Герцогиня идет Ва-Банк

Поздний вечер. За окном разыгралась буря. Ливень лил, как из ведра. Замок, стоящий на холме, освещали молнии, придавая ему зловещий вид. Атмосфера уныния царила не только снаружи, но и внутри замка.

В гостиной расположились трое: две девушки и парень. Одна из девушек – платиновая блондинка, красавица с томным взглядом голубых глаз выглядела лет на двадцать, зато вторая – полная противоположность первой: темноволосая, привлекательная, но не красавица, в ней словно совершенно не было красок. Блеклая, тихая, забитая. Она лишний раз боялась поднять глаза. Зато парень выглядел эффектно. Высокий блондин с широкими плечами, сильными руками, на которых отпечатались мозоли явно не от работы. По нему сразу видно: что такое меч – он знает не понаслышке. Юноша отличался красотой, прекрасно зная себе цену. Не одно девичье сердце было им разбито. И он наслаждался вниманием девушек. Блондины были близнецами, тогда как шатенка младше на пять лет. Но она разительно отличалась от них, словно неродная.

– Эй, ты долго еще будешь нам тут глаза мозолить? – рыкнул юноша на младшую сестру. – Топай к себе, чтоб мы тебя тут не видели. Раздражаешь.

И девушка даже спорить не стала, молча поднялась и тихой тенью скользнула за пределы гостиной. Пусть в ее душе бушевала буря, но спорить с братом она посчитала себе дороже. За эти годы успела уяснить: стоит ему возразить, и он пустит в ход магию, чтобы ее унизить. Такое было не впервой. Сколько она от них настрадалась. Ее и в пруду топили, и в воздух левитацией поднимали, случая как она кричит от ужаса, и при гостях выставляли нерадивой служанкой, унижая и не гнушаясь оплеух. Почему она не смела возразить? Все просто. Магия. На нее накинули удавку, чтобы в случае неповиновения она ощутила все прелести удушения. Сколько раз она задыхалась – не счесть. И в какой-то момент решила не перечить, но искала пути отхода, как можно сбежать подальше от этой семейки.

Девушка не понимала: за что они так с ней? За свои семнадцать лет она ни разу не видела в своей семье ни теплоты, ни любви, ни ласки. Мать держалась от нее подальше, отца и вовсе раздражало одно ее существование. Когда вся семья уезжала на балы, ей приказывали сидеть дома и не высовываться. Тоже самое происходило, когда бал давали родители. Ей запрещено было показываться на глаза гостям. А если вдруг попалась, то должна всем говорить, что она служанка. Только в пятнадцать лет она поняла, что это связано с ее магией, которую отобрали в десятилетнем возрасте.

Покинув гостиную, она медленно брела к себе, думая, чем ей заняться. Уже в коридоре, оглядевшись, чтобы никто не заметил ее слез, дала им волю. Она с ненавистью обернулась туда, где остались старшие брат с сестрой. Как она их в этот момент ненавидела. Это ведь их вина, что она стала такой.

Где-то неподалеку раздались голоса слуг, и шатенка поторопилась к себе. Ее путь лежал мимо кабинета отца. Она бы как обычно прошмыгнула мимо, но в следующее мгновение уловила свое имя. Застыла, прислушиваясь. Там отец с матерью обсуждали ее дальнейшую судьбу.

– Нира, я пока не дал согласия, но граф Жаде – единственный, кто готов взять нашу пустышку в жены.

– Измар, но он женат, – воскликнула женщина. – Как он сможет взять нашу Алсию, уже имея супругу?

– Значит, пойдет второй женой, – отмахнулся мужчина. – Это лучше, чем висеть на нашей шее. К тому же ты сама должна понимать, долго прятать мы ее не сможем. Это пока она была ребенком, мы могли запереть ее в комнате во время бала и сообщить, что она не вошла в пору, когда можно присутствовать на празднике. А сейчас этот номер не пройдет. К тому же мой брат стал все чаще напоминать о дебюте Алсии. Ей через полгода исполняется семнадцать, время, когда все юные аристократки должны предстать перед монархом. Представляешь, какой будет позор, когда все увидят нашу пустышку?

– Измар, ты должен придумать что-то другое. Все же она твоя дочь, и отдавать ее на поругание я не желаю, – категорично заявила женщина.

– Тебе-то что за дело? Она ведь не твоя дочь, - сколько желчи в голосе.

– И тем не менее я ее растила. И даже изображала беременность, когда алчная графиня с помощью зелья одурманила тебя ради беременности. На что только не идут нищие аристократы, лишь бы поправить свое положение, - в голосе матери презрение. Девушка так и застыла.

