Гермес и Перец

Как и во многих других случаях эта весёлая история, которую мне поведал один хороший знакомый, началась с девушки, с «небесного создания» с голубыми глазами и длинными ногами. И так как этот знакомый легко мог с три короба наврать, что, кстати говоря, за ним частенько водилось, место действия я перенесу в условный город Молотокамск, а все имена действующих лиц изменю. Ибо всё могло произойти совершенно иначе. Поэтому любые совпадения с реально живущими или жившими людьми случайны, а события повествования отчасти вымышлены. Почему только отчасти? Потому что эта история началась в 1996 году, когда наша многострадальная Российская Федерация готовилась к выборам, и это есть исторический факт, от которого теперь не отвертеться. Кроме того, слоган «Голосуй или проиграешь», что наши креаторы как обычно спёрли на загнивающем Западе, звучал из всех утюгов. И этот слоган, и эта акция сыграют не последнюю роль в моей полуфантазийной истории. Наконец, последняя ремарка – всё дальнейшее повествование пойдёт от первого лица, чтобы уже не обиделся этот мой хороший знакомый.

Итак, в последний день января 1996 года я, Стас Перцов, весёлый, жизнерадостный, спортивного сухощавого телосложения, 23-летний молодой человек, заглянул в небольшой магазинчик с красивым названием «Три сосны». Как обычно торговля бытовой техникой, картриджами и видеокассетами, а ещё какими-то тканями и швейной фурнитурой в этом дорогому моему сердцу месте шла бойко. Кто-то покупал пылесос, кто-то высматривал холодильник, какая-то девушка выбирала фен, а парочка подростков крутилась около полок с видео-эротикой. Так уж случилось, что в 90-е годы подросткам стали доступны не только карты с голыми женщинами, но и видео продукция примерно того же содержания.

— Что-то уже выбрали? — проворчал на них мой лучший друг Серёга Гермесов.

Ростом Серёга был чуть выше меня, примерно 180 сантиметров в высоту. И как бывший легкоатлет фигуру он имел чем-то схожую с моей, без единого грамма жира, коим мы по молодости лет не успели ещё обзавестись. А вот волосами мы заметно разнились – моя длинная и непослушная каштановая шевелюра весело развевалась по воздуху, а его короткий «ёжик» не сминался даже при ураганном ветре. Такой строгой причёской Гермесов подражал американскому рэперу Эминемому, ради чего ему иногда приходилось подкрашивать волосы золотистой краской. Зато потом он нагло врал всем малознакомым барышням, что это его натуральный цвет. А ещё Серёга носил акуратные прямоугольные очки, беря пример с другого шоумена, с автора и ведущего «МузОбоза» Ивана Демидова. Только Демидов предпочитал чёрные стекла, а мой друг Гермесов цветные. Так как в чёрных очках близорукому человеку, а мой друг имел проблемы со зрением, работать в помещении было не с руки.

— Что-то выбрали? — рыкнул он ещё раз на наглую молодёжь.

— Уже и посмотреть нельзя? — хмыкнул один из пареньков и, пихнув в бок своего товарища, вместе с ним пошёл на выход.

— Прикинь, кто-то навострился тырить наши кассеты, — буркнул Серёга, пожав мою крепкую ладонь. — Ничего у людей святого не осталось.

— Аха, Сталина на них не хватает, — усмехнулся я. — Кстати, я давно предлагал, заменить витринные кассеты подделками. Представь картину: интимная обстановка, на диване сидит парень с девушкой, напротив стоит видик с телевизором, кассета с приятным рокотом начинает крутиться, а вместо «Эммануэли» на экране включается «Как закалялась сталь» 1973-го года выпуска. Ха-ха. Или «Соломенная шляпка» с Мироновым и Гурченко.

— Между прочим, Люда Гурченко в молодости была не хуже, чем Сильвия Кристель, — загоготал мой друг, имея в виду актрису, которая прославилась в знаменитой эротической саге. — Кстати, ты закончил наш совместный проект?

