Герцогиня отказывается подчиняться

Через большой разбитый витраж видно прекрасный пейзаж рассвета. Солнце неуверенно поднимается над горизонтом, полное туманных сомнений в необходимости своей работы. Через густые слоисто-кучевые облака едва пробиваются его лучи. И всё же пейзаж прекрасен. Намного лучше, чем вид прямоугольного зала, оформленного неуверенным в себе слепым Личем, чьё эго едва помещается в этих развалинах.

Прямо сейчас этот Лич, чьё имя слишком длинное, чтобы вспоминать, преследует уже не слишком молодую пленницу.

– Не бойся, герцогиня, ты умрёшь раньше, чем почувствуешь боль!

– Какое сомнительное заявление, – фыркает Лесанна, наблюдая за борьбой со стороны. Назвать это боем – язык не повернётся даже у очень напыщенного барда. Лич довольно шустро, для нежити с атрофированными мышцами, преследует свою жертву. Это не первое их столкновение. Лич с завидным упорством пытается добиться внимания Лиандры, то желая убить её, то пытаясь добиться каких-то чувств. За последнее десятилетие не было ни одного месяца, чтобы он не пытался сделать хоть что-нибудь. Захват городов, завоевание стран, массовые похищения для ритуалов. Он – самый преданный и навязчивый среди всех «поклонников». Лесанна, к сожалению, вынуждена следовать за кузиной, поэтому точно знает, что Лич определённо займёт первое место по тому, сколько внимания он уделяет Лиандре. В этот раз он похитил её, чтобы она стала жертвой в очередном ритуале. Несколько минут назад она была связана, а теперь уже на свободе и пытается спасти себя. К счастью - дверь заперта. В том году Лич забыл об этой мелочи и в итоге провалил очередной ритуал по причине отсутствия жертвы. Лиандра, естественно, бросается первым делом к двери, но её ждёт горькое разочарование. Голос Лича прокатывается по залу. Из-за магии громкость эха постепенно нарастает, а не стихает, поэтому на весь зал гремит обещание:

– Просто сдайся, и я буду добр!

- Пошёл к чёрту! – задыхаясь, кричит Лиандра в ответ.

– Надеюсь, ты лжёшь, – искренне вздыхает Лесанна. Хоть она и призрак, но вздыхать, пусть и притворно, приятно. Её дух привязан к Праву Первородства. Фамильной подвеске, которую она носила как единственный прямой потомок семьи Эверетт и, соответственно, глава рода. Пусть это уже и ничего не значило на момент её смерти. Отец Лесанны растратил всё, что оставалось после сомнительных решений её деда. Остались фамилия, титул, Право Первородства и сомнительное поместье, полное проклятий. Артефакт вначале был передан мужу Лесанны. Он швырнул его в сокровищницу, считая просто ненужной побрякушкой. Обретать там было не так уж плохо, иногда даже забавно. К сожалению, Толанд Мимир был плохим мужем что до, что после смерти жены. Стоило Лиандре намекнуть — в обмен на благосклонность к нему он отдал Право Первородства. Вместе с титулом, к которому она не имела ни малейшего отношения. С того момента Лесанна была вынуждена наблюдать не за милой сокровищницей, в которой было не так уж скучно, а за кузиной. Та Право Первородства никогда не снимала, вычитав в каком-то старом дневнике, что артефакт защищает своего владельца. Что глупо и очевидно не работает, потому что Лесанна была бы жива в таком случае. Да и Лич не смог бы так часто угрожать Лиандре. С другой стороны, она не особенно блещет интеллектом ни в чём, кроме манипуляций мужчинами. Если бы Лич был ещё жив, то, наверное, бы тоже стал одни из многочисленных поклонников «прекрасной герцогини».

- Повезло тебе, — делится Лесанна мнением с Личем. Он её естественно не слышит, да и если бы мог, то не обратил бы внимания, слишком занятый. Раньше их столкновения выглядели лучше. Лич носил тяжёлые мантии, чтобы показать свой прижизненный статус Чернокнижника. Он был в живые годы даже хорош собой. И весьма талантлив, но не слишком разумен: возжелал бессмертия, а склонность к драматизму его убила. После смерти ума у него не добавилось: он не догадался убедиться, что его тело не будет разлагаться. Теперь он бессмертен и определённо мёртв, из-за чего с годами становится всё более неповоротливым. Он двигается благодаря магии, но гниющие мышцы существенно замедляют его. Лиандра же человек, её старение – совершенно естественно. Она и в молодости не была сколько-то хорошим бойцом, всегда предпочитая, чтобы за неё бились другие. В последние годы она вовсе игнорировала тренировки, несмотря на некоторые обязательства. Лесанне нравится наблюдать, как запыхалась эта ленивая овца. Будь Лич быстрее, то у неё определённо не было бы и шанса уклониться от магии. Лиандра роняет тяжёлый железный подсвечник, когда не вписывается между стеной и колонной. Она бежит вдоль стены через зал, прячась от Лича за колоннами. Её уже не такая уж изящная фигура представляет собой хорошую мишень, и противник пошустрее, уже смог бы отловить её. Она опускается на четвереньки у алтаря, чтобы оставаться вне зоны прямого поражения магией. В зале определённо слишком много декоративных элементов. Почти наверняка большинство из них — лишние.

