Герман и его удивительные животные

«И сказал Бог: сотворим человека по Образу Нашему по Подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле»…

Ветхий завет, Библия, «Бытие» гл.1., ст.1.26

ГЕРМАН

— Вы на следующей выходите? — бабуля в старом пуховом платке цвета полинявшей кошки потянула Германа за рукав.

Герман автоматически кивнул, потом устало мотнул головой в знак отрицания. Бабуля осудила его колким старушечьим взглядом и направилась к выходу.

Автобус трясло на выбоинах, и Герман подпрыгивал вместе с ним на каждом ухабе, цепко держась за поручень.

«Разве может быть хуже?..» — подумал он, вспоминая сегодняшнее утро.

Герман работал редактором в нескольких книжных издательствах, а также иногда не брезговал и заказами по корректуре, когда совсем прижимали финансы. Но с учетом того, что он не всегда политкорректно давал свои рецензии на слезливо-эротические или героико-фэнтазийные труды авторов издательства, то главный редактор его недолюбливал, и заказов у Германа было все меньше и меньше.

А сегодня утром распределяли заказ на стопроцентный бестселлер Милевина, с автором которого Герман давно уже хотел поработать. Но заказ в результате достался ярко-накрашенной блондинке Эльвире, которая вероятно потрясла главного редактора своим разрезом на юбке, молочным декольте и явно сниженным уровнем социальной ответственности.

Денег у Германа после всех вычетов за ипотеку и оплату услуг ЖКХ с трудом хватало на еду для себя и на корм для его многочисленных домашних животных. Причем, практически вся эта живность досталась Герману в наследство от бросившей его несколько лет назад жены

В связи с этим Герман уже несколько лет ходил в одних и тех же протертых до самого своего худого тела джинсах, а также в одном и том же свитере и куртке, в которых тоже практически не было живых мест.

А когда-то Герман был молодым и подающим надежды писателем…

Пару лет назад он выпустил несколько остросюжетных романов в стиле «фэнтэзи», которые разошлись довольно большим тиражом и приносили ему вполне ощутимый доход. Это позволило ему купить неплохую двушку в модном районе и ни в чем себе не отказывать какое-то время.

Герман на волне его удачи даже женился на смазливой студентке, с которой познакомился в университете (где он сам тогда преподавал литературу), и уже подумывал было завести детей, когда все неожиданно рухнуло.

Дело в том, что в книгах Германа практически не было той самой, так необходимой по нынешним временам, коммерческой составляющей, а писал он в основном про человеческие отношения и смысл жизни. В результате в какой-то момент его «умные» читатели, по-видимому, закончились, и книги как-то все сразу перестали продаваться. Вместо ожидаемой славы и успеха Герман плавно перешел в депрессию.

Новые книги, которые он пытался пристроить в издательства, либо не брали по причине отсутствия коммерческого успеха (ну не мог Герман писать про гоблинов-мутантов или о тайнах сексуальных утех девонширских блудниц), либо они не продавались, и Герман все глубже погружался в бесконечный сумрак бедности.

Смазливая студентка сбежала от него через пару месяцев, оставив его наедине с собакой, а также парой кошек и попугаем, которых любительница «пушистиков» регулярно притаскивала в дом для оживления интерьера.

С тех пор прошла пара лет, а может и больше. Жизнь для Германа слилась в какой-то бесконечный поток серости и мрака, и просвета нигде впереди не наблюдалось. С каждым днем все становилось только хуже, и ощущение жестко закручивающейся спирали безысходности не оставляло его ни на миг.

Герману иногда казалось, что он упал в какую-то глубокую смрадную яму, из которой он пытается вылезти по зыбучему песку, но который все время осыпается у него под ногами. Несмотря на все усилия Германа, что бы он не делал, он каждый раз падал на самое дно.

Однако весь «зоопарк» Германа надо было как-то кормить, и он, выйдя из автобуса на своей остановке, отправился в знакомый супермаркет за кормом, а также, чтобы хоть что-то купить себе на ужин.

В магазине, когда Герман уже практически набрал в свою корзину стандартный набор для своих питомцев и себе, внимание его привлек некий старикашка в шапке-ушанке и полинявшей голубой (видимо, такой был изначальный цвет) болоневой куртке со странной самодельной тележкой на колесиках. Тележка заслуживала особого внимания, так как была сделана из обрезанного девятнадцатилитрового баллона для кулера. Старик непрерывно потряхивал своей головой (видимо, страдал Паркинсоном) и суетливо рылся на полке с хлебопродуктами, проверяя каждый ценник, если не на глаз, то точно на ощупь.

Герман прошел мимо и снова встретился со стариком уже на кассе. Старикашка, оказался прямо перед ним в очереди и совал свою банковскую карточку насупленной от постоянных скандалов продавщице, которая с учетом приближающегося конца смены, похоже, превратилась в человекообразный придаток своей кассы.

— У вас не хватает… — огласила свой вердикт кассирша и с раздражением взглянула на старичка.

— А-а-а? Что?.. — старичок приложил руку к уху, чтобы лучше слышать.

— Двести пятьдесят семь рублей у вас не хватает! — повысила свой голос продавщица и прожгла старикашку своим взглядом.

Старичок, видимо, наконец понял, что ему говорят, и опустил голову. Герман заметил, что старика глубоко потрясла эта ситуация с нехваткой денег. Губы старика задрожали, и он неуверенно огляделся по сторонам.

— Сколько ты гришь не хватает?.. — начал тянуть время старикашка.

— Двести пятьдесят семь рублей не хватает! — кассирша повысила свой голос до максимального уровня и пошла красными неровными пятнами. — Либо платите, либо оставляйте товар!

Очередь заволновалась. Стали раздаваться возгласы, мол, пусть старикан валит и нечего задерживать, так как у всех дома голодные дети, осыпалась штукатурка, за газ «не уплочено» и прочее.

В этом момент Герман как будто очнулся от коматозного сна и оглянулся назад.