— Всё сделано в лучшем виде, — я вытащил из внутреннего кармана пальто свою видеокассету.

В этом месте требуется небольшое отступление. Проект, о котором заикнулся мой друг, являлся нашим проходным билетом на экраны отечественного телевидения. По крайней мере нам, детям 80-х годов, которые выросли на таких программах как «До 16-и и старше» и легендарный «Взгляд», казалось именно так. Мы думали, что сейчас снимем на коленке пилотный выпуск сногсшибательной молодёжной и развесёлой телепередачи и сразу же прославимся. На худой конец «взорвём» все телерейтинги на местном Молотокамском уровне. А уже потом – здравствуй, столица, здравствуй, родная Москва! Мы приехали к тебе, встречай нас с распростёртыми объятьями, а также хлебом, солью и коньяком.

«Ты только вообрази! — горячился Гермесов после нескольких бутылок пива. — Я и Иван Демидов работаем в одной компании. Я ему – привет, Ваня, как дела? А он мне – нормально, Серёга, всё путём! А вокруг молоденькие певицы бегают, телеведущие, журналистки в коротких юбочках. Лепота. Но самое главное, что СМИ – это четвёртая власть. А значит влившись в эту власть мы с тобой, Стасян, прославимся. Вот что, важнее всего».

Конечно же, кроме «подобной лепоты» имелись и более веские основания, чтобы в корне поменять свою накатанную жизнь. Например, Серёгу просто бесила его нынешняя работа продавца кассет, компакт-дисков, телевизоров и пылесосов. Я же буквально сходил с ума, после трудовых будней свадебным видеооператором. Но, а визгливые крики тамады: «А теперь я предлагаю выпить за молоды!» или «А теперь внимание – свадебный торт!» уже снились по ночам. И от песни Муслима Магомаева «По просёлочной дороге шёл я молча, и была она пустынна и длинна» у меня начиналась нервная дрожь и хотелось как следует напиться.

Однако последней каплей, переполнившей чашу терпения, стал прошедший Новый год. В то роковое 31-е декабря моя любимая девушка, голубоглазая блондинка Марина, объявила меня неудачником, человеком без деловой хватки, без большой цели, без денег, без связей и, громко хлопнув дверью моей однокомнатной съёмной квартиры, ушла в неизвестном направлении. В тот день Гермесов привёз бутылку коньяка и, пытаясь меня приободрить, изрёк: «Запомни, Стасян, баба с возу – машине легче». После чего мы чуть-чуть не подрались. Правда немного позже под коньячок и дольку лимона помирились и придумали как нам разорвать порочный круг неудач.

Сценарий был написан за одну новогоднюю ночь. Съёмки провели в течении следующих двух недель. Студию с ведущим отсняли у меня на квартире, соорудив задник из красной шторы. Один сюжет сделали у Серёги на кухне. И парочку рубрик сняли прямо в магазине, прямо в «Трёх легендарных соснах». И вот, спустя месяц, я принёс готовую и смонтированную на простом видеомагнитофоне нашу совместную телепередачу.

— Ну что, сначала посмотрим вдвоём? — шёпотом спросил Гермесов, крутя в руках видеокассету. — Или, может быть, пригласим сразу всех? — он обвёл взглядом остальных продавцов магазина.

К слову сказать, коллектив в «Трёх соснах» подобрался активный, весёлый и молодой, возрастом от 20-и и до 35-и лет. И, с одной стороны, это было хорошо, ибо каждую пятницу, субботу и воскресенье здесь затевались разные шумные сабантуи. Причём молодые люди и молодые барышни не тупо нажирались, закрыв магазин на клюшку, а пели в караоке, танцевали и разыгрывали разные смешные конкурсы. А с другой стороны – от такой «веселухи» личная жизнь многих продавцов трещала по швам. И кстати мой друг Серёга недавно вообще развёлся и теперь жил в двухкомнатной квартире вместе с бывшей супругой. Она в одной комнате, он в другой.

