Геном человечности

Визг сирен впивается в уши, раздирая сон в клочья. Девочка сжимается в комок, кровь бешено стучит в ушах. Стены каюты всхлипывают, как живые, мелко дрожа. На соседней койке безмятежно спит младшая сестра. Тиу хорошо различает белый ком одеяла, и свесившиеся почти до пола босые ножки. Прав папа – ее из пушки не разбудишь!

Только теперь до сознания доходит, что к звукам сирен оповещения примешивается непривычно усердный гул корабельных генераторов, лязг металла, голоса, сухие щелчки. Надо срочно связаться с папой! Но только она нашаривает снятый на ночь браслет комма, как в коридоре начинается такой топот и грохот, что сердце снова уходит в пятки. В полумраке истерично всхлипывает проснувшаяся, наконец, Алиира. Тиу бросается было к ней, но жуткий скрежет раздираемого металла лишает ноги сил, заставляя тело кубарем лететь на пружинящий пластик пола. Щеку обжигает холод. Инстинктивно, почти не думая, девочка закатывается под койку. Несколько ударов сердца тихо, но потом тьму прорезает яркая пульсирующая вспышка, и сестра начинает плакать уже в полную силу.

Из-под кровати Тиу отлично видно, как, корежась, отползает входная створка, и в красно-рыжих всполохах проем заполняют три темные фигуры. Вместе с ними в каюту врывается вонючий, едкий дым. Он стелется по полу, заползает в горло, скребется в носу, словно хочет, чтобы девочка выдала себя. И она почти готова, но одна из фигур внезапно дергается, вскрикивает и сползает на пол, бесшумно и в то же время с грохотом. Две другие со злобой пинают безжизненное тело и, грохоча ботами штурмовых скафандров, направляются к кровати, к ней! В рыжих всполохах их шлемы кажутся черными, только на одном ярко алеет отпечаток ладони, словно сделанный кровью.

Сэйко* Тиеулиин проснулась от ужаса. Еще несколько секунд она четко ощущала во рту привкус дыма, гадкий, скребущийся. Но это сон, всего лишь кошмар… Девушка жадно вдохнула прохладный воздух, пахнущий влажной листвой и цветами. Тело медленно успокаивалось. За опущенными стеклами окон дремал сад. Была почти середина лета, а потому синеватый туман держался лишь над небольшим ручьем, давая возможность разглядеть каждую ветвь в серебристо-серых кронах деревьев. Его тонкие струи бесшумно свивались в загадочные спирали, красиво подсвеченные крохотными светлячками-фузу, во множестве слетавшимися к подвешенным в высокой траве кормушкам. Обычная ночь, если бы не вернувшийся кошмар.

Тихо шурша, поднялись оконные стекла, над кроватью разгорелся зеленоватый свет дежурного ночника. Девушка села, обняв колени руками, и положила на них голову. Страх отступил, оставив в душе грязь из всплывших на поверхность воспоминаний. Неужели она никогда не забудет этот ужас? Неужели в ней дефект? Разве здоровая психика не должна справляться с подобным, охраняя покой разума? Ведь прошло уже девять климар*, даже больше, а надрывный плач маленькой сестренки звенит в ушах так ясно, словно это было миг назад.

Тиеулиин спустила ноги вниз и поскребла босыми пальцами ног шершавое покрытие пола. Это успокаивало, отрезвляло.

Нет, она не дефектна и не больна! С тех пор она раз сто прошла и полное и частичное обследование в амбулансе, в академии за здоровьем пристально следят. Да и за ней следят, словно за драгоценным ростком дерева мин-ха*… Нет, ни за кем так больше не следят, как за ней! Разумно. Единственная оставшаяся в живых сэйко – надежда Делиры.

Мерзкий ком воспоминаний сдавил горло, заставив девушку вскочить с койки. Она сжала виски руками, восстанавливая дыхательный ритм, и слегка наклонилась вперед. Длинная прядь светло-зеленых волнистых волос мазнула по полу, сметая невидимую крошку, и пощекотала ногу. Тиу поймала ее и машинально заправила назад. Но прядь – как назойливая мысль – снова выбилась из-за уха.

А ведь три дня назад ей казалось, что она приняла реальность, смирилась, забыла… Думала, что болеть больше нечему, словно где-то глубоко внутри разрядилась батарейка. Она давно нашла в себе силы простить отца, который после нападения космических пиратов не мог, да и не имел права оставаться рядом! Осознала, как тяжело было ему улыбаться, глядя ей в глаза, и находить слова в оправдание тому, что они не будут больше путешествовать вместе. Теперь же растревоженная кошмаром память выворачивала наружу давно забытые ужасы.

Перед глазами снова поплыли события, положившие конец безмятежному детству. А ведь Тиу тогда едва минуло семь климар, восемь стандартных лет. Отец устроил ей праздник прямо на корабле. С подарками и разноцветными шариками, по традициям его родины – Земли. Ему это было важно, а ей весело. Им всем было тогда весело, наверное, в последний раз.

