Герои должны умирать (книга 2)

Одда.

К Одде подошла эскадра блокаторов – двенадцать кораблей, способных наглухо запечатать все виды связи с планетой на любых диапазонах. Они могли отразить нападение из космоса и атаку с Одды. И даже превратить обитаемую часть планеты в радиоактивную пустыню, поступи такой приказ.

Единственное, над чем искренне недоумевал лет-полковник Фирс, командир блок-эскадры, это цель вызова двенадцати боевых кораблей на мирную доселе планету. При получении приказа он попытался узнать подробности, но вице-адмирал Виловер вышел и ним на связь и кратко посоветовал не лезть не в своё дело. А приватно, в качестве личной просьбы, попросил лет-полковника не торопиться уничтожать корабль, которые захотят сесть на карантинную планету. С планеты - никого, а вот туда… пусть садятся. И хотя Фирс никак не ожидал такой длительной командировки, и на ближайший месяц у него имелись совершенно другие планы, но отказать в "личной просьбе" вице-адмиралу, конечно, не смог. Ясно, что отказ, как и невыполнение, чреваты.

В официальных пояснениях к приказу говорилось, что по запросу министерства миграции на Одду отправляется блок-эскадра, так как там обнаружен неизвестный вирус. Вирус оказался смертельно-опасным и схожим с "бешенством Квисло", поэтому блок-эскадра должна была обеспечить полную изоляцию планеты на срок до трёх месяцев. Вот такое краткое и непонятное пояснение.

Корабли заняли места на орбите планеты согласно боевому расписанию и включили систему блокировки. С этого момента на Одде пропала связь с внешним миром. В каналы телестерео и единого информатория было внедрено на информационные частоты сообщение "Планета на полном карантине. Любой внешний контакт согласуется военной цензурой. Несанкционированный взлёт с планеты карается уничтожением". Это сообщение непрерывно шло в нижней части изображения телестерео и постоянно всплывало в новостных сводках единого информатория. А потому спустя десять минут на связь с командиром эскадры вышло руководство Одды в лице президента Конкрайта.

– Я требую объяснений! – неприятным голосом завизжал он. – Одда является такой же частью Империи, как и любая другая планета, и у нас есть права. Кто бы вы там ни были, немедленно отзовитесь, иначе вам несдобровать.

Лет-полковник посмотрел на искажённое яростью лицо президента Одды и, вздохнув, сделал знак дежурному установить канал связи.

– Я – лет-полковник Фирс, командир блокирующей эскадры. Сейчас вам сбросят всю документацию из министерства миграции, которая послужила основой для полной блокады. А также копию приказа командующего округом.

– Вы там все с ума посходили?!! Из-за какого-то несчастного вируса блокировать целую планету?

– Это не просто вирус, господин президент, – подчёркнуто вежливо ответил Фирс, – сотрудники министерства миграции консультировались с целым рядом научных учреждений. Эксперты нашли большую схожесть вируса, обнаруженного на вашей планете со штаммом "бешенства Квисло". А это, сами понимаете, чревато глобальной войной.

"Бешенство Квисло" – одна из давнишних разработок лабораторий сепаратистского движения "Равенство". После атаки на штаб-квартиру "Равенства" штамм был выпущен преступниками в атмосферу, и спустя несколько часов все обитатели планеты сражались друг с другом. "Бешенство Квисло" заставляло людей впадать в состояние полного безумства и атаковать себе подобных. А те, кто выжил в общей безумной схватке, умирали от истощения сил. В общем, после применения "бешенства Квисло" планета считалась освобождённой от любой разумной жизни.

– Да мне плевать на ваши приказы и враки миграционного министерства! Я похож на сумасшедшего не больше, чем вы, – плюясь от злости, орал Конкрайт.

– Между прочим, сейчас вы на сумасшедшего очень похожи, – не удержался и съязвил Фирс.

– У нас чистейшая планета – на ней в два раза меньше всяческой заразы, чем на любом из узловых миров, – продолжал бушевать президент Одды. – Немедленно убирайтесь прочь или я обращусь в Имперский Шаанский трибунал.