— Думаю, что нам стесняться нечего, — пожал я плечами, имея в виду видео премьеру. — Здесь вроде как все свои.

— Народ, кто хочет посмотреть хорошее кино?! — рявкнул Гермесов на весь магазин.

— Чё вы расшумелись-то? — проворчал на нас «граф Дракула», высокий и худой парень, который лицом чем-то неуловимо напоминал Бела Лугоши, исполнителя роли Дракулы в старых голливудских фильмах. Так-то по паспорту нашего «Дракулу» звали Максим. Он имел скверный характер и постоянно ныл, что всё вокруг плохо, что станет ещё хуже и мы все умрём от неизвестной болезни, потому что нам не повезло родиться в век Кали-юги, в век войн, болезней и раздора.

— Сейчас посетителей обслужим, закроемся, скинемся по десятке и посмотрим, что вы там наснимали, — улыбнулся «Дракула», который в глубине души был добрым и отзывчивым парнем.

— Иди пока в каптёрку, чай попей, — предложил мне Серёга, согласившись с тем, что покупатель всегда прав и его сначала следует обслужить, прежде чем выставить с покупкой на улицу.

А примерно через сорок минут наш дружный коллектив из девяти человек уселся перед самым большим выставленным на продажу телевизором. Первый ряд заняли прекрасные барышни: Нина, Ульяна, Эмма Денисовна и Дарья. 29-летняя Дарья в магазине заведовала бухгалтерией, молоденькие 20-летние подружки Нина и Ульяна являлись простыми продавцами-консультантами, а 35-летня Эмма владела отделом по продаже тканей и фурнитуры.

Вообще-то эта красивая и ухоженная женщина могла бы и не заниматься своим маленьким бизнесом. Серёга говорил, что у Эммы муж не то бандит, не то строитель, не то бандит и строитель одновременно. Поэтому в деньгах она не нуждалась, и работала в «Трёх соснах», дабы не сидеть дома, и чтобы иметь свои личные финансы на косметолога и фитнес-зал. А однажды Гермесов мне как-то за бутылочкой пива признался, что давно бы подкатил к этой Эмме Денисовне, если бы не её муж бандит.

Что касается парней, работавших в магазине, то они заняли места во втором ряду. Это был «граф Дракула», охранник Костя, бывший самбист атлетического телосложения, который любил похвастаться своим новеньким газовым пистолетом «ИЖ-76» и ещё один продавец-консультант, выпивоха, балагур и толстяк Мишка Гурьев. Мишку многие называли «Пончиком» за схожесть с толстым мультипликационным героем из «Незнайки на Луне». Я же устроился с самого края, а Серёга Гермесов, вставив кассету в видеомагнитофон Panasonic NV-HS800, нажал копку «Плей». Кстати, это была очень неплохая модель для этого 1996 года.

Затем на экране появился таймер обратного отсчёта. И после цифры «0» зрители увидели и услышали заставку 20-й Век Фокс, потом промелькнули рабочий и колхозница с заставки «Мосфильма» и в конце прорычал «Лев Лео», представляющий кинокомпанию «Metro Goldwyn Mayer». И после всех этих титанов современного кино появилась надпись, сделанная мелом на школьной доске – «Гермес и Перец». После чего на красном фоне зрители увидели довольное лицо Серёги Гермесова.

— Всем привет! — весело крикнул он. — Это передача «Гермес и Перец» и я её постоянный ведущий – Серж Любознательный. Сегодня вы узнаете много нового и много интересного. Мы расскажем буквально обо всём, но по чуть-чуть и только самую малость. Ибо как сказал Кузьма Прутков: «Нельзя объять необъятное». Не понял? — скривился Гермесов. — Кто такой этот Прутков? И кто мне сочинил эту ерунду?!

— Не нравится? Сам пиши! — прозвучал мой возмущённый голос из-за кадра, вызвав первый смех в магазинном кинозале.

— Извините, дорогие товарищи телезрители, — хмыкнул Гермесов с экрана и, поправив на носу цветные очки, добавил, — сейчас вы узнаете, как правильно закадрить девушку. А я пока разберусь с этим Кузьмой. Внимание на экран.

