Гермес Под Дождём

Я сидел под дождём.

Так хотелось сказать.

Но реальность была куда прозаичнее: я сидел за кустом. Точнее, стоял, пригнувшись и пытясь рассмотреть происходящее.

Листья колыхались в щекочущей близости от моего лица, и совершенно не хотелось думать, кто может обитать в самой гуще. Да и не до этого особо было.

Я смотрел на старое бетонное депо, мимо которого проходил до этого десятки раз.

И то, что я видел даже отсюда, с сотен метров, внутри — это выбивало любые мысли из головы.

Впрочем, их и до этого было не то чтобы много.

Воздух.

Как пахнет воздух, чистый — свободный, скорее? — от шума и света?

Влагой, думаю. Ещё дразнящий, чудный аромат чего-то зелëного, древесного.

Возможно — сознание подсказывало — это яблоня.

А может, я это сам додумал?

Я посмотрел на забор, мимо которого проходил по вечерним путям, возвращаясь от друга.

С той стороны действительно поднимались деревья.

Но не яблони, нет.

Хотя, они могли быть глубже, ближе к середине участка?

Я продолжал свой путь.

Мы отлично провели время в сторожке, придумывая настольную игру, которая, очевидно, никогда не увидит света.

Чуть позже запах чего-то летнего, вечернего, сменится запахом свежей выпечки.

Через пару развязок начнëтся хлебозавод.

Или хлебзавод, как с самого детства называл его я.

От него я поверну направо, и по улице Пушкина дойду до Свободы, тем самым завершив круг и вернувшись домой.

Дорога, по которой я ходил всю свою жизнь. Вернее, одна из них.

Я родился и вырос здесь, так ни разу и не покинув родной город. Некоторые одноклассники разъехались — кто-то, слышал, даже за границу перебрался. Но многие — больше половины, наверное — остались.

Я мог пошагово представить предстоящий путь — узкую дорогу мимо длинного ряда частных домов, расположившихся едва ли не на самой центральной улице города.

Вообще, обойти Сасово было нетяжело. Город вытянулся с юга на север, но даже по периметру основных улиц можно было пройти часа за два. Дойти же от микрорайона, где жил я, до вокзала в центре было задачей минут на двадцать.

А кто-то при этом ещё и пользовался машинами или такси.

Увидел вдали перекрёсток — и вот я уже пойду по Свободы, размышляя, чем заняться остаток вечера.

Перечитать что-то из фантастики? Или лучше поиграть? Можно было бы включить телевизор… Я хмыкнул. Сто лет этого не делал. Может и стоило бы.

Чтобы увидеть...

Тут я замер.

Тут я увидел.

Увидел то же, что видел и сейчас.

Обычно депо было надёжно закрыто. Или — как я помнил — изредка открыто, и посреди огромного полутёмного помещения с крутящимся колесом на полу стояла самая что ни на есть обычная электричка.

Но всë это происходило днём.

Сейчас же — почти ночь. И депо было ярко освещено изнутри. Будто в операционной.

А что стояло на рельсах...

Я... Я даже не знал, можно ли назвать это поездом.

Белый, сияющий в отражении света. С затонированными стёклами. Обтекаемая форма с острым носом, будто прижатым к земле. На боку был изображён символ, но разглядеть с такого расстояния было затруднительно.

Ничего общего с теми поездами, которые я видел когда-либо.

Может, это какой-то американский? Или европейский?

Я слышал, что в Японии продвинутая техника. Может, он именно оттуда?

Что что делает здесь, в глуши, за сотни километров от Москвы?

Я прислушался к звукам.

Было почти одиннадцать ночи, но раздавался стук, будто его... чинили?

В одиннадцать ночи?!

Я потёр веки, озадаченный.

Действительно, можно было бы представить, что куда-то в Европу или в Москву из Японии везут новый поезд — ну, или для выставки там какой — но не по нашим дорогам же! Как он вообще досюда тогда добрался?!

Из распахнутых ворот показались две тени.

Я чуть пригнулся.

Силуэты, вышедшие на освещённую площадку перед депо, вызвали ещё больше вопросов.

И не в том было дело, что курили и переговаривались они как самые обычные железнодорожники-работяги, пусть я почти ничего не мог различить...