– Fafran gartag! – в раздражении ругается Лич, когда запинается из-за подсвечника, двигаясь за Лиандрой – Герцогиня, ты всё равно не сбежишь в этот раз!

– Хотелось бы, чтобы так, – бурчит Лесанна, наблюдая за тем, как её кузина поднимается от алтаря и ныряет за другую колонну, – ты такой неудачник, что слабо верится. Наверняка и в этот раз облажаешься…

Глупые догонялки продолжаются. Лич, при всех его талантах, при жизни был немного идиотом, и умнее не стал. Несмотря на определённый конфликт интересов, Лесанна всё же выбирает поддерживать его, даже если никто кроме неё не знает, что в зале есть зритель. В других обстоятельствах она надеялась бы увидеть, что он наконец-то навсегда упокоится, ведь Лич имеет прямейшее отношение к тому, что Лесанну казнили. Его исследования бессмертия привели к тому, что её злоключения приобрели новый грандиозный размах. В день, когда он превратил себя в Лича – она стала вампиром. Слова тогда, конечно, такого ещё не было, всё же Лесанна стала первой. Сложись всё иначе, она бы, может, даже была немного благодарна ему. Если бы для неё позднее всё не окончилось казнью. Конечно, «окончились» в этом случае имеет сугубо номинальное значение, ведь Лесанна продолжает существовать, застряв, как призрак. Тоже своего рода бессмертие. Совершенно нежеланное.

Худшее в том, чтобы быть призраком – это боль. Живые ошибочно предполагают, что мёртвые ничего не чувствуют. Ах, если бы это было правдой! К сожалению, всё, что было перед смертью – остаётся с тобой после неё. Без крови еда не может насытить вампира и голод – это ужасно. Он хуже физической боли, жрёт изнутри, подобно насекомому-паразиту высасывая силу из костей. И у Лесанны даже нет костей, но она всё равно это чувствует. Её сломанные рёбра и срезанные ступни болят, но постепенно учишься игнорировать боль, которая никогда не становится меньше. Вырванные ногти и удалённые зубы лишь немного мешают, в сравнении с голодом. Душа Лесанны запомнила пытки, и ей пришлось научиться существовать с ними.

Сложнее всего было привыкнуть к отрубленной голове. Таскать с собой очень неудобно.

Лиандра приложила руку к казни и пыткам. К сожалению, у неё довольно удачная и счастливая жизнь в окружении множества поклонников и друзей, которые с радостью защищают её от любых бед. Почти всегда удачно. У Лесанны мало возможностей увидеть, как кто-то причиняет вред её кузине. Именно поэтому она наслаждается происходящей беготнёй, даже если это глупо и бессмысленно.

- Ого! Умница! – восторгается Лесанна неожиданно умным выпадом Лича. Он использует магию воздуха, чтобы сделать волшебную подсечку. Лиандра врезается в деревянную дверь в попытке уклониться.

– Давай же! – кричит Лесанна, – ты почти поймал её! Может, в этот раз у тебя всё получится…

Быстро становится ясно, что радоваться рано. Лич направляет на Лиандру поток неконцентрированной магии, за которым следует взрыв. Конечно, он забыл проверить, есть ли у его пленницы какие-то защитные артефакты. Оглушительная волна воздуха сметает все лёгкие предметы в ритуальном зале.

Из-за взрыва Лесанна роняет свою голову. Ругается, чувствуя волну боли в шее. Лич проходит через неё, естественно не замечая. Кричит что-то неразборчивое. Кожа на его лице натягивается, когда он хохочет.

– Чёртов идиот! – Забыв о столкновении, Лесанна спешит за своей головой. К тому моменту, как она находит голову и вынимает её из колонны, Лиандра уже снова связана и находится в центре ритуального круга. По сравнению с тем, как зал выглядел в начале этого дня, теперь вокруг царит погром. Местечко и так было оформлено с поразительной безвкусицей. Теперь к этому добавился ужасный бардак, поваленные на пол мелочи, растоптанные свечи.

– Мои друзья спасут меня!

– Конечно, – отзывается с насмешкой Лич, – мы это проходили, герцогиня, в этот раз я учёл свои прошлые ошибки. Мне хватит времени на ритуал. Не дёргайся, а то мешаешь!

