медленно подниматься вверх. Удивительно, но он почувствовал резкую боль во всех частях бывшего тела, будто оно не отпускало его и продолжало удерживать в себе. Боль нарастала и становилась такой невыносимой, что Геннадий Петрович начал кричать от ужаса. Боль проникала во все уголки его разума, растягивала невидимые сосуды, которые трещали по швам и взрывались, как воздушные шарики, наполненные жидкостью. Боль выжигала в нем прежнего человека, будто раскалённым железом- он орал, надрывая глотку. Боль вытесняла все чувства и мысли, которыми он обладал, словно его пытала инквизиция, но не давала полностью забыть, что он все ещё мужчина.

А затем боль резко исчезла.

"Неужели я дважды умер?"- подумалалось ему.

Он ощутил себя крошечной песчинкой в ярком свете бесконечности. Здесь было тихо, светло и комфортно.

"Вот и хорошо, - успокоился он.- оставьте меня в покое. Здесь гораздо лучше, чем в тёмном холодном гробу под землёй."

Однако, это ещё был не конец, а начало нового, но чего конкретно, он не знал. Возможно его ждёт перерождение в младенца. Но дьявол решил сыграть с ним злую шутку, не дав возможности родиться в чистом молодом теле.

Первое, что почувствовал Геннадий Петрович, когда очнулся -это приторно-сладкий запах крови, бегущий по множественным венам и артериям, ведущим к сердцу и головному мозгу. Что-то до боли знакомое и омерзительное было в этой субстанции - что-то низменное и противоестественное, чуждое ему, как мужчине.

"Кажется, пришла в себя. Отвезите в реанимацию. Если до утра не доживёт - отключайте от аппарата!"- прозвенел резкий мужской голос, который больно бил по ушам.

Новое тело ныло от земной боли, тысяча иголочек одновременно глубоко воткнулись в плоть.

"Снова боль!- страдал он. - Нет, это уже невыносимо! Я больше не выдержу! С меня хватит! Я хочу умереть!"

Но ему не давали умирать - капельница у его кровати снабжала животворящей жидкостью. К утру он пришёл в себя и открыл глаза, обнаружив себя в белой больничной реанимации.

- Ну вот и славненько.- произнёс доктор в голубом врачебном костюме и в запотевших очках. - Вечером переводим в терапию.

До вечера Геннадия Петровича рвало на пол, пока ему не подставили лоток, затем грубо переложили на каталку и повезли по длинному холодному коридору в соседнее крыло больницы.

- А бабка-то наша очнулась!- послышались женские голоса.

Геннадий Петрович обнаружил себя в женской палате, окружённой дряхлыми старушками - кряхтящими и неповоротливыми.

К ночи выключили свет и Геннадий Петрович слышал, как десять старушечьих ртов изрыгали до невозможности громкий храп. Заснуть в таких условиях он не смог и пролежал до рассвета, когда старушки оживились и принялись шаркать тапками до туалета и обратно. Снова не уснуть - от бессонницы разболелась голова, тело также ломило от боли.

- Куууушать!- донеслось из длинного коридора и пожилая женщина в белом халате и колпаке притащила тележку с ведром горячего молочного супа.

- А ей наверное нельзя - она только что после операции..- заботливо произнесли старушки о своей соседке.

Пожилая кухработница приблизилась к Геннадию Петровичу и громко поинтересовалась:

- Ты завтракать сможешь или до обеда подождёшь?

Он не смог вымолвить ни слова.

Кухарка равнодушно махнула на него рукой и ушла. Старушки весело принялись скрябать ложками по тарелкам. Снова этот невыносимый гул в ушах, который не давал заснуть.

Одна из старушек медленно приблизилась к нему и положила морщинистую костлявую ладонь на холодный лоб:

- Видать, хорошо тебя автобус переехал. Мы то с Маней только ушибами отделались. Теперь не узнать тебя... Ладно, для восьмидесяти лет пойдёт! Не замуж же выходить!

При этих словах старушка громко рассмеялась, из её усатых губ выплеснулись остатки завтрака.

Геннадий Петрович никак не мог сложить пазл.

- На, посмотри, на кого ты стала похожа!- старушка протянула ему перед лицом старое потрескавшееся зеркальце.