Оказалось, что люди в очереди были в основном прилично одетые и даже кое-кого из них можно было бы назвать интеллигентными по современным понятиям.

Однако из-за скандала в воздухе сплелась какая-то такая сильная и негативная энергия, что ему явственно почудилось, что вокруг него не люди, а вороны-стервятники, которые собрались вокруг своей добычи. Они каркают и галдят, ссорятся друг с другом, чтобы свежатинка досталась именно им.

Герман тряхнул головой, отогнав странное видение, и повернулся к кассирше.

— Я заплачу. Сколько нужно?..

Кассирша почему-то обиделась и повторила как заклинание.

— Двести пятьдесят семь рублей…

Продавщица пикнула карту Германа на терминале, и старикашка, не сказав ни слова, сгреб в охапку свои товары, пихнул их в свой баллон и вышел из магазина, шатаясь при каждом шаге.

Герман вздохнул и выложил свои товары на прилавок.

— У вас не хватает, — торжествующе объявила кассирша Герману.

— Сколько?.. — у Германа перехватило дыхание, так как он точно вспомнил, что баланс его карты действительно приближался к нулю.

— Двести пятьдесят семь рублей, — со злорадством и даже с некоторым наслаждением констатировала продавщица.

Герман еще раз вздохнул, выложил все купленные для себя продукты обратно, оставив только корм для животных, и с тяжелым сердцем вышел из магазина.

«Сегодня я — без ужина», — подумал Герман уже на улице. Солнце падало за горизонт, оставляя красное пятно между домами и деревьями, собственно, как и вся жизнь Германа, которая катилась скорым поездом прямо в закат.

— Ты это?.. Чего?.. — Германа за рукав куртки потянул вдруг откуда-то взявшийся старикашка с баллоном.

— Ничего… — Герман не знал, что еще ответить. Не рассказывать же старику о всех перипетиях свой жизни.

— Жисть… она как колесо… Крутится и не поймешь, куда вывезет, — прошамкал вдруг старикашка, не отпуская рукав Германа и заглядывая прямо в глаза. — Помощь… она может прийти. Откуда ты сам не ожидаешь…

— Наверное… — ответил Герман и неожиданно обнаружил, что у старика какие-то особые голубые глаза, которые сразу и не видно под его ушанкой.

— Так-то вот… — сказал старик, отпустил рукав Германа, повернулся и покатился со своей тележкой в неизвестном направлении.

Дома, сразу на входе, Германа облепили его животные. Первым прискакал его песик, рыжий той-терьер Макс, который завертел своим коротким хвостиком со скоростью турбины у боинга и уставился на него пуговицами своих карих и бесконечно преданных глаз.

Следом подтащилась тяжелая артиллерия.

Кошка Мерилен (в обиходе просто Мася) была экзотической тайской породы Као-Мани и имела полностью белую масть и разноцветные глаза. Левый глаз у нее был сапфирово-голубой, а правый ярко желтый. Повадки у кошки были королевские, подстать ее породе, и Герман про себя так и называл ее «королева». Так как было в ней что-то действительно величественное, если вообще можно так сказать про кошку.

Здесь также был верный оруженосец королевы и по совместительству ее тюфяк-муж кот Антон. Он был экзотом и тоже имел полностью белоснежный, как свежая простынь, окрас, но в отличие от кошки имел абсолютно плоскую, как блюдце, морду и холмообразное туловище. Кот, в принципе, был добрым и даже несколько инфантильным созданием, за что сызмальства получил сокращенную кличку Тоша.

Вдалеке, где-то на кухне кудахтал хохлатый попугай породы Корелла без имени. По причине своего нахождения в клетке он выразил свою радость издалека, но не менее активно, чем все остальные.

— Вот он… Мой зоопарк, — грустно сказал сам себе Герман и опустился на пуфик, который стоял прямо у двери.

День заканчивался как всегда. Только в этот раз Герман в отличие от обычного бутерброда довольствовался на ужин банкой со шпротами и запил это все водой из кулера.

«Может позвонить жене?» — вяло подумал Герман, ощущая на губах масляный привкус шпрот. Но потом он вспомнил, что его бывшая вряд ли обрадуется такому звонку, так как, даже когда они были женаты, то ругались почти каждый день.

Герман немного посидел в своем кабинете за текущей корректурой, сохранил изменения и лег спать.

На кровати у него, кроме попугая, находились все его животные. Зоны пребывания их на кровати Германа были строго разграничены. Макс спал в ногах в районе коленей. Тоша любил спать возле его щиколоток на самом краю кровати, а королева-кошка облюбовала себе место прямо возле подушки Германа.

— Спокойной ночи, злодеи, — зевая, сказал Герман, укрываясь одеялом. — Хоть бы кто из вас мне ответил…

Ночью Герману приснился старик с тележкой. Он заглядывал ему в глаза и улыбался, слегка дрожа обветренными губами…

ПЕС

— Писать! Писать!..

Герман открыл глаза и увидел морду Макса прямо перед собой. Он как всегда тыкался своей усатой мордой Герману в лицо и закапывался под одеяло, приглашая гулять.

Герман потянулся и сел в кровати.

«Надо же, — подумал Герман спросонья, — мне было показалось, что пес мне что-то сказал…»

— Писать! — вдруг неожиданно повторил песик и уткнулся мордой Герману в ноги.

Герман сел ровно как доска на кровати и посмотрел на себя в прикроватное зеркало.

— Не пил же… — Герман сам удивился своему деревянному голосу. — Не пил же совсем!..

— Что-то нет так, хозяин? — пес слегка напрягся и опять заглянул Герману в глаза. — Мы пойдем гулять?

Герман, не отвечая, встал с кровати, зашел на кухню, открыл кран с холодной водой и, нагнувшись над раковиной, пустил сильную струю воды прямо себе на голову.

— Хозяин питюшки захотел? — Макс вился возле ног Германа.

— А-а-а… — промычал Герман из-под потока и начал пить воду из под крана, поглощая ее большими глотками.