На экране телевизора вновь возникла надпись белым мелом на коричневой доске – «Чтобы закадрить девушку нужно…». Далее выскочила вторая табличка: «Пункт №1. Привлеките её внимание неожиданным вопросом». И тут же встык пошёл фрагмент из кинофильма «Где находится нофелет?», в котором ловелас Гена учит лопуха Пашу как знакомиться с женщинами.

— Значит так, все очень просто. Подходишь к женщине, понравившейся тебе, и спрашиваешь: "Где находится нофелет?"

— Что за нофелет?

— Вот! То же самое и она спросит.

После короткого фрагмента из кино, снова появилась надпись на школьной доске: «Пункт №2. Намекните ей, что у вас серьёзные намерения». Эта надпись постояла буквально три секунды и пошёл фрагмент из кинофильма «Обыкновенное чудо» 1978 года, в котором Андрей Миронов пытается обольстить Ирину Купченко.

— Мне ухаживать некогда. Вы… привлекательны. Я… чертовски привлекателен. Чего зря время терять? В полночь. Жду.

— Как вы смете?

— Смею, дорогая моя, смею.

Последняя фраза Андрея Миронова снова вызвала громкий гогот зрителей нашего «теле шедевра». А тем временем на экране возникла следующая табличка: «Пункт №3. Прочтите стихи или расскажите какую-нибудь забавную историю». И следом за ней пошёл короткий фрагмент из кинофильма «Покровские ворота». В этом эпизоде влюблённый Хоботов рассказывал впечатлительной Людочке про некого португальского поэта.

— Воспоминанья горькие, вы вновь врываетесь в мой опустелый дом.

— Вы сочинили?

— Нет, это Камоэнса, португальский поэт. Он уже умер.

— Ах, боже мой.

— В шестнадцатом веке.

— В шестнадцатом веке...

— Да, представьте себе, на редкость грустная биография. Сражался, страдал, потерял глаз, впоследствии умер нищим.

Рассказ Хоботова зрители вновь встретили дружным ржанием, и я подумал, что советский кинематограф – это самый настоящий клондайк, где таких сюжетиков можно нарезать превеликое множество и на самые разные темы, начиная от космоса и заканчивая сельским хозяйством. Тем временем появилась ещё одна табличка: «Пункт №4. А теперь смело назначайте свидание». Для этого пункта ничего иного, как фрагмент из «Формулы любви», я и Серёга Гермесов даже не рассматривали.

— Селянка, у тебя бабушка есть? — спросил актёр Семён Фарада.

— Нет, — ответила ему Александра Захарова.

— Сиротка значит, подь сюды. Хочешь большой, но чистой любви?

— Так кто ж её не хочет?

— Тогда приходи, как стемнеет, на сеновал.

И тут же встык появилась табличка с надписью: «Всё!». Народ в магазинном кинозале снова захохотал, а с экрана телевизора на нас глянул ведущий Гермесов и произнёс:

— Ну как сюжетец? Вроде любознательно получилось? А сейчас я вас научу как готовить яичницу. Это блюдо нам известно с незапамятных времён. Яичницей в разное время восторгались поэт Овидий, папа Римский и Гай Юлий Цезарь. Кто опять написал мне эту галимую галиматью? — спросил он, повернувшись в сторону.

— Кузьма Прутков! — раздался мой голос откуда-то с боку.

— Я вас попрошу немедленно выйти из студии вон! — грозно и наигранно возмутился Серёга. — Извините, дорогие телезрители. Напоминаю, что вы смотрите «Гермес и Перец» и с вами я – Серж Питательный. Поехали.