А потом нападение и Совет Ствола. Огромный серебристо-белый зал, почти пустой, по-зимнему холодный. Она тогда подумала, что должно быть злая фея Фуюки из сказки заморозила сердца всех, кто там был. Почти всех. Вот бледное безэмоциональное лицо той, что была мамой, мамочкой, матерью… Сейчас это Косэй* Ануэлиин, несущая великое Бремя Делиры – живое воплощение планеты, регулятор, что сгорает заживо. Она всеведуща и беспристрастна. Ее рот шепчет ледяные слова приговора. Не обвиняет, но от этого никому не легче.

Девушка до мелочей помнила, как истерически билась в сознании затухающая надежда на то, что хоть на мгновение вернется та, что звала их дочками. Не вернулась, не заметила, не прикоснулась к сознанию. Разве только в тот миг – но тогда она, чтобы не зареветь, изо всех сил, вцепилась в руку дяди.

Тиеулиин до боли сжала пальцы, отгоняя слезы, а перед внутренним взором уже вставали одухотворенные, полные истовой справедливости лица советников и оснований Ветвей. Все как один высокие, статные длинноволосые и совершенно замерзшие. Они даже не понимали и не думали, насколько глубоко треснул в тот миг мир маленькой Тиу. Совет был создан и созван сюда не для этого.

Она помнила, как отец стоял перед ними совершенно один, словно утес меж струй бурного потока, и, наверное, с большей радостью принял бы смерть, чем такое изысканное изгнание. Теперь, по прошествии лет, Тиеулиин отчетливо это понимала и принимала его выбор. Капитан Реймонд Юшин осознавал вину, смирился и смог жить с этим. Он с головой ушел в исследование дальнего космоса, словно надеясь, что рано или поздно судьба сведет его с похитителями младшей дочери. Несмотря на то, что маленькая сэйко с тех пор не покидала Делиры, отец регулярно навещал ее. А еще настоял на зачислении дочери в летную академию, что полностью совпадало с мечтой самой Тиеулиин Айу.

На несколько лет жизнь превратилась в сплошную череду учебы и ожидания, становясь по-настоящему красочной лишь тогда, когда возвращался отец, привозя с собой ворох рассказов и веселую толпу сослуживцев. Он забирал ее из академии и они, отбыв положенную «стандартную повинность» во дворце, поднимались на орбиту, где в горделивом молчании висели громады кораблей экспедиционного корпуса. Как им было хорошо тогда!

Девушка потерла лоб и подошла к зеркалу. Да, тогда она была совсем еще девочкой, ребенком со счастливыми глазами и радостной улыбкой. Сейчас из темного овала в ажурной раме глядела почти взрослая делирианка – худощавая и бледнокожая с озерами фиолетовых глаз на изящном тонком лице. Маленький, словно кукольный, рот, аккуратный носик. Девушка нашарила на столике щетку и провела ей по спутавшимся за ночь волосам. И почему она больше не заплетает их перед сном? А потому, что это не правильно, так не принято… Сколько же вокруг правил, которые надо соблюдать!

Бледно-зеленые пряди послушно ложились в руки. Это успокаивало. Тиеулиин два раза переплела волосы: сперва в одну, потом в две косы. Придирчиво оглядела работу, досадливо заметив, что от низкой влажности цвет волос потускнел – симбионты отмирали. Надо позаботиться о них, ведь она должна быть идеальной, когда прибудет во дворец.

От подобных мыслей девушка поморщилась. Лучше бы сейчас не покидать академию, ведь совсем скоро у курса полетные испытания. Но это для обычных студентов. Ее же ждут холодные, высокомерные главы Ветвей. Ее ждут пустые глаза Косэй… И нет, на этот раз она не позволит себя коснуться!

– Где вы были раньше со своей любовью? – звук собственного голоса испугал. Брошенная в сердцах щетка громко стукнула о край стола и упала на пол.

Старые беды, растревоженные кошмаром, вступили в сравнение с проблемами нынешними и померкли, как звезды во вспышке сверхновой. Если бы два климара назад она знала, что это только начало бед, смогла бы подготовиться… Смогла? К такому подготовиться невозможно. Человек не способен пережить подобное, оставаясь в здравом уме. Но она делирианка! Крепче исходных людей, на шаг ближе к идеалу, лишена ошибок, пороков и врожденных дефектов. Истинный плод высшего рода. Лучшего из пятисот изначальных!

Только почему же тогда болит в груди? Почему она не может быть столь же бесстрастной как главы Ветвей? Дядя Лоо говорит, что просто еще не пришел возраст совершенства. Но она-то знает, что думает он совсем иначе. Тар* Лоо, нет, Тар Иллиар, Правая Рука, командующий флотом, уверен, что она подхватила это от отца так же, как когда-то и он сам.