– Мои корабли до получения соответствующего приказа никуда не уберутся, – спокойно сказал лет-полковник. – И до Шаанского трибунала вы тоже не достучитесь – мы закрыли все каналы связи.

– Тогда я сам лично отправлюсь на Шаан, и можете мне поверить…

– Корабль будет тотчас сбит, – перебил его Фирс, – мои полномочия распространяются даже на президентское судно.

Президент Конкрайт длительно и изощрённо выругался и, злобно ударив кулаком по столу, отключился. Лет-полковник с огорчением подумал, что даже если эта неожиданная командировка завершится через месяц, в чём он искренне сомневался, то потом его ещё столько же будут таскать по особым отделам после жалоб и кляуз президента Одды.

А внизу на Одде, едва исчезло изображение лет-полковника, президент Конкрайт чудесным образом вдруг утратил ярость и злобу, которыми дышали все его слова и жесты. Напротив, он иронично улыбнулся – блок-эскадра надёжно перекрыла утечку информации с Одды. А то, что они увидят с орбиты, ничего предосудительного собой не представляет – Одда живёт своей обычной жизнью: люди возделывают землю, работают, отдыхают. И ничего похожего на "бешенство Квисло".

Теперь благодаря хитроумному плану Оттамы мать получила от двух до трёх месяцев на преобразование оставшегося населения Одды. К счастью, людей с каждым днём на планете оставалось всё меньше, и в основном они были фермерами и охотниками, далеко живущими от Свен-Тауна. Ничего, два, максимум три, месяца, и население Одды полностью будет состоять из туэлли.

Правда, в последнее время обнаружился неприятный момент – фаланы, аборигены Одды, оказывается, вполне успешно пользуются лингвотрансляторами. А это значило, что после снятия блокады, когда на планету налетят эсбэшники и репортёры, фаланы могут рассказать им то, что туэлли пока что желали бы сохранить в тайне. Но Конкрайт уже продумал и это: надо просто уничтожить всех туземцев на тысячу километров от Свен-Тауна. А бои, которые может заметить блок-эскадра, всегда можно объяснить нападениями аборигенов – в конце концов, фаланы почти звери, и действия их доводам рассудка не поддаются.

Конкрайт пружинисто поднялся и направился к ангарам – ему предстоял визит к матери. Он, как и все туэлли, был безоговорочно предан матери и мог немедля расстаться с жизнью по первому её велению, но ему необходимо было контролировать процесс трансформации людей в туэлли, чтобы знать точные сроки появления новых воинов, инженеров и администраторов. И, конечно, новых рабочих – недотуэлли, для которых в памяти бывшего владельца своего тела он отыскал хорошее определение. Манкурты[1].

Довольно часто случалось, что после прикосновения матери сознание человека исчезало, но туэлли по каким-то причинам так и не получал полноценного развития. И тогда рождался манкурт – идеальный раб. Такие существа не имели собственной воли и жили лишь для того, чтобы служить своим хозяевам – туэлли.

Одда. Грег Шумский. Пётр Зорин. Серж Ван-Вейс.

Ещё приближаясь к границам системы Одда, "Меченосец" получил официальное предупреждение от крошечных сторожевых бакенов. "Планетная система Одда на полном карантине. Немедленно покиньте пределы системы. Пересечение орбиты третьей планеты считается нарушением карантинной зоны и влечёт за собой физическое уничтожение транспортного средства".

Капитан Клин и пилот Крэйг переглянулись и синхронно пожали плечами – им не впервой преодолевать блокаду.

– Надеюсь, хоть у кого-нибудь сохранился аварийный маяк, иначе мы их будем искать до конца света, – сказал пилот, разглядывая карту Одды.

Капитан Клин тоже надеялся, что хотя бы один из сотни бойцов догадался сохранить и включить аварийный маяк.

– Двенадцать кораблей блокады. Пожалуй, без боя не прорваться. Топлива хватит на экстренное торможение у орбиты?