За кадром зазвучала музыка из кинофильма «Маска», под которую танцевал главный герой и полицеские. А в кадре зрители увидели, стоящую на столе эмалированную кастрюлю. Камера сняла её сверху. И первое сырое яйцо влетело в неё вместе со скорлупой и красиво кинематографично разбилось вдребезги. Далее прилетело ещё одно яйцо. А затем все увидели туже самую кастрюлю, только вид с боку, и в неё полетели новые яйца, словно в их бросали неизвестные косорукие баскетболисты, так как часть яиц пролетала мимо, а часть ударялась в боковину и, разбиваясь, стекала на стол.

Затем в эту бедную кастрюлю полетела ложка, которая, ударившись в обод, подпрыгнула и брякнулась куда-то на пол. За ложкой по кастрюле бросили деревянной толкушкой. Но она пролетела мимо. И наконец в эту посуду с первой же попытки попал самый настоящий топор. После чего кастрюля вместе с топором опрокинулась на пол. Яйца тоже вытекли на напольную плитку. Но Серёгины руки, которые попали в кадр, столовой ложкой прямо с пола собрали их обратно в кастрюлю.

Потом те же руки подожгли конфорку газовой плиты и кастрюлю с яйцами и топором водрузили на огонь. И из неё тут же повалил чёрный дым. Наконец в кадре появилось мусорное ведро, в которое те же Серёгины руки выбросили обгорелые угольки. И в самом конце музыка из кинофильма «Маска» стихла, и зрители увидели надпись мелом на доске, которая гласила: «Приятного аппетита!».

Кстати, народ встретил этот коротенький хулиганский сюжет громкими аплодисментами. А в телевизоре вновь возникло довольной лицо ведущего:

— Аппетитненько получилось, не правда ли? — спросил Гермесов.

— Неправда! — крикнул я из-за кадра.

— А вас никто и не спрашивает! — прорычал он в сторону. — Извините, — сказал Гермесов уже в кадр. — Теперь последняя рубрика нашей стремительной передачи – «Ответы на самые злободневные вопросы». Итак, нам пишет девушка Маша. Кстати, неплохое фото, не хватает только телефона, — хохотнул ведущий, увидев фотографию девушки. — Кхе, да. Она интересуется: «Подскажите, как завести друзей?». Уважаемая Маша, это делается легко и проще простого. Внимание на экран.

И в ту же секунду в телевизоре зрители увидели что-то чёрное. Кто-то копошился в тесном и мрачном помещении. И вдруг мой голос спросил:

— Дружище, ты куда нас завёл?

Зажегся электрический фонарик, который высветил испуганное лицо Серёги Гермесова и он, скривив физиономию, проворчал:

— Да откуда я знаю.

Затем фонарик погас и вновь включилась студия, где на красном фоне сидел, развалившись в кресле, тот же самый Сергей Гермесов.

— Вот так, дорогая Маша, и заводятся друзья, — сообщил он, загоготавшему народа. — А вы смотрели «Гермес и Перец» и с вами был я – Серж Справедливый. Пока-пока! — он приветливо помахал рукой в экран и вдруг в него прилетел из-за кадра старый рваный носок. Улыбка на лице Гермесова мигом сменилась на злость и раздражение, и он закричал:

— Иди сюда! Иди сюда, я тебе сказал!

После чего ведущий выбежал из кадра, а в телевизоре мы все увидели и услышали мультипликационную концовку из киножурнала «Ералаш» с надписью: «Всё!».

В магазинном кинозале раздались аплодисменты, а я и Гермесов вышли на центр и, перекрыв собой экран телевизора, слаженно поклонились благодарной публике. Как когда-то делали, играя в КВН. Серёга, который учился на два курса старше меня набирал новую команду, а я принёс пару своих шуток. Одна из них чуть позже имела большой успех. Она называлась «Два слепых агента 007». Я и Гермесов надевали на себя деловые костюмы и чёрные солнцезащитные очки, а затем под шпионскую музыку спускались со сцены и щупали всех подряд. Суть шутки была в том, чтобы добраться до членов жюри и вытащить для своей команды оценки «5» и сбежать с ним за кулисы. Помнится – переполненный актовый зал Политеха в тот вечер хохотал до икоты. Вот так мы с Серёгой и подружились.