Через несколько минут Герман осторожно вылез из-под крана и развернулся к песику. Тот стоял, привычно скаля зубы в своей собачьей улыбке, а также непрерывно крутя своим маленьким хвостиком.

— Пойдем гулять?.. — сказал Герман свою стандартную утреннюю фразу, с ужасом ожидая ответа собаки.

— Гав! Гав! Гав! — ответил Макс, подпрыгивая на месте от удовольствия.

«Ну вот… Отпустило… — подумал Герман, вытирая лицо полотенцем. — После следующего аванса — сразу к психотерапевту. Не хватало мне еще говорящих собачек…»

Герман оделся и вышел с псом на улицу. Погода была великолепная. Светило солнце, и морозный воздух проникал в тело Германа.

— Это ж надо… такое привиделось, — вздохнул Герман и с облегчением пошел с Максом по дорожке.

Пес натянул поводок и как всегда занялся поиском мест уже отмеченных другими собаками. Периодически он поднимал заднюю лапку (практически вертикально вверх) и с удовольствием, и даже с некоторым шиком пускал теплую струю под очередное дерево или кустик.

— Хорошо же, хозяин?.. — сказал вдруг Макс и вытаращил на Германа свои довольные глаза.

— Мама… — только и сказал Герман, остолбенело глядя на своего песика. — Опять глюки…

Макс тем временем решил было побежать дальше, но поводок натянулся, застряв в руках застывшего Германа.

— Хозяин! Идем, идем, идем… — песик удивленно обернулся к Герману, не понимая причины остановки.

Герман постоял какое-то время, потом вдруг подумал: «Да и черт с ними с этими глюками! Мне все равно который день поговорить не с кем. В дурку я всегда успею. Хотя бы со своей собакой поговорю».

— Куда ты рвешься? — ответил наконец Герман. — Видишь, хозяин стоит в шоке…

— Ладно. Я подожду, хозяин… — Макс сел на снег и снова попытался вилять хвостиком, да так, что его попа заелозила по земле в разные стороны, оставляя бурые следы на первом снеге.

— Все… Шок прошел. Хозяин велит следовать дальше, — Герман слегка пришел в себя и, не спеша, пошел вперед.

Герман держал в руке поводок Макса и вдруг впервые в жизни почувствовал некоторую ценность от их совместной прогулки. До этого Герман просто отбывал номер. А теперь он идет вместе со своим говорящим песиком, который к тому же понимает его.

— Сюда, сюда, — периодически звал его Макс, натягивая поводок, и Герман милостиво разрешал песику идти туда, куда он хочет.

Минут через тридцать Герман остановился и, внимательно посмотрев на Макса, спросил:

— Все?.. Ты нагулялся?..

— Да, хозяин. Все хорошо! Кушать! Кушать!

— Все бы тебе лопать, — ответил Герман, и они пошли домой.

После прогулки Герман покормил всех своих питомцев, внимательно посматривая при этом на всех и на каждого в отдельности: не захочет ли кто-то еще ему что-либо сказать. Психологически Герман уже был готов ко всему.

Однако попугай, нахохлившись, сидел в углу клетки и похоже был не в настроении.

Кошка вообще не вышла к завтраку, так как отправляла свои естественные королевские надобности.

Толстый же обжора-кот только облизывался и смотрел своими глупыми глазками на Германа и не выказывал никакого желания станцевать кадриль, продекламировать сонет Шекспира или просто узнать, как у него дела.

Герман уже собрался было уходить на работу, но перед самой дверью вдруг неожиданно развернулся, пристально посмотрел на кота и сказал:

— Скажешь что-нибудь мне на дорожку?..

Кот в ответ только сладко щурился на свету и умывался после завтрака. Герман вздохнул, развернулся и открыл входную дверь.

— А что и говорить-то? Если все хорошо…

КОТ

Герман резко повернулся назад.

— А что я не так сказал-то?.. — обиделся кот, недовольно забив хвостом по полу. — Могу и помолчать…

— И ты, Брут… — Герман вновь повернулся, закрыл дверь и пошёл на улицу. Пока Герман шёл по коридору, он слышал, как Макс с Тошей спорили друг с другом за дверью о правилах поведения с хозяином.

Прозвучали даже такие слова: «мерзавец», «жиртрест», «укушу»; а также ещё одно непечатное слово, которое я не буду приводить здесь, дабы не смутить наших интеллигентных читателей.

На работе Герман весь день был как на иголках и вздрагивал по малейшему поводу, ожидая, что сейчас с ним заговорит, например, кактус или громовержец Зевс опустится с небес прямо к нему в редакторскую и произведёт обряд посвящения в ПРОРОКИ. Ну или ещё что-то подобное…

Однако ничего выдающегося не произошло. Все было как обычно. Только в конце рабочего дня к Герману подошёл шеф (Ксан Ксаныч) и на удивления вежливо, присев на край его стола, сказал почти задушевным голосом.

— Герман…

— Да, Александр Александрович?..

— Я тут недавно отдал Эльвире Милевина на редакцию…

Герман молча кивнул и посмотрел в стол.

— Так вот… Я знаю, что ты на самом деле намного профессиональнее этой барышни, но здесь я не мог поступить иначе…

— Так?..

— Так вот. Забирай, если хочешь, себе Смутьяненко. Фэнтэзи — это же твой конёк?.. Пока на корректуру, ну а потом… Потом посмотрим.

— Ксан Кс… Александр Александрович, я даже не знаю, как вас…

— Ладно, ладно.

Главред вальяжно спрыгнул со стола Германа и вышел из кабинета.

Герман в приподнятом настроении возвращался домой. Он получил приличный аванс на корректуру последнего романа Смутьяненко, и, казалось, в его жизни наступил какой-то просвет.