– Значит, прыгаем за ограждение? – весело спросил пилот.

– Угу, – Клин сглотнул комок в горле. – Ты тут подсчитай всё, а я к ребятам пойду.

Процедура "прыжка", поднявшая настроение пилота "Меченосца", была смертельно опасной: малейшая ошибка, и корабль превратится в пылающий в атмосфере Одды метеор. Или взорвётся, столкнувшись с кораблём блокады. Капитан Клин уже несколько раз переживал подобные "прыжки за ограждение" во время предыдущих операций, но так и не привык к ощущению беспомощности и тягостного ожидания.

Кают-компания "Меченосца" казалась пустой – четырнадцать бойцов, скучковавшиеся в углу помещения, рассчитанного минимум на пятьдесят человек, как бы подчёркивали свою оторванность от остальной роты. Капитан Клин заказал слабый алкогольный коктейль на панели бара и подсел к товарищам. Его прибытия, казалось, никто не заметил: Сидас продолжал травить анекдоты, от которых держались за бока его товарищи; четверо, пара на пару, сражались в трёхмерные шахматы; Позняк и Зорин мучили УПИЧ-2; Шумский и Ван-Вейс вполголоса беседовали. Клин прислушался к их разговору.

– … после победы на планетарной олимпиаде меня выдвинули на сектор, – рассказывал Ван-Вейс. – И там я занял четвёртое место из шестидесяти восьми. Казалось бы, чего ещё надо: весь из себя победитель, молодой, перспективный, на работу звали крупнейшие компании. Но вот заело меня, что место занял не призовое. И намекнул журналюгам, освещавшим то мероприятие, мол, недооценили устроители соревнования моих талантов. Репортёры озвучили мои туманные намёки, и уже на следующий день представитель комитета спросил меня, что я имел в виду. Я довольно нахально ответил, что, невзирая на любые системы безопасности, мог бы расставить победителей по своим местам, то есть, себя на первое, но, мол, не стану. Он что-то сказал про всяких провинциальных выскочек. Короче, слово за слово, так и вышло, что я пообещал захватить контроль над главным университетским сервером.

– Захватил? – живо спросил Грег.

– Само собой. Понимаешь, в энергетическом поле процессоров семейства ФАД есть уязвимость: при скачке напряжённости один из каналов отключается. Всего-то на долю секунды, но в этот момент можно проникнуть внутрь процессора, а затем уже забирать под свой контроль поочерёдно канал за каналом. И чем больше ты забрал, тем выше твой приоритет. В общем, всё достаточно несложно.

– И что было потом?

– А потом как в сказке: чем дальше, тем страшнее. Я прибрал к рукам университетский сервак, поставил себя на первое место и, тем самым, выиграл спор. Но откуда мне было знать, что сервер участвует в системе обработки данных всепланетного голосования – там как раз выборы проходили. Короче, меня обвинили в срыве процесса и подтасовке результатов, и совсем было собрались упрятать в комнату с зарешёченным окном, если бы не вмешался Жора. Он вовремя понял, чем чревато для меня проявление мастерства по взлому высокотехнологичного оборудования, и присоветовал завербоваться в ВКФ. А уж оттуда он меня перевёл в "Вихрь", где я вот уже три года тружусь по специальности.

– А чего он делал на… где, говоришь, это всё происходило?

– Сам у него спроси, – хмыкнул Ван-Вейс, – наверняка он сейчас сидит за моей спиной, потягивает коктейль "Белый Альтаирский" и делает вид, что не слушает наш разговор.

– Чертяка глазастый, – рассмеялся Клин. – Опять какую-нибудь миникамеру придумал?

– Вот ещё! – с великолепным презрением воскликнул рыжий. – Для этого достаточно посмотреть в зеркало на противоположной стене.

Грег рассмеялся, капитан Клин поглядел на зеркальную панель, украшавшую кают-компанию, и покачал головой.