А в том, что выглядели они совершенно не как железнодорожники-работяги!

К высокому брюнету вопросов было мало — не считая того, что одежда его явно не была похожа на спецовку, скорее, на спортивный костюм, да и выглядел он каким-то слишком белым и чистым для вагоноремонтного депо.

Дело было в стоявшей рядом с ним девушке, макушка которой, доходившая парню до плеча, была покрашена в красный, и на ней было пышное платье!

Вот уж чего я не ожидал увидеть!

В голове возникли мысли всё же подойти и спросить... Ну, положим, сигаретку. А там постоять и покурить... Что-то выяснить изподволь...

Но проблема была в том, что я находился здесь не то чтобы официально — скорее, всем обычно было плевать — а подставлять друга, лишая непыльной охранной работёнки, совершенно не хотелось.

Да и что они скажут? Если действительно куда-то новый поезд везут — в лучшем случае, куда именно и откуда он. Скорее же всего, меня просто пошлют лесом.

И с сигаретой, и с информацией.

Так что делать там рядом было совершенно нечего.

Лучше у друга потом спрошу.

Я кинул последний взгляд на странную парочку и удивительный поезд, после чего неслышно отошёл от кустов и в темноте, на фоне которой отлично скрывалась моя обряженная в тёмно-синее фигура, двинулся дальше, прочь от ангара.

На полпути к выходу с путей что-то дёрнуло меня повернуться назад.

Я не мог сказать точно — расстояние было слишком большим, метров пятьсот.

Красноволосая девушка будто смотрела прямо на меня.

* * *

Я стоял с Фомкой у строительного магазина. Мы курили.

Не то чтобы я много курил.

Скорее, время от времени бросал, а затем возвращался вновь.

А бросать рядом с Фомой, который курил перманентно, было намного тяжелее.

А Фома, кстати — это мой друг, от которого я возвращался вчера по путям.

Когда и увидел тот поезд.

В том, что это был именно он, я уже и не сомневался.

Придя домой, я первым делом, забыв об иных планах, принялся шерстить Интернет в поисках нужного.

Это действительно оказался “Синкансен” — японский сверхскоростной поезд, который мог разгоняться (и разгонялся!) до четырëхсот километров в час (почти).

На самом деле, найти его оказалось нетрудным, буквально делом пяти минут.

Хотя, я до сих пор не был до конца уверен. Что-то всё-таки смущало. До ангара от того места, где стоял я, расстояние было немаленькое.

Когда часы досчитали до двенадцати (говорил же, дойти из конца в конец — минутное дело!), я уже лежал в постели.

Ни намëка на бессоницу не было, но мысли всë равно текли в сторону неожиданной находки, благо, это помогало скоротать время до сна.

Что японский сверхскоростной поезд забыл у нас в Сасове? Его действительно везли из самой Японии своим ходом? Да на наших дорогах он и до сорока не разогнался бы, не оставив подвеску на стыке шпал!

Или…

Я хмыкнул.

Может и оставил.

Где я его видел? Правильно, в депо. Где его, похоже, чинили.

И я не могу сказать, что чинили в первый раз.

Может — я хихикнул — может, он так уже третий месяц ползëт, на каждом полустанке чинясь.

Хотя, странно всë равно… Неужели такого потом в Европу пустят (в том, что он предназначался для Европы, я и не сомневался)?

Или наши купили? Распилы-откаты, жилые массивы?

У нас там был какой-то поезд до Питера быстрый, но тоже вряд ли его стали бы из Японии тащить.

Я нахмурился, запрокинув голову к потолку, но через пару секунд выдохнул и закрыл глаза.

Заметка на будущее: посмотреть, как перевозят поезда.

И позвонить Фоме, он-то наверняка сумеет рассказать побольше.

Что я, собственно, и сделал.

И вот мы стояли и курили.

У Фомы были дела в центре, сегодня он после суток свободный.

Вот и договорились пересечься у строймага, где он зачем-то ждал Серого — моего бывшего одноклассника, с которым мы провели немало времени, когда-то обсуждая компьютерные игры.

Не подумал бы тогда, что он пойдёт работать грузчиком — скорее, оператором погрузочной машины — в магазин, мимо которого мы сотню раз проходили ещё в детстве, по пути друг к другу.