«Да ну… Бред… — подумал про себя Герман, балансируя в вагоне метро и вспоминая сегодняшнее утро. — Это все мне показалось. Говорящие собаки и извиняющиеся коты… Я просто был вымотан последними неудачами. Нервный срыв. Отсутствие нормального питания и витаминов. Это все пройдёт…»

К тому же Герман вспомнил, что читал у какого-то известного автора по психологии (наверное делал корректуру его книги), что галлюцинации не могут быть привязаны к какому-то одному конкретному месту, а зависят от общего психологического состояния пациента. Так как на работе с ним ничего не произошло, то, скорее всего, это были не галлюцинации, а просто временное помутнение вызванное голодом и нервным срывом.

«Точно, — успокоился Герман. — Сейчас я приду домой и все будет хорошо».

Однако, слегка мандражируя перед возвращением домой, Герман зашёл в знакомую закусочную и выпил сто грамм коньяка (или может чуть больше) с бутербродом, после чего ему совсем полегчало, и он без колебания зашёл в подъезд и поднялся на свой восьмой этаж.

Герман распахнул дверь, включил свет и увидел, что все его звери (кроме попугая) сидят возле входа, видимо, ожидая его появления.

Возникла театральная пауза. Первый очнулся от столбняка Герман и начал молча снимать обувь.

— Похоже, мы опять под шофе… — нарушил молчание кот, принюхиваясь.

— Не лезь к хозяину, — парировал песик, как всегда виляя хвостом. — Ему лучше знать. Он всегда все правильно делает.

— А я ж не осуждаю, — обиделся кот, делая круглые глаза. — Просто мог бы хоть раз принести валерьянки. Так… для разнообразия…

— Так. Стоп! — не выдержал Герман. — Кто это говорит? Чем вы это говорите? Это изо рта у вас все идёт или из какого места?..

— Ротом, — радостно ответил песик, заглядывая своими пуговками в глаза Германа.

— Не ротом, а ртом, — в Германе проснулся корректор. — Тьфу… Неважно… Что тут происходит?!.. (непечатное слово). Сколько это будет продолжаться?!.. (непечатное слово).

Животные затихли и, видимо, слегка испугались, так как такого разгневанного Германа они не видели со времен его скандалов с женой.

Кошка не стала участвовать в этом безобразии, а просто спокойно вышла из прихожей и ушла в спальню.

— А ну-ка стой, Мася! — разозлился вдруг Герман неожиданно сам для себя. — Я тебя никуда не отпускал!

— Она не выйдет, — брякнул кот, тревожно озираясь в сторону спальни.

— Это еще почему?.. — удивился Герман и сел на пуфик в одном ботинке.

— Королевна… — вздохнул кот. — Она — тут главная.

— Неправда! Гав! — залаял вдруг Макс. — Хозяин — здесь главный. Хозяин, извини, что я залаял. Просто, это форменный ГАВ!

Тоша томно посмотрел на песика, но ничего не ответил. Он поднялся со своего места и вышел вслед за кошкой, волоча свое белое пузо по полу.

Герман понял, что ничего еще не закончилось, и сумасшедший дом в отдельно взятой его квартире продолжает свое парадной шествие.

«Почему я не взял с собой целую бутылку? — сокрушался Герман про себя, — Вдруг помогло бы, выпей я чуть больше…»

— Не поможет, — ответил ему Макс, слабо вильнув хвостом. — Это тебе никогда не помогает, хозяин…

— Я что, это вслух сказал? — встрепенулся Герман.

— Да, — кивнул песик и уткнулся мордочкой в колено Германа. — Может, пойдём покушаем? Кушать! Кушать!

Герман встал, и, как был в одном ботинке, ввалился в спальню, и прямо в одежде рухнул на кровать, предварительно согнав оттуда котов. Сон тут же настиг Германа, и он забылся в тяжёлом и душном беспамятстве без сновидений.

КОШКА

— Герман… Ну разве можно так расстраиваться? Причём, по пустякам…

Нежный, но сильный женский голос всплыл у Германа прямо над ухом.

— Мама?.. — Герману вдруг показалось, что это голос его матери, которая жила с его отцом в Воронеже и очень давно не бывала у него в квартире. Как раз с той поры, когда он развёлся со своей бывшей женой.

— Тебе просто нужно успокоиться и взять себя в руки…

Герман открыл глаза. Во весь экран перед ним была усатая морда королевы-кошки, которая к тому же пыталась потереться об его лицо.

— Сгинь, нечистая, — бессильно простонал Герман.

— Вовсе, я не нечистая, — удивилась и, похоже, обиделась Мася. — Я сегодня уже два раза умывалась в отличие от тебя. А ты даже ботинки не снял. Лежишь и пахнешь своим коньяком. Быстро встань и марш в ванную!

— Не можешь ты разговаривать, — в отчаянии привёл свой веский аргумент Герман. — У тебя даже нет речевого аппарата!

— А у тебя совести нет! — парировала кошка. — Валяешься здесь, а мы с вечера некормленые…

— Все. Я ничего не слышу. У меня галлюцинации от нервного срыва…

Герман вяло откинул одеяло и пошёл на кухню. Налил себе стакан воды и залпом выпил. Потом ещё налил. И снова выпил.

Рядом с ним уже сидела вся его живность и молча смотрела на него. Только песик как всегда елозил хвостом по полу, от чего раздавался шорох по линолеуму.

Кот вдруг изогнулся и бочком пододвинулся к Герману.

— Мяу, — сказал кот и потерся своим теплым боком о голую ногу Германа. — Мяу!..

— Не притворяйся, гад, — зло сказал Герман Тоше и вдруг решил соврать (наугад) для проверки. — Я слышал, как вы шептались в комнате, что, мол, давайте пока не будем говорить по-человечески, а то хозяин нервничает…

— Это все ОН придумал, — нажаловался кот, указывая на Макса. — Я сразу был против, но уступил большинству.

Мася же запрыгнула на стул возле Германа и села напротив, уставившись на него своими большими светофорными глазами.

— Давайте не будем усложнять. Ситуация, конечно, критическая, но вполне решаемая. Я предлагаю выбрать Попечительский совет и готова сама его возглавить.

— Писать! Писать!.. — неожиданно включился песик, но под общими взглядами смутился и затих.