– Ну да, эта идиотка хотела получить от меня пожизненное пособие, но не учла, что наша сила огромна, пустышки, вроде графини, чисто физически не смогли бы выносить такое дитя. Она сама поплатилась за свой идиотизм. Не пережила родов. А я теперь должен каждый день смотреть на напоминание о чужой глупости.

Алсия слушала и не могла поверить в услышанное. Разве такое возможно? Зато теперь ей многое стало понятно. Отец блондин, как и близнецы. У матери, точнее у леди Ниры – волосы карамельного оттенка. Никто не понимал, откуда в их семье появилась шатенка. Ответ лежал на поверхности. Девушке стало горько и досадно. Она даже родиться кому-то на радость не смогла. Неудивительно подобное отношение.

– И все же, Измар, не торопись с ответом. Все равно Алсии еще нет восемнадцати. Дай ей хотя бы год, - попросила женщина, удивив подслушивающую. Алсия не понимала, какое дело по сути чужой женщине до той, кого она даже не рожала.

– Хорошо, Нира, я подумаю, – недовольно обронил мужчина. Но, судя по голосу, вряд ли он изменит свое мнение.

Больше задерживаться здесь Алсия не стала. Ее душили злые слезы. За что? Почему? Это ведь не ее вина, что она лишилась магии. Это ее лишили. А теперь она стала изгоем, той, кого стыдятся, кого пытаются сбыть подальше. Зачем ей такая жизнь? И ведь она даже рассказать родителям не может ничего, потому что на ней клятва. Хотя и в этом случае вряд ли бы отец наказал своих любимчиков, он за старших детей стоял горой, чем они и пользовались, каждый раз подставляя младшую под наказание за собственные гадкие проделки.

Вместо своей комнаты, где за шесть лет привыкла прятаться от проблем, она вышла во двор. Застыла, глядя на небо, на звезды. Как любая девушка ее возраста, она мечтала о любви, о нежности. Ей хотелось узнать, что это такое. Вдруг от ворот послышался стук копыт. Кто-то приехал? Но почему так поздно? Сердце Алсии забилось с утроенной силой. Предчувствие охватили девушку и заставили подойти ближе. Из замка вышел отец. Оглянувшись, проверяя, не идет ли за ним кто, приблизился к мужчине.

– Ты зачем приехал? Я же сказал, ответ дам завтра, - процедил отец.

– Я привез то, что тебя заинтересует, чтобы твой ответ был положительным. И да, сделай так, чтобы Алсия уже через пару дней была у меня. Я должен привязать ее к себе до ее совершеннолетия, потом, как ты понимаешь, привязка станет невозможной. А так я получу самую любящую и беспрекословную наложницу, - голос незнакомца так и сочился патокой, в нем проскальзывали масляные нотки, от которых Алсию тут же затошнило.

Отцу передали сверток, который он тут же развернул и аж крякнул от удовольствия. Глянул на собеседника и довольно изрек:

– Ты умеешь уговаривать. Так и быть, завтра заключим магическую помолвку. Но забирать Алсию тебе придется самому. И да, в случае чего, в положенный срок ее все равно к тебе притянет.

– Эй, Измар, никаких случаев, она должна стать моей уже в течение этой недели, я так хочу. Устал по шландрам шататься, пока моя жена носит ребенка и не подпускает меня к себе, - заявил мужчина, заставив Алсию похолодеть.

– Ладно-ладно, не кипятись, сам лично прослежу, чтобы она до тебя добралась, - пообещал отец.

Мужчины разошлись, явно довольные друг другом. Девушка упала на землю и горько зарыдала. Что же такое ему подарили, раз он решил отдать дочь кому попало? Шатенка рыдала около часа, осознав, что ее жизнь фактически закончилась. Стоит оказаться в руках того типа, ей долго не прожить. Это она ощутила интуитивно.

– Так зачем мне вообще терпеть все эти мучения, когда можно оборвать все одним махом, - заключила Алсия.

Слезы резко высохли, им на смену пришла решительность. Быстро встав, она помчалась к пруду. Начавшийся ливень? Ну и пусть. Зато никто не отправится ее искать. А она совершит задуманное. И больше никто не сможет ей указывать, как жить и за кого замуж выходить. Уж лучше смерть, чем такое позорное существование. Ведь всем известно, что такое вторая жена. По сути любовница безо всяких прав, которая обязана прислуживать первой жене и исполнять ее даже самые нелепые прихоти. И это не говоря о самом мужчине. Даже до нее доходили слухи о садистской наклонности Жаде. Такой судьбы для себя Алсия не хотела.