– Вот так всегда – ждёшь высокотехнологичного подвоха, а забываешь о самом элементарном. Кстати, о технологиях: ты проверил передатчики "Меченосца"?

– И передатчики, и уловители. И готов запустить их в работу, как только мы вынырнем в атмосфере Одды.

– Это хорошо, – невесело покачал головой Клин, – потому что нужно будет найти наших ребят как можно быстрее – блок-эскадра не станет спокойно смотреть на появление чужого корабля. А потом наступит главный момент – убраться с Одды в целости и сохранности. Ладно, вы тут сильно не расслабляйтесь – через пару часов прибудем. А я пойду, погляжу, как дела у Крэйга.

Капитан Клин ушёл, а Грег пробормотал:

– Пожалуй, я наведаюсь на оружейные палубы. Вдруг придётся пострелять, а я не знаю с какой стороны к орудиям подходить.

– Не переживай, компьютерный мозг под моим управлением сообразит, что надо делать с корабельными пушками, – усмехнулся Ван-Вейс. – Хотя, ты прав – ручного управления ещё никто не отменял. Подожди, я с тобой.

Зорин, заметив, что Шумский и Ван-Вейс куда-то подались, оставил УПИЧ-2 на растерзание Позняку, а сам поспешил вслед за друзьями.

*****

– Господин лет-полковник, неизвестный корабль приблизился к карантинной планете на максимально допустимой скорости. Если ему не воспрепятствовать, то через одиннадцать минут он войдёт в атмосферу.

Лет-полковник Фирс оторвал взгляд от трёхмерной карты, на которой красным пунктиром обозначалась траектория нарушителя.

– Он не отвечает?

– Так точно. Мы постоянно дублируем сообщение о полном карантине на Одде и ещё несколько раз высылали предупреждение. Молчит. Может, там и живых нет.

Если неизвестный корабль сумеет ювелирно погасить скорость на самой границе атмосферы, то, возможно, сумеет в целости и сохранности приземлиться. Если же пилот или штурман ошибутся, то либо нарушитель столкнётся с кораблём блок-эскадры, либо сделает огромный кратер на поверхности Одды.

Лет-полковник задумчиво помассировал квадратный подбородок. Тот ли это корабль, о котором призрачно намекал Виловер? По большому счёту это и неважно: не произойдёт ничего страшного, если нарушитель пробьётся сквозь заградительный кордон – обратно ему всё равно не вырваться. Фирс не в первый раз участвовал в планетных блокадах. Прорывы случались не единожды, но никогда ещё корабль-нарушитель не вырывался обратно.

К тому же, это дело с карантином окраинной планетки по мнению лет-полковника изрядно пованивало. С какой стати вдруг военное командование озаботилось проблемами министерства миграции? Раньше до карантинов, тем более полных, дело доходило всего трижды, и каждый раз на планетах предварительно вводилось чрезвычайное положение. В нынешней же ситуации не успел чихнуть какой-то клерк, как министерство объявило эмбарго, а вслед за ним и карантин. Не иначе руководство Одды чем-то крупно насолило чиновникам.

Лет-полковника Фирса это не касалось. Перед ним поставлена боевая задача, и он должен её выполнить. Правда, существовала неофициальная просьба вице-адмирала. Но Фирс понимал, что отвечать придётся ему одному – при первом же намёке на неприятности Виловер открестится от всего. Командир блок-эскадры уже открыл рот, чтобы отдать приказ об уничтожении приближающегося неидентифицированного корабля, как первый помощник объявил:

– Сэр, нарушитель вышел на связь.

– Немедленно откройте идентификационные каналы! – рявкнул Фирс в появившееся изображение. – Если вы не сделаете этого, я сейчас же отдаю приказ о вашем уничтожении.

Молочно-белый куб телестерео мигнул, и появилось изображение.

– Капитан Клин, рота специального назначения "Вихрь". С кем имею честь?

– Лет-полковник Фирс, командир блок-эскадры. Вы что, не слышали нашего предупреждения?

– Слышали, но, простите, сэр, мой корабль должен сесть на Одду.