— Попечительский совет над кем? — до Германа вдруг дошел смысл сказанного кошкой-королевой.

— Над тобой, хозяин, конечно, — радостно ответил Макс. — Я тоже буду в Совете и буду всегда за тебя.

— А я, скореё, за нейтралитет и объективность, — высказался, кот, попутно изучая свою пустую миску. — А объективность такова, что корма до сих пор НЕТ!

— Итак, консенсус достигнут. Состав одобрен. Совет может приступать к своей работе, — глаза кошки заискрились.

— Стоп! Стоп! — Герман разозлился больше не на животных, а на то, что он всерьёз обсуждает тут с ними какие-то непонятные дилеммы. — Вы не забыли, что я тут главный. Я — хозяин!

При этих словах Макс смущённо потупился, но тут же поднял свою голову и ещё сильнее замотал хвостом, скалясь в заискивающей улыбке. Коты же снисходительно переглянулись и с явным сарказмом взглянули на Германа.

— Герман, вот ты взрослый человек, а несёшь какую-то ахинею, — слово опять взяла кошка-председательша. — Никакое живое существо не может быть хозяином другого живого существа. Неужели ты действительно думаешь, что мы просто так здесь собрались. Потому, что именно ТЫ этого захотел?.. И нет никакого другого замысла, как просто забавлять тебя прогулками или доставлять тебе удовольствие лицезреть, например, как кот вылизывает себе…

— Протестую! — завопил кот Тоша. — Вылизывание моих причиндалов не может быть предметом дискуссий…

— Протест отклоняется, — с удовольствием вклинился Макс, подпрыгивая на месте. — Ребята, давайте быстрее. Я реально сейчас описаюсь…

— Переходим к прениям, — согласилась кошка-председатель, вслед за Тошей изучив пустую миску. — Тут, кстати, ещё вчера вечером была еда, — кошка обернулась к коту-обжоре. — Я же посадила тебя на диету… Кстати, о чем это мы?..

— Об угрозе нашего существования, возможно?.. — кот попробовал задать тему дискуссии, одновременно пытаясь залезть в приоткрытую дверь кухонного шкафа, где хранился пакет с кошачьим кормом.

— Верно, Антуан, — согласилась кошка и полезла в шкаф вслед за котом. — Основная проблема в том, что наш Человек мало зарабатывает. И в данный момент не может прокормить самого себя. А что потом? Катастрофа, коллапс, а может и того хуже — голод? Он не сможет прокормить и нас…

Последние слова кошки звучали как-то глухо, видимо, они с котом довольно глубоко залезли в шкаф.

— Неужели?.. — Герман положил ногу на ногу и с интересом следил за ходом мысли шерстяных ораторов. — И в чем же именно заключается эта проблема?..

— Пиастры! Пиастры! Пиастры!..

ПОПУГАЙ

Шуршание в шкафу мгновенно прекратилось, и оба кота вылезли наружу. Морды у обоих были какие-то помятые.

— Заговорил, гад… — только и смог выговорить Тоша, глядя на клетку, висевшую в углу.

— А сколько можно ждать, пока вы толчете воду в ступе? Нужно сразу переходить к основному вопросу…

Герман повернул голову и увидел, что его безымянный попугай придвинулся к краю клетки и, высунув голову из-за прутьев наружу, вещает на всю аудиторию.

— Основной вопрос — это деньги, которых мало у нашего Человека, — попугай таращил свои глаза-бусинки и блистал сократовой логикой. — Наша задача — помочь нашему Человеку поправить его финансовое положение…

— И это нам говорит пернатый индивидуум, у которого даже имени нет, — едко высказался кот, придвигаясь ближе к клетке на полусогнутых лапах.

— Имя есть у каждого, — обиделся попугай, на всякий случай отодвигаясь от края клетки. — Только врожденная природная скромность не позволяет мне…

— Дурдом!.. — Герман поднялся со стула. — Макс, пойдём гулять.

— А покормить?! — хором воскликнули все, кроме песика.

Герман покормил всех животных и с удовольствием вышел на свежий воздух.

Снег искрился и излучал утреннюю красоту. Сегодня была суббота, и люди отсыпались после бурной пятницы, поэтому на улице практически никого не было.

Максик делал свои собачьи дела и периодически довольно поглядывал на хозяина. Герман спустил пса с поводка и сел на заснеженную скамейку.

— Хозяин, кинь мне палочку. Хочу побегать, — Макс подошёл к Герману.

Когда пёс вдоволь набегался за палочкой, он подбежал к Герману и как всегда уткнулся носом ему в ноги.

— Макс, а давно вы умеете разговаривать? — вдруг неожиданно спросил Герман.

— Хозяин, мы всегда это умели. Просто, ты не слышал нас. Мы как будто подключены куда-то и оттуда получаем информацию. Мне кажется, и люди это могут, просто не хотят… Ну или что-то им мешает…

— Возможно… — согласился Герман, грея руки в карманах куртки. — Мне кажется, что люди вообще заняты совсем не тем, что им предназначено. Может, в этом как раз все дело…

Когда Герман вернулся вместе с Максом домой, он застал всю оставшуюся в квартире троицу на кухне, которая бурно обсуждала план дальнейших действий. Герману даже показалось, что его безымянный попугай даже немного сместил со своего поста председателя-кошку. Так яростно и деловито он отстаивал свою точку зрения.

— … Только ограбление и точка! — вещал со своей жердочки хохлатый бандит. — Грабь награбленное! Пиастры! Пиастры!..