Лесанна фыркает, вернувшись к наблюдению. Видеть кузину связанной всегда приятно. Жаль, что её всё равно спасут. Может быть, Право Первородства всё же работает. За прошедшие годы Лич мог бы смириться с этим. Он преследует её, сколько бы раз ни проигрывал. В какой-то момент Лесанна даже думала, что он может быть влюблён. Каким-то образом её кузина, словно ядовитый цветок, манила к себе множество людей. Лесанна лишь к концу поняла, что и её рыцарь, и друг детства, и подруги, и служанки, и муж, и случайные знакомые, и те, кого она никогда не знала – каждый принимал сторону Лиандры, словно она была каким-то очаровательным демоном. Среди влюблённых был и муж Лесанны.

Толанд, как и другие, выбирал сторону Лиандры в любом конфликте:

– Лиандра так много страдала, – говорил он, чтобы урезонить возмущение Лесанны, – Как ты можешь всё время перекладывать вину на неё?

– Она не хотела, чтобы это случилось, – оправдывался Толанд за Лиандру, если из-за той кто-то пострадал, – разве можно обвинять за случайность?

– Ты ведёшь себя безрассудно, – осуждал он Лесанну, если она упрямилась, прося справедливости, неважно для себя или других, – Ты больше не та разумная и любящая жена, к которой я привык.

Лесанна хотела бы выцарапать ему глаза, раз он всё равно ими не пользуется, чтобы увидеть, что Лиандра вовсе не нежная белая ромашка.

Другие люди тоже её оправдывали и утешали.

– Лиандра так заботится о других, как можно ругать её?

– Леди Лиандра ведь тоже из вашей семьи, герцогиня!

– Она самый добрый человек, которого я встречал, не могу поверить, что вы говорите о ней такие ужасные вещи.

– Если она плохая, то тогда ты истинное зло?

– Я заблуждалась, считая, что ты хороший человек, Лесанна. Делать такие вещи против своей сестры…

И равнодушные, обвиняющие и отчуждённые взгляды врезались в память Лесанны, одними воспоминаниями, вызывая озноб даже у призрака. За всю жизнь была только одна вещь, в которой Лесанна обошла Лиандру: она родилась единственным ребёнком главы рода. Во всём остальном Лесанна всегда была на шаг позади кузины. Красива, только пока не окажется рядом с ней. Умна, только пока их не сравнивают. Менее талантлива в пении, вышивала всегда немного хуже.

Их матери умерли, но отец Лиандры был любящим семьянином, а у Лесанны беспробудно пил, таскался по борделям и проиграл в карты всё, кроме Права Первородства. Он бы и фамильные регалии заложил, но забыл о них, пропив последний разум.

В браке Лесанны также не было даже минимального уважения, ведь муж, по сути, выкупил её, чтобы получить титул. Он спонсировал все пагубные пристрастия её отца, чтобы тот не вздумал заступиться за Лесанну. Словно бы это вообще было возможно. Однако тот же человек, что после выкидыша сослал её в старое поместье своей семьи, был невообразимо уважителен с Лиандрой. Он смотрел на неё так, словно она держала в своих руках солнце. И даже когда она вышла замуж – он оставался подле неё, как верная собака. Собака с очень больши́м кошельком.

Он и другие верные пёсики придут спасать Лиандру, как и раньше. Наверняка появятся в последний момент. Лесанна наблюдает за тем, как Лич торопливо заканчивает подготовку к ритуалу. Дверь залы всё не распахивается. У Лиандры заткнут рот, чтобы она прекратила ругаться.

Лесанна со скуки обходит ритуальный круг, вглядывается в начерченные на его краях старинные знаки силы. Замечает пару ошибок. Мелочи, но ритуал, очевидно, снова сработает не так, если вообще получится. Лич и до смерти не блистал умом. Одарённый, но тупой. Лесанна подходит к нему ближе, чтобы заглянуть через плечо в книгу, с которой он читает. Рукописный том сомнительного содержания с кучей пометок. Скорее всего, им же и созданный, из-за этого смешнее, когда он допускает ошибки.

– Какой же ты идиот, – Лесанна смеётся, когда понимает, что Лич перепутал транскрипцию слов «плоть» и «время», ей даже интересно к какому нелепому результату это приведёт в этот раз. Она поворачивается к своей кузине, подходит к ней ближе, чтобы увидеть, как меняется её напыщенное лицо, когда становится ясно, что в этот раз её друзья, похоже, опоздают. Лич продолжает читать им же написанный ритуал, коверкая произношение. В заклинании что-то о том, чтобы получить новое тело, но выходит новое время. Лесанна с сожалением смотрит на кузину. Та всё ещё носит Право Первородства. Один вид реликвии на её шее вызывает тошнотворный гнев в Лесанне.

– Я бы тоже хотела второй шанс, – признаётся она, думая о трёх тысячах сожалений и семи сотнях обид, которые пережила. Чувствует, как привычная боль во всём её призрачном теле становится острее и сожалеет, что последнее, что она видит перед тьмой – это отвратительное лицо Лиандры. Так, обидно, что из-за ошибки Лича, похоже, пострадает она. Снова.