Но пока он, в любом случае, был занят, и мы курили.

— Не знаю, не мой участок. — ответ Фомы на мой вопрос был коротким. — Я отвечаю за пути уже после депо.

— И ни о чём не предупреждали, типа, поедет супер-поезд, стерегите? — я взглянул на него.

Конечно, эта тема и яйца выеденного не стоила... Но всё равно любопытно. Да и поговорить было особо не о чем.

Фома покачал головой.

— И даже пути не чинили перед этим? — я сам удивился, как странно прозвучал этот мой вопрос. Будто детектив дело расследует.

— Это, вообще-то, информация ограниченного доступа. Под статью хочешь? — резко сказал Фома. Увидев моё удивлённое лицо, он гоготнул. — Не, не чинили ничего. Ты ко мне дня три по ним ходил, сам не видел?

Я кивнул. Ну да, ничего не ремонтировали, я бы заметил. Да и охрану, будь это что-то важное, предупредили бы.

— Хочешь, могу у ребят поспрашивать... — начал было он, но тут же вернулся к старой теме. — Ты точно уверен, что не ошибаешься?

Я вздохнул. Да, я не разбираюсь в поездах. Но какую-нибудь техническую дрезину от капсулы на рельсах я отличить-то могу!

— И странного тоже никого не видел? — зевнул я, кидая взгляд на снующих туда-сюда (место-то оживлённое) прохожих, пусть их было и не много.

— Никого не было, только я и пёс. И ты. — Фома подхватил мою зевоту. — Странных — это ты о чём?

Я резко прекратил зевать.

— Да вот о том. — постаравшись сделать это не так приметно, кивнул я в сторону перешедших светофор (единственный в городе) людей.

Вернее, пары.

Той самой вчерашней пары.

Высокий парень с густой копной волос был всё так же одет в спортивный костюм странного покроя — клетчатый, да ещё и олимпийка была достаточно длинной, будто полупальто. Лицо его выглядело ухоженным, и... Нерусским каким-то? Был похож на что-то среднее между кавказцем и татарином.

Рядом с ним вприпрыжку шла давешняя девица, тоже не сменившая платья. Хотя, скорее это можно было бы назвать какой-то балетной пачкой, настолько юбка была пышной. Может, розовые волосы молодили её, но на вид ей было лет семнадцать. Или это делал густой макияж?

Я услышал кашляющие звуки и повернулся к Фоме.

Тот то ли вдохнул табак не в то горло, то ли сдерживал смех, давясь дымом и глядя на эту парочку.

Действительно, зрелище для Сасова не самое частое. Подобные костюмы в нашем джинсово-китайско-турецко-рыночном обиходе могли бы, по слухам, стать поводом для драки.

Могли «бы».

Потому что никто так никогда не ходил, только артисты на сцене в честь Дня города.

А до Дня города было далековато.

Девушка о чём-то оживлённо вещала в ухо парню, который, по-видимому, был то ли достаточно флегматичным, то ли ему было всё равно. Или болтовня девушки успела его утомить.

Ни на что вокруг девушка почти не обращала внимания, яростно жестикулируя и будто что-то доказывая собеседнику. При этом, несмотря на порхающие туда-сюда руки и пружинящую походку, сумочка на её плече даже не думала раскачиваться, ровно свисая на отдалении от платье. «Тяжёлая, наверное», подумал я.

Когда они быстро прошли мимо нас, я не смог разобрать ни слова из того, что мимоходом донеслось до ушей. Даже не мог бы сказать, на каком языке вёлся разговор, ничего вычленить не получилось. Но то, что с русским это имеет немного общего — было ясно наверняка.

Вряд ли у нас в словарях где-то были слова «хэдсап», «акомплис» или «нэрбай».

Они быстро удалялись от нас дальше по дороге к церкви. Девушка развернулась и шла спиной вперед, с восторгом на лице о чём-то продолжая вещать парню.

— Хана туристам. — без слов подхватил мою невысказанную мысль Фома, глядя на их удаляющиеся силуэты.

— Ага. — с серьёзным видом кивнул я. Ходить в таком виде по городу... Тут, конечно, не девяностые, но отхватить, судя по разговорам, вполне было можно. А этот внешний вид будто напрашивался на кулак. — Не до смерти бы. Хватит с них и ограбления.