Память снова вернула ее в зал Совета Ствола. Только на этот раз света в нем почти нет, а грудь сдавило обручем всеобъемлющего горя. Это чувство общее для всех, от него невозможно закрыться, сбежать. Наверно от того у советников и вид такой жалкий.

Вон Тар Тэй Нэай – Левая Рука Бремени, начальник внешней разведки. Обычно он как скала, ни эмоции на узком лице. Нынче же кажется, что у родича разом обострились все «старые раны». Даже замечания ей не сделал. А его супругу, Ветвь и главу третьей провинции, словно от запора скрутило! И дядя Лоо сейчас живое воплощение грозовой тучи. Кожа бледней нового мундира юсэя, а взгляд... Даже на официальных похоронах своего предшественника он не был так мрачен, хотя трагедия на U32 была горем для каждого, конфликт, положивший начало новому витку войны с Форгардом.

Безвременная гибель старшей сэйко Цетлиинтэ, наследницы Бремени, умницы, красавицы и идеальной дочери ударила по сознанию Косэй Ануэлиин сильнее, чем потеря младшей. Может потому, что она была далеко? Но в этот раз Косэй «держала» наследницу во время испытаний. Была с ней одним целым и приняла все до последнего вздоха, разделив смерть... Это, наверное, очень страшно, но почему сердце в груди не плачет?

Именно тогда Тиеулиин к своему ужасу не нашла в себе даже сотой части той боли, что до краев наполняла зал Ствола. Нет, старшую сестру она уважала, думала, что любит, хоть и общались они мало. Слишком большой была разница в возрасте, более пяти климаров. Мать родила первую дочь задолго до принятия Бремени, и Тиу всегда полагала, что уж Лиинтэ сполна достало родительской любви. Оказалось, нет. Наследница с ранних лет жила в столице, не отлучаясь с Делиры. Только учеба и долг. Они, младшие дети, имели гораздо больше свобод, чем старшие: будущая Косэй и брат – ее воин и защитник. Будущая Левая Рука.

Но тогда, в зале полном скорби, ее больше заботила не потеря сестры, а личная свобода, собственное будущее. От этого на душе было гадко, противно. И сколь бы тщательно не искала Тиеулиин в себе горечь сострадания, гибель Лиинтэ была чужим горем, как туман за окном. А вот гора проблем, что скрывалась под ним, ее собственный камень на шее. Она последняя сэйко, ее судьба предрешена и неумолима. Пусть все случится не сейчас. Еще есть время. Но понимание этого лишь обостряет ощущение неотвратимо тикающего таймера. Секунда за секундой, все ближе! И никому на всей Делире нет дела до ее переживаний. Только отцу.

Она хотела рассказать обо всем папе, но не успела… Его экспедиция перестала выходить на связь, оставив лишь надежду на чудо: сперва какую-то отчаянную и жгучую, потом кисельно-серую, промозглую, как пасмурное утро.

Сменялись чередой сезоны. Нежная зелень весенних листьев исчезла, превратившись в яркое золото лета. Наступил сунмэй – месяц без пелены. Небо Делиры окрасилось такой чистой лазурью, что казалось отлитым из драгоценного стекла. Близились праздники, близились летные испытания в академии. Душа девушки закрылась, словно износившись от ожиданий и утрат. Поиски экспедиции капитана Юшина прекратили. Чувства померкли, выцвели… ровно до сегодняшней ночи.

За окном светало. Пытаться заснуть не имело смысла. Тиеулиин натянула светло-голубую форму академии, обулась и вернулась к зеркалу. Изящно, приталено и очень идет. Ни дать ни взять будущий капитан дальней разведки. Только форма у них серая. Она крутанулась на месте. Тяжелые косы змеями взлетели и ударили по спине. Ах да, не по уставу, но до занятий времени много, успеет расплести.

Внезапно в голову пришла страшная мысль, заставив юную курсантку застыть на месте. Ужасно неправильная мысль, но она уже не могла ее не думать! С той стороны зеркального стекла на нее смотрела совсем другая Тиу. Та, что жила глубоко внутри, та, что придумала мысль.

– Сделай это! – тонкие, сжатые в нитку губы искривились в саркастичной усмешке. В широко распахнутых глазах заклубился тот же мрак, что она видела у дяди Лоо.

– Это будет ужасно!

– Но справедливо по отношению к тебе.

*Сэйко – титул, который можно трактовать, как «принцесса».

*Косэй – правительница Делиры. Этот титул и роль наследуется строго по женской линии в роду Айу.

*Климар – делирианский год, равен примерно 1,13 земного года.

*Дерево мин-ха – тщательно охраняемый на Делире потомок камфорного дерева (коричника камфорного).

*Тар – в прямом значении «высший, командующий». Добавляется ко всем высшим чинам.