— Как ты себе это представляешь? — возмущалась Мася. — Насмотрелся пиратских историй? Надо будет убрать с кухни телевизор…

— Все легко и просто, — не сдавался попугай, — я залетаю в форточку ближайшего банка, выясняю пароль к сейфу и…

— … И из тебя делают подушечку для иголок, — с сарказмом вставил кот. — Правильнее всего — это будет снять видео в «Тик-токе». Представьте, мы вчетвером танцуем канкан и поем «Мурку». Сразу миллионы просмотров. Или вот еще вариант…

— Глупости, — перебила кота Мася. — Наиболее правдоподобный вариант — это проникнуть в подсознание главредактора Германа и путем внушения вынудить его выдать Герману бессрочный аванс на новую книгу. Я тут узнала одну новую методику. Она точно позволит…

— Так, — перебил всех Герман. — Никого грабить, снимать в видео или тем более превращать в овощ я не собираюсь. Я справлюсь со всеми своими проблемами сам!..

Кошка повернулась к Герману, вспрыгнула на стол, чтобы находиться на одном с ним уровне, и зашелестела своим вкрадчивым голосом:

— Герман, ты сам, к сожалению, не справишься. Мы наблюдаем за тобой уже несколько лет и видим, как ты медленно но неотвратимо катишься по наклонной плоскости…

Герман немного ослаб в ногах и присел на стул. На колени к нему тут же запрыгнул Макс и начал было пытаться играть в «злую собаку», но, кошка Мася, кинула лишь один ледяной взгляд на песика, как тот сразу затих и лег клубочком, засунув свой нос Герману в карман.

— Эту твою бывшую… самку мы с трудом терпели, потому что она была полностью некомпетентна в области ведения хозяйства, — продолжила Мася. — Но тебя, Герман, мы любим, потому что ты всегда заботишься о нас, даже иногда в ущерб себе…

— Мася, откуда у вас такая терминология? — вдруг удивился Герман. — «Ахинея», «некомпетентна», «в ущерб», «под шофе»? Кот блистает софизмами и знает про канкан. Попугай откуда то знает про пароль к сейфу… Ведь, он даже из клетки никогда не выходил?..

— Между прочим, здесь есть телевизор на кухне, — вдруг вставил попугай и нахохлился. — Кстати, о прогулках… Я настаиваю на утренней и вечерний прогулке по квартире, как член семьи и член Попечительского совета. Длительное заточение в клетке делает меня нервным и раздражительным…

— Я — ЗА! — мгновенно согласился кот и плотоядно облизнулся.

— … Прошу также Совет обеспечить мою безопасность, потому что некоторые тут считают нормальным, когда… — продолжил попугай, но его прервала кошка.

— Герман. Все — просто. Мы живем с тобой, и все идет от нашего Человека. Все хорошее или плохое, что есть у тебя, потихоньку переходит и к нам. — Кошка наклонила голову набок как будто разговаривала с несмышленышем. — И, кстати, можно прекратить называть меня уничижительным «Мася»? Это оскорбляет мое кошачье достоинство. Мое имя Мерилен, и я из рода тайских королевских кошек…

Герман посидел в раздумье какое-то время, потом вернулся к разговору:

— Что же… Я действительно вижу, в чем вы могли бы мне помочь. Я мог бы написать книгу, в которой смог бы описать и раскрыть те причудливые стороны жизни животных, которые ранее были недоступны человеку. Мне кажется, она могла бы даже иметь успех…

— Прямо все стороны жизни?.. — насторожился Тоша. — Если что, то я только всего лишь несколько раз какал за диван в гостиной, потому что мою плошку вовремя не поменяли. И всю ответственность за это я бы возложил…

— А выдирание перышек из попы — это можно назвать «причудливой стороной жизни»? — вклинился внезапно в разговор попугай, который настолько осмелел, что сам открыл дверцу в клетке и сидел на пороге своей малогабаритной квартиры.

— Ну… я подумаю над этим… — впервые за все это время Герман улыбался…

ОНА

Работа над книгой шла несколько месяцев. Герман подолгу разговаривал с каждым из своих питомцев и спрашивал их обо всем, что имело хоть какое-то значение для книги.

Как оказалось, Мася была отличным административным руководителем и рассказала ему многое из своих кошачьих воззрений на устройство современного мира и общества, а также о связи всех животным с единым божественным началом. Герману стало многое понятно из того, КАК и, самое главное, ЗАЧЕМ так устроен мир.

Тоша же открыл Герману природную смекалку и хитрость животных. Герман даже не догадывался, на какие ухищрения может пойти животное, чтобы получить побольше корма и внимание человека. Он оказался типичным представителем кошачьих, но в этом то как раз и была его ценность.

Попугай же был радикалистом и, наверное, с учетом обладания наименьшего мозга из всех животных Германа, избегал ненужных сантиментов. Он всегда говорил четко, что думает, и его мысли всегда были предельно короткими и ясными.

Максик был просто хорошим псом и другом. Герман узнал, что именно собаки навсегда преданы одному конкретному человеку, и это была самая главная черта, за которую их стоило уважать.

Герман каждый вечер на кухне читал своим питомцам отрывки из своей будущей книги, и животные не преминули делать свои комментарии. Они не только вносили правки и советовали, почему такой абзац не может быть принят, но и давали советы или приводили примеры из собственной жизни.

— Ты вот тут написал, что кот спрыгнул со стола, стянув кусок колбасы, и задними ногами случайно задел и сбил бокалы, — кот вошел в раж, слушая главу про самого себя. — Но… ты не учитываешь, что я сбил эти бокалы СПЕЦИАЛЬНО, так как…

— Ах ты шерстяной мерзавец… — в сердцах начал было Герман.

— … Так как я считал, что ты слишком много пьешь, и это плохо повлияет на нашу семью… — закончил кот, но на всякий случай зажмурился, прижав уши.

Или вот еще:

— Мне кажется, характер героини здесь передан довольно грубо, без недостающего такта, — сделала замечание Мася, включая в темноте кабинета фосфорическое зрение. — Потом, что это за термин «мигера»?.. Это что-то обидное?..

Прошло несколько месяцев, и книга была готова. Переживая и нервничая, Герман положил ее на стол своему главному редактору.

— Это что?.. — Ксан Ксаныч оторвался от бумаг и недоуменно посмотрел на Германа.

— Книга… — неуверенно ответил Герман и почему-то стал по стойке «смирно».