***

– Алиса, тебя долго ждать? – раздалось в трубке, которую я так неосторожно сняла. Глаза открываться отказывались. Еще бы, мне и поспать удалось всего пару часов.

– Ира, не надо меня ждать, я спать хочу, – застонала, чувствуя, как злодейка–мигрень уже подкатывает. А я, как назло, забыла таблетки дома.

– Алис, какое спать? Ты же мне обещала, – и столько возмущения в голосе, словно не она слезно умоляла подменить ее на сегодня, так как у нее сестра замуж выходит, а им еще платье подобрать. И вот без Иры выбор платья ну никак не состоится.

– Во–первых, я тебе ничего не обещала, предупредила, что подумаю, и если будет время, подменю. Во–вторых, ты сама знаешь, что конкурс перенесли не на сегодня, а на вчера, и длился он почти полночи. В–третьих, надо иногда думать о ком–то, кроме себя любимой. Все? Не тревожь меня, я спать хочу.

Высказалась и снова отключилась. Стоило еще хотя бы пару часов подремать, чтобы к оглашению результатов быть в норме.

Из–за сотрудницы сон сбежал, но и открывать глаза не было сил, в них словно песка насыпали. Вздохнула. Полежу немного, потом встану. Пока же стоит заново прогнать вчерашний день и вечер. Все ли я учла? Не найдется ли повода меня срезать?

После развода с мужем три года назад, мне пришлось вспомнить, что второе образование у меня кулинарное. Так как без стажа работы я бы никуда не устроилась, нашла другой выход: открыла свое маленькое кафе. Ох, как злился бывший муж, он–то посчитал, что обобрал меня до нитки, но не учел мой прагматизм. Как когда–то говорила бабушка: “На мужа надейся, но свою подушку безопасности на черный день создай”. И как же она была права.

С Игорем мы поженились, когда я заканчивала как раз кулинарный техникум, чтобы потом пойти в институт на технолога. Увы, не получилось. Мой тогда еще жених ухаживал красиво, говорил много, воздушные замки строил великолепные. Сам он по образованию финансист. И все время жаловался, что выпускнику нигде нет места, всем нужен стаж работы.

Надо отдать должное Игорю, оратор из него чудесный. Он даже моего отца – директора сталеварного завода смог убедить в своей любви ко мне. Неудивительно, что через полгода мы поженились. Мне тогда только стукнуло двадцать. Ему двадцать пять. Папа взял его к себе помощником. Как же, зять. Разве можно оставить его без заработка. Как он любимую дочурку содержать станет?

Только мама была против. Ей Игорь с первого взгляда не понравился. Она с ним даже разговаривать не стала. Но и мне ничего не говорила. На мой закономерный вопрос:

– Будешь отговаривать? – она ответила:

– Нет, зачем? Каждый набивает свои шишки сам. Только кто–то, глядя на других, а некоторые предпочитают жертвовать собственным лбом.

Несмотря на большую любовь, слова мамы тогда запали глубоко в душу, поэтому я уже со дня свадьбы стала готовить себе ту самую подушку безопасности, о которой говорила бабушка.

Квартиру, что нам подарили мои родители, мама записала на себя, автомобиль на мою сестру. Я ездила на ней по доверенности. Мебель мы купили сами, собрав мою и Игоря зарплату. При этом чеки я все оставила, как и скрины со своей банковской карты, когда расплачивалась за все.

Мы прожили шесть лет. За это время сколько ни пыталась, а забеременеть не смогла, при этом все врачи утверждали, что я здорова. Игорь к ним идти отказался. А потом и вовсе наши отношения дали трещину. Я отчетливо ощутила холодность мужа. На мой закономерный вопрос:

– Что происходит? – мне ответили:

– Сама не догадываешься? Я за эти годы не продвинулся по службе. Как был помощником, так и остался. Почему бы твоему отцу не дать мне должность финансового директора? Она же вакантна.

– Видимо, не заслужил, – брякнула я тогда машинально и получила истерику, за которой последовало требование развода.

Точнее нет, не так. Мне поставили ультиматум: или отец отдает ему должность, или развод. Я выбрала второе. За эти годы успела осознать: это не мой мужчина. Меня вообще стала тяготить жизнь с ним. О чем и поведала. Что тогда началось, не передать словами. Истерики, угрозы, шантаж. В итоге, он нанял адвоката, который попытался лишить меня и квартиры, и машины, и денег. Но не учел нашей с мамой подстраховки.