Мысленно я пожелал ребятам удачи. Лучше уж с кошельком расстаться, чем с жизнью.

— Ага, мы постараемся. — серьёзно кивнул Фома, и, как только недоумённо повернулся к нему, довольно заржал.

Я пару секунд не понимал, о чём это он, а, как вспомнил, залился смехом и сам.

Дело было лет десять назад, когда нам было лет по тринадцать — пятнадцать. И в атмосфере разборок и уличных драк старших (о которых мы, правда, только слышали) решили сколотить свою банду, чтобы гоп-стопать малолеток.

Идея была крайне многообещающей (особенно, в плане проблем), но наше предприятие развалилось даже не начавшись.

Десятки встреч с выбором пафосных кликух и названия банды, обсуждения делёжки будущих трофеев и общака, решений, что будем делать с крысами и терпилами... И перед выходом на дело мы условились встретиться у горки в новом районе (грабить там, где живёшь, было бы глупо, верно?)...

В общем, никто из нас не смог нормально сориентироваться в незнакомых дворах, встречи не произошло, и мероприятие рассыпалось, даже не начавшись.

Я, отсмеявшись, вздохнул.

— Нашёл, что вспомнить.

Закурив ещё по одной, мы продолжили ждать Серого, которого то ли родной погрузчик, то ли любимый начальник никак не могли отпустить к нам раньше начала обеда.

* * *

Шакшука

Яйца — 4 шт.

Томаты — 4 шт.

Лук — 1 шт.

Соль, перец.

Выложить томаты и лук на сковороду, жарить 3 — 5 минут на среднем огне. Добавить специи и вылить яйца, жарить 5 минут на медленном огне.

За окном уже темнело, когда я зашёл на кухню и включил свет.

Дела делами — но хорошо покушать никогда не помешает.

Я задумчиво уставился куда-то между диваном и окном. Что бы сегодня такого..?

Хм, верно.

Шакшука.

Я направился к шкафу за сковородкой.

Где-то я то ли увидел, то ли прочитал про еврейское национальное блюдо “шакшука”.

Яичница с томатами и болгарским перцем.

Болгарского перца у меня обычно на кухне не водилось. Но это не мешало теперь называть мне любую смесь жареных яиц и помидоров шакшукой.

Я поставил сковороду на медленный огонь и тут же налил на неё растительного масла, немного, со столовую ложку.

Когда масло растечётся по всей поверхности и от него пойдёт пар — значит, можно выкладывать.

Ну, или когда я закончу всё нарезать.

Положив доску на стол, я направился к холодильнику.

Короткий хлопок закрывающейся двери — и через секунду у меня в руках четыре небольших помидора.

Я быстро порезал их на полукольца небольшой толщины.

Следом — лук. Очистив его от кожуры, я заметил, что сковорода нагрелась, и ровным слоем выложил на неё томаты.

Раздалось шипение.

Я обычно не закрываю крышкой. И так нормально.

Сразу после этого я стал нарезать лук. Лук быстрее сгорит, чем томаты, так что его следует добавлять позже.

Пока помидоры шипели на сковороде, я разделил лук на небольшие ломтики.

Где-то спустя минуту отправил к томатам, чуть улыбнувшись, когда представил запах, который разнесётся по кухне буквально через минуту.

Запах жареного лучка, ммм…

Пока овощи поджаривались, я достал яйца.

Ароматы только начинали разноситься по помещению, так что пока я решил посолить намечающееся блюдо.

Пол-щепотки перца, пол-щепотки соли.

В букете начали уверенно чувствоваться нотки лука. Я почувствовал, как рот заполняется слюной.

Теперь пора.

Я быстро разбил четыре яйца и вылил их на сковородку.

По очереди, само собой, не одновременно.

Теперь огонь можно было сделать чуть-чуть поменьше…

Минуты три — и яичница выглядела готовой.

Я удовлетворённо кивнул, подождал ещё пару минут — на всякий случай, вдруг сальмонелла — и выключил плиту, после чего направился в комнату за телефоном.

Подожду минут десять, пока сковородка остынет (и яйца дойдут) — и прямо с неё всё под какую-нибудь книжку и скушаю. Или лучше под телевизор..?