— Я вижу, что не астролябия… Ты написал?..

Герман молча кивнул.

— «Герман и его удивительные животные»? … — протянул Ксан Ксаныч. — Ну что ж почитаю… Никакой порнухи и истязания несчастных питомцев?..

— Что вы… Как можно?..

Неожиданно книга имела оглушительный и всепоглощающий успех. Герману удалось пристроить свою книгу еще в ряд книжных издательств, и гонорары, а также уважение почитателей его таланта полились, как из рога изобилия.

— Никогда не видел такого яркого и, самое главное, такого точного и всестороннего понимания мира животных, — восхищался Ксан Ксаныч, подойдя к столу Германа. — Я знал, что ты талантлив, но это нечто большее. Ты заглянул этим животным прямо в душу, как будто они сами раскрыли тебе свои секреты…

Герман только польщено молчал и улыбался.

Но однажды как-то на встрече со своими читателями он встретил ЕЕ.

Смешливая симпатичная брюнетка в белой короткой шубке с отороченным воротником подошла к нему, чтобы подписать его книгу.

— Подпишите пожалуйста… — девушка протянула ему книгу, улыбаясь искорками своих глаз.

— Что подписать?.. — Герман смотрел на девушку и не мог оторвать от нее взгляда.

— Книгу, конечно, — улыбнулась девушка и лукаво посмотрела на Германа, который пребывал в очевидном ступоре.

Так они и познакомились с Олесей. Оказалось, что она тоже обожает животных, но никогда и не думала до прочтения книги Германа, что их мир так причудлив и разнообразен.

Герман и Олеся начали проводить много времени вместе, и в какой-то момент настало время пригласить ее домой. Герман очень переживал по этому поводу, потому что, во-первых, не знал, как именно его пушистая компания отнесется к его новой знакомой, и, во-вторых, самое главное, он не знал как отнесется Олеся к тому, что его животные разговаривают.

Однако это день настал, и после работы Герман вместе с Олесей зашли в его квартиру.

— Гав! Гав! Гав! — песик спрыгнул с пуфика, на котором он всегда поджидал хозяина и заливисто залаял на незнакомую гостью.

— Какой симпатичный песик, — ласково сказала Олеся и присела, чтобы погладить Макса.

Коты тоже сидели в прихожей, и морды у них были весьма протокольные.

— Мяу, — сказала Мася и, брезгливо дернув задней лапой, тут же отправилась в спальню. Кот немного подумал, для вида умылся лапкой и молча последовал за кошкой, подметая пол своим брюхом.

Попугай, который на этот момент уже свободно циркулировал по всей квартире, не опасаясь быть схваченным, сидел на вешалке в прихожей и одним глазом смотрел вниз. Когда Герман и Олеся сняли верхнюю одежду, попугай скривил клюв, накакал на новую куртку Германа и полетел в свою клетку. Он сам закрыл за собой дверь и просидел так до утра, изображая неприкрытую досаду и разочарование.

На следующее утро, когда Герман проснулся, он первым делом вышел на кухню и разложил корм. Вся аудитория была в сборе в течении нескольких минут, и Герман спросил:

— Ну и как вам ОНА?..

— Гав! Гав! — ответил Макс и запрыгнул Герману на колени.

— Мр-мяу, — сказал кот и потерся своим боком о ногу Германа.

Попугай защелкал семечками в клетке и не сказал ничего.

Кошка же вовсе не издала ни единого звука. Она своим морозящим душу взглядом посмотрела на Германа, не стала ничего есть и просто вышла из кухни.

— Так… Что это значит? Бойкот?.. — Герман всерьез разозлился. — Я что, не имею никаких прав на свое личное счастье?..

Однако сколько Герман не пытался впоследствии, животные перестали с ним разговаривать. Ну, то есть, совсем и бесповоротно. Даже его любимый пес Максик молчал или издавал звуки, которые издают все собаки.

МОЛЧАНИЕ

Прошло довольно много дней с того времени. Герман как обычно молча сидел в свое комнате и размышлял над текущей ситуацией. Вдруг ему пришла в голову совсем неожиданная мысль.

Надо вам сказать, уважаемый читатель, что Герман на тот момент перебрал в памяти все события, связанные с тем временем, когда его животные вдруг заговорили. Он пытался понять истинную причину этого выдающегося события, как вдруг он вспомнил странный случай в магазине и старика с баллоном…

— Однозначно! Вот эта точка, с которой все началось, — Герман представил лицо старика с необычными голубыми глазами и еще больше укрепился в своей мысли. — Надо его найти. Он подскажет, как быть…

Герман потратил много времени, бродя по своему району в поисках необычного старикашки, когда вдруг совершенно случайно он наткнулся на него возле того самого супермаркета.

— Здравствуйте, это вы?.. — единственное, что смог сказать Герман, чтобы его не приняли за сумасшедшего.

— Кто я?.. — старикашка испугался, по-видимому, и начал озираться по сторонам. — Нет… Это не я…

— Ну это же вы подходили ко мне с баллоном и советовали… — Герман совсем растерялся.

— Что советовал? Ничего не знаю, ничего не видел… — старик довольно грубо отпихнул Германа и покатился дальше со своей тележкой.

Герман, ожидая совсем другого, расстроился. Ему нужен был совет, а тут…

Однако для себя он отметил, что глаза старикашки в этот раз были вовсе не ясными и голубыми, а, скорее, мутно-зелеными. И взгляд старика совсем не походил на тот проникающий взгляд, который так запал в душу Германа.

Герман расстроился и совсем было потерял надежду вернуть то время, когда ему было так хорошо дома, однако пару дней позже, как-то вечером, когда Герман вышел гулять с Максом и присел на все ту же любимую их скамейку, к нему на лавочку неожиданно подсела старушка.

Старушка была весьма обычная, в теплой вязаной шапочке и старом пальто. Она присела на краешек скамейки и с умилением смотрела, как песик Германа бегал за палочкой, которую тот ему бросал раз за разом.