Жаль, но совместный счет он успел опустошить. Думал, это мои последние деньги. Вот только я туда уже давно не вносила часть зарплаты, откладывая ее на другой счет. С него и сняла деньги, чтобы открыть свое кафе. И уже позже узнала, что мой супруг набрал долгов, рассчитывая на увеличение зарплаты и возможность запустить руку в кассу завода. Не вышло.

Зато моё кафе стало процветать. Небольшое, уютное, оно располагалось в проходном месте. Неудивительно, что там всегда было много народа. Но как любое кафе, каждый владелец имел шанс поднять рейтинг за счет какого–нибудь знакового мероприятия. Именно такое в скором времени ожидалось. Администрация города выбирала команду и несколько ресторанов и кафе, чтобы обслуживали делегации, прибывающие к нам на симпозиум. Что–то из космической тематики. Народу должно прибыть много. И чтобы не опозориться, места, что они должны посещать, обязаны были проверить.

Для всех поваров и кондитеров, подавших заявки на участие, собралась комиссия, и прошел конкурс, так как желающих оказалось много. Как по мне, так можно было всем поучаствовать, если прибывает куча народа, оказалось, есть еще какие–то ограничения.

Вот вчера как раз закончили сервировку и сладости по уникальному рецепту. Я была уверена, что меня никто не сможет переплюнуть, потому что отыскала дома книгу рецептов еще моей далекой прабабки. Она пять поколений назад была известным поваром, получала признания даже от монарших особ. Многие рецепты она придумывала сама. Та же Ирина – администратор ресторана, куда часто закупались мои торты и пирожные, много раз пыталась выведать секреты, но я как тот партизан на допросе, все время молчала. Молодая женщина даже пыталась со мной подружиться, но у меня словно внутренний ступор стоял. Общаться общалась, а дружить – нет. Изредка, когда у меня было время, я ее подменяла на работе. Благо ресторан находится на соседней улице. В последнее время она стала наглеть.

Очередной звонок. Я поморщилась, так как звон тут же ударил в голову, виски сдавило. Если опять Ирина, отключу. Сразу этого не сделала по той простой причине, что мне могли звонить по работе.

На удивление, это оказалась сестра. Интересно, что ей надо? Мы вроде и неплохо общались, но редко. Она была обижена на меня, когда я ей сказала, что не хочу делить свое кафе. Хочет, пусть себе сама открывает. Жестоко? Наверное. Но я прекрасно знала свою избалованную сестрицу, пользы от нее было бы ноль, а денег она бы требовала, как за полноценную работу, потому что привыкла, что родители ей всегда и во всем потакали, ни в чем не отказывая. Вот и получилась из нее махровая эгоистка. Мой отказ ее взбесил, она даже родителям жаловалась, надеясь, что они, как обычно, на меня повлияют. К моей огромной радости мама встала на мою сторону, еще и на отца прикрикнула, когда он по обыкновению собирался пойти на поводу младшенькой. Сестра объявила мне бойкот. И мы два года не разговаривали.

– Да, что ты хотела? – мой тон далек от дружелюбного.

– Маме плохо, вызвали скорую. Сердце, – голос сестры дрожал. Кажется, она искренне переживает. – Ты можешь приехать? Я боюсь, что…

– Даже не думай, мама еще долго проживет! – рявкнула зло, а сама тут же вскочила и, несмотря на то, что в глазах потемнело, сразу стала собираться.

Проблемы с сердцем у мамы давно. Она даже пару лет назад перенесла инфаркт на ногах, остались рубцы. Обследование показало: следующий приступ может стать для нее последним. Потому я и торопилась, наплевав на свою мигрень.

Машина завелась легко. Стараясь ехать быстро, но осторожно, я понеслась в загородный дом, где проживали родители. Минут двадцать, и я должна быть на месте.

Около моста возник небольшой затор. Там проводились ремонтные работы, потому создалась небольшая пробка. Вместо двух полос работала только одна. Двигались медленно. У меня в очередной раз потемнело в глазах. Я даже не поняла, откуда взялись крики. Только когда мою машину тряхнула, с ужасом заметила, как меня таранит фура. Водитель за рулем спал. Или ему стало плохо. Во всяком случае мужчина лежал на руле, не глядя, что творит.

Мне не повезло оказаться как раз напротив места, где чинили ограждение. Именно к нему меня потянуло. Тело сразу стало слабым. Мне бы выбраться и бежать, но ужас сковал. Я даже двинуться не могла. А потом стало поздно. Меня закрутило, завертело, и я понеслась навстречу мутным водам реки. Удар вышел такой силы, что я отключилась.