– Капитан, вы глухой? Вам не раз и не два уже сказали, что планета на полном карантине. Немедленно снижайте скорость и начинайте обходной маневр! До предельно допустимой границы вам осталось…

– Сэр, – на лице капитана появилось умоляющее выражение, – поймите, там, внизу, мои друзья. Почти вся рота. И если я не заберу их – им конец. Откройте нам коридор, сэр. Наш "Меченосец" сядет и через час взлетит. Клянусь, мы не причиним вреда местному населению. Пожалуйста, прослушайте эфир – наверняка наши парни посылают сигналы бедствия. Сэр, их подставили.

Лет-полковник заколебался – он чувствовал, что незнакомый капитан говорит правду. Кроме того, это согласовывалось с предчувствиями Фирса насчёт "тухлой" подоплёки карантина. Опять же, слова вице-адмирала "не торопиться уничтожать". Но, пропустив "Меченосец", он рискует дослуживать в чине лет-майора на каботажных рейсах между какими-нибудь астероидами.

– Капитан, я вам уже всё сказал. У вас есть ещё шесть минут для разворота. Потом мои корабли открывают огонь.

Лицо капитана окаменело.

– Что ж, попытаться я должен был. Благодарю вас, господин лет-полковник.

Канал связи разорвался. Около двух минут в рубке царило молчание, только попискивали навигационные приборы, да шумела вентиляция.

– Они не снизили скорость? – спросил Фирс, хотя и сам видел, что корабль движется по-прежнему.

– Нет, сэр.

– Тогда рассчитайте точку огня, где мы накроем их корабль.

– Сэр, я уже посчитал – лучше не трогать их.

– Что-о?

– Мы слишком долго ждали. Даже если сбить их, то нас самих накроет ударной волной. Мне кажется, их командир специально задал такой курс и в нужный момент вышел на связь, чтобы потянуть время. Лучше пропустить нарушителя и накрыть его в атмосфере.

Лет-полковник Фирс кивнул в знак согласия и до момента, когда яркое свечение в атмосфере Одды не возвестила о вхождении "Меченосца", не проронил ни слова.

– Сэр, открываем огонь? – осторожно спросил лет-капитан. – Канониры ждут только вашего приказа.

Фирс нутром чуял, что неспроста появился здесь этот корабль. Может, он, действительно, принадлежит "Вихрю", а спецрота сейчас находится на Одде. Но что, если этот корабль прислан для проверки боеготовности блок-эскадры? Лет-полковник был лично знаком с вице-адмиралом Виловером и прекрасно знал, как тот любит устраивать нештатные проверки экипажам и целым флотам. Сбив корабль-нарушитель, Фирс, в принципе, ничем не рискует, но ведь есть и другое решение вопроса. Во втором варианте Виловер не будет злиться на Фирса за чрезмерное служебное рвение, стоившее флоту корабля.

– Нет, – сурово сжатые челюсти лет-полковника убедили первого помощника не задавать вопросов о причине подобного решения. Впрочем, Фирс сам частично объяснил: – Нас поставили сюда для поддержания условий карантина, а не для тотального уничтожения. Пока такого приказа не поступало. Корабль попал на Одду и сейчас вне нашей юрисдикции. Вот если он попробует взлететь и окажется выше границы в пятьдесят километров, тогда и откроем огонь.

– То есть, на поверхности планеты их тоже не трогать? – на всякий случай уточнил лет-капитан.

– Нет. Огонь открывать, если только нарушитель поднимется до верхней границы стратосферы.

Все двенадцать кораблей блок-эскадры открыли орудийные порты, приготовившись по команде начать убийственный огонь. Рассеянные на орбите ядерные торпеды перешли из режима ожидания в режим готовности номер один. Смертельное кольцо вокруг Одды сжалось.

[1] В романе Чингиза Айтматова «И дольше века длится день», манкурт – это взятый в плен человек, превращённый в бездушное рабское создание, полностью подчинённое хозяину и забывшее свою прежнюю жизнь.