— Какой миленький песик… — сказала вдруг старушка. — Так и кажется, что он сейчас заговорит…

— Да уж… — Герман подобрал ноги и сел ровно. — Только он не говорит…

— Может, он не хочет, — продолжила старушка. — Может, переживает о чем-то…

Герман развернулся к старушке и внезапно увидел, что у нее те самые голубые глаза, которые он видел у старика с баллоном в первую их встречу.

— О чем же он переживает?.. — Герман почувствовал, что эта встреча вовсе не случайна, и не просто так эта старушка подсела к нему на скамейку.

— Этого я не знаю… Ты просто поговори с ними… — старушка покачала головой, улыбнулась и не спеша пошла в неизвестном направлении.

Отношения Германа с Олесей давно переросли в нечто большее, чем просто дружба. Они, кажется, полюбили друг друга и, казалось, не могут даже представить своей жизни отдельно. Финансовое состояние Германа стабилизировалось, и он всерьез задумывался о женитьбе. Однако без одобрения своих животных Герман тянул и не делал предложение Олесе, потому что они реально стали его семьей, и их мнение было важным для Германа.

Одним вечером он вошел к себе домой. Германа радостным лаем как всегда встретил Макс, и вся компания шерстяных и пернатых питомцев также пришли встретить его в прихожей.

Герман разделся, посмотрел на зверей и твердо сказал.

— Вы как хотите, а я женюсь на Олесе и точка…

Наступило сумрачное молчание. Даже попугай перестал возиться на вешалке и выщипывать себе перья.

— На наши отношения это никак не повлияет, потому что я вас тоже люблю… — продолжил Герман. — Почему мы не можем жить все вместе?..

Снова тишина. Однако первым не выдержал кот.

— Мне кажется, это верх неприличия! Вводить в дом малознакомую женщину, которая пусть и любит животных, но не имеет никаких специфических навыков. Ну… Например, диплом ветеринара подошел бы…

— Ага… Вот вы гады! — не выдержал Герман. — Как вы могли столько времени молчать?

— А что я? Это все ОН, — кот указал на песика, — Это все ОН придумал. А я только подчинился большинству…

— Беспредел! Караул! Революция! — заорал попугай с вешалки и опять нагадил на куртку Германа.

— Тебе, конечно, виднее, Герман, — дипломатично заметила кошка, сияя глазами, — Но мне показалось, что в принципе эта женщина неплоха, и я точно могу сказать, что у нее могут быть котята, вернее, дети…

— Я рад! Я рад! Я рад, хозяин, — подключился к общему сонму голосов Максик. — Она мне нравится. Она добрая…

— Ну и хорошо, — с облегчение подытожил Герман. — Вроде все не против. У меня только один вопрос…

— Какой?.. — замурлыкала своим завораживающим голосом кошка-королева.

— Услышит ли она, что вы разговариваете? Или это только мой… крест?..

— Ну… Там видно будет… — ответила кошка-королева и внимательно посмотрела на Германа своими светофорными глазами.

ЭПИЛОГ

Олеся как-то быстро влилась в семью Германа, так как действительно была доброй и любящей животных девушкой. Сама она училась на врача, что полностью устроило кота, который, как и все мнительные персонажи, постоянно искал у себя всякие болезни.

Кошка тоже приняла Олесю, но полностью осуществляла надзор над соблюдением порядка во вверенной ей территории и на собраниях Совета всегда указывала на недостатки Олеси, а также как правильно их скорректировать, чтобы не ущемить достоинство девушки.

Попугай вначале занял нейтральную позицию, но потом оттаял и на ужине всегда сидел у Олеси на плече и кусал ее за ухо, если хотел получить кусочек со стола.

Добрый Максик души не чаял в Олесе и каждый вечер с удовольствием гулял именно с ней, так как Герман еще был на работе в это время. Олеся же училась на последнем курсе, и все вечера у нее, как правило, были свободными.

Герман замахнулся над продолжением книги, а также подумывал перевести ее на английский язык и каждый вечер сидел с котом за ноутбуком.

— В этом контексте подойдет именно «ай траст ю» вместо «ай билив ю», — важничал кот, глядя вместе с Германом на экран.

— Ты думаешь?..

— Эбсолютли, — вальяжно отвечал кот, облизываясь.

Герман продолжал писать, и теперь все его книги были обречены на успех, так как главное в его книгах теперь была искренность и понимание сути, а не фальшь и бутафория.

В доме постепенно воцарились полный порядок и спокойствие. Кошку-королеву, правда, свергли с поста председателя и заменили попугаем, который до сих пор говорит только четко и ясно и предлагает только конкретные решения.

Причём, кошка не сильно расстроилась и все свое свободное время проводит на батарее в спальне, а в рабочее время следит за мужем-котом, а также руководит процессом уборки в доме.

Кот наконец похудел и решил полностью освоить английский, чтобы помогать Герману в переводах его романов. Под присмотром кошки-королевы он окончательно взялся за ум и перестал охотиться на попугая. Ну… или почти перестал…

Максик остался таким же, добрым и дружелюбным псом. Преданным своему хозяину и новой хозяйке. И когда в семье у Германа появился ребенок, то он с удовольствием играл с малышом, возясь с игрушками и бегая с ним наперегонки…

P.S.

— Гав! Гав! Гав!

Герман открыл глаза и увидел морду Макса прямо перед собой. Он как всегда тыкался своей усатой мордой Герману в лицо и закапывался под одеяло, приглашая гулять.

Герман потянулся и сел на кровати. Он вспомнил свой странный сон, который ему приснился ночью.

Герман улыбнулся своим мыслям, энергично встал с кровати и, быстро умывшись, вышел на улицу со своим песиком.

Погода была великолепная. Светило солнце, и морозный воздух проникал в тело Германа.

Где-то неподалеку старикашка в голубой болоневой куртке и шапке-ушанке тащил свою тележку на колесиках, спотыкаясь на каждом шагу.

Начинался новый день.

Теперь Герман знал, что ему надо делать…