Геннадий Петрович перевёл взгляд от старухи к круглому стёклышку и ужаснулся увиденному- на него смотрела изуродованная пожилая женщина с множественными свежими швами на лбу, щеках и подбородке. Седые пряди волос обрамляли худое, почти безжизненное лицо. Где-то в глубине пустых стеклянных глаз находилась его крошечная душа, которая звала о помощи, но никто, кроме его самого, не различал это звука. На тонких потресканных губах запечаталась безмолвная ухмылка. Старая дряблая кожа, изъеденная глубокими морщинами, воняла медицинским спиртом и йодом.

"Этого не может быть!"- испугался мужчина. - Это не я, это злая шутка, это просто кошмар.... Я сейчас засну, потом проснусь и снова стану собой...

Но заснуть ему намеренно не давали.

- Не спать, не спать, Галина! Надо быть в сознании!- причитала медсестра, заходившая поменять ему капельницу.

Долежав в адском шуме до обеда, он наконец смог уснуть, когда пришло время тихого часа: старушки мирно посапывали на подушках.

Проснувшись поздним вечером, когда за окнами зажглись уличные фонари, он промычал что-то нечленораздельное.

Та же самая старушка зашаркала к нему в стареньких больничных тапочках:

- Что, Галина? Что?

Геннадий Петрович мысленно взревел:

"Да какая я тебе Галина!?"

Ему хотелось вырваться из оков чужеродного тела, душного помещения и оказаться собой на свежем воздухе где-нибудь на заснеженной городской улице.

"Сейчас же хочу оказаться в своей квартире, хочу домой!"- мысленно повторял он, пытаясь подёргать конечностями.

- Смотри-ка. Зашевелилась, подруга! Надо позвать дежурную медсестру. Пусть принесёт утку - наверное ссать хочет!

Отозвалась вторая старушка - Маня:

- Какой ссать, Евдокия? У неё катетер стоит. Видишь, внизу капает?

Евдокия присмотрелась к полу, махнула рукой:

- Ах да, я и не заметила...

- Ладно, пусть лежит Галя, не дёргай её. Завтра нас выпишут и отвезут в дом для престарелых и снова заживём прежней жизнью.

Евдокия удивилась:

- Как завтра? Уже? А мне здесь понравилось. Хорошо кормят.

- А ты что, думала, нас здесь держать будут?- усмехнулась Маня, лежа на соседней кровати.- Вчера была авария, нас заштопали. Сегодня поглядят сутки, а завтра отправят назад. В доме престарелых есть своя врачиха, которая за нами посмотрит, швы у Гали снимет. Нам нужно освобождать помещение для молодых пациентов, а мы уже отработанный материал.

- А ты слышала, так сказали, да?

- Да, я слышала: врачи между собой обсуждали нас.

- Эх жаль, я начала привыкать к больничному питанию..

Маня усмехнулась, поворачиваясь на бок:

- Как привыкла - так и отвыкнешь, дурёха! Главное, Галину не забыть с собой забрать, а то останется здесь одна-оденешенька без нас!

- Это точно!- подтвердила первая старушка, укутываясь поглубже в тёплое одеяло и, поворачиваясь к стенке носом. - Давай, Галя, поправляйся до завтра. Поедем в дом для престарелых. Будем смотреть новости по телеку...

Геннадий Петрович пережил ещё одну адскую ночь в окружении храпящих старушек. К утру их и вправду выписали.

Врач и медсестра медленно подняли его с кровати:

- Ну что, Галина Львовна, будем переезжать на своё обычное место жительство?

Геннадий Петрович промычал нечленораздельно - отвратительно находиться в старом дряхлом женском теле. Ему надели потрепанный халат, колготки, напялили валенки, укутали в шаль и накинули ветхое старушечье пальто:

- На выход, мадам!- шутил доктор на прощанье.- У ворот вас ждёт автобус с личным водителем!

До Геннадия Петровича наконец дошло, что это не сон и что все реально - от дурных мыслей ему стало гораздо хуже, чем лежать в тихом гробу под землей.

- Пошли, подружка. - милые старушки взяли его под тонкие морщинистые ручки и повели к выходу из больницы.- Нас ждут великие дела!