Герои конца времён: Отец вольницы

Я – Ролоф Крокко, предводитель банд сумеречной державы Эндерала, владыка всех вольных, сторонник великого освобождения всего континента от назойливой и жестокой власти Святого ордена и Светорождённых, будь они трижды прокляты. Я – Ролоф Крокко, возглавлявший жестокие атаки на караваны Дюнного, отдававший приказы о штурме крепостей Ордена в Сердцеземье и возглавлявший операции по истощению запасов этой свиньи – лендлорда Борека. Благодаря моими усилиями и крепким мужикам Солнечный берег был захвачен ордами собратьев по Вольнице, из-за меня жалкая аристократия Арка пряталась за стенами города, марая портки, моими усилиями удалось выбить дюннийцев с севера Пороховой пустоши и даровать её налётчикам. Как только становилось в округе мирных земель известно, что мои ребята идут, мужичьё прощалось с жизнями и прятали детей, жрецы прятали сокровища и сами пытались схорониться в своих храмах, а аристократские девки едва ли не вешались, зная, что им придётся пережить и что следующая остановка после утомительной ночи – обслуга парней, притоны, бордели Киле или ещё что похуже. Ещё немного, ещё чуть-чуть и моими усилиями был бы захвачена сама столица, тысячи кровожадных воинов были готовы штурмовать Храм солнца, но проклятая и коварная судьба вмешалась в мою жизнь, бросила в горнило апокалиптической гражданской войны и заставила закончить мою жизнь на бастионах Тёмной долины, сражаясь с легионерами Велисария.

Предо мной тёмные дали проклятой земли, ставшей нашим последним оплотом. Рык воинов старого Эндерала, лязг проклятой латной стали и чавканье арпских союзников разносятся зловещим звучаньем предрешённого конца. Это последние минуты покоя, последние минуты моей вольной жизни.

Я – Ролоф Крокко, когда был верным сыном эндеральской земли. Мои отец и мать жили на границе с Тёмной долиной в давным-давно забытом ложными богами селе, вкалывая в три пота, чтобы прокормить меня, братьев и сестёр. Но родители рвали спины и стирали руки до кровавых мозолей, чтобы местному жрецу Мальфаса хватало на жратву, выпивку, и чтобы местный сотник ополчения не замечал, как он замужним бабам сиськи мнёт по ночам, пока их мужичьё дохнет в лесах, защищая нас от нежити. Меня же всегда бесило это, я банально не мог смотреть, как моя исхудавшая до бледноты в рваных серых обносках мать тянет последнюю картошку этому упырю в рясе, а он воротит нос и говорит, что Мальфас благословит большую жертву.

Храмовая дрянь! Староста села ни на что не обращал внимания – ему было похеру на всё, что творилось. Только что и делал, как пропивал жалованье Святого ордена. Я же собрал под своим началом дюжину ребят, свою первую банду, благодаря которой мог прокормиться сам и дать пищу родителям, чтобы не влачить существование впроголодь. В двенадцать лет я впервые обнёс дом старосты с ребятами, в четырнадцать мы вышли на дорогу и щипали мелкое торгошьё, а в шестнадцать ночью мы вломились в местный храм и упёрли золото, дорогие камни и тринадцать хрустальных чаш. Там же в подвале мы нашли годовой запас продуктов… это свинья перепродавала то, что вырвала из наших ртов.

Я бы так и жил дальше. Может поумерил пыл и стал бы крестьяшкой, или ушёл бы в леса и стал бы главарём мелкой шайки, но всё пошло по иному пути, судьба умеет подкинуть мать его неприятный сюрприз. Всё изменилось, когда жрец полез к моей матери. Мало было ему перетрахать полдеревни так он решил ещё и покуситься на честь матери! Петух мальфафский! Я вовремя пришёл с поля и застал момент, когда он пытался порвать одежду на её груди. Кровь вскипела в венах, ярость туманом застлала взор. Я уже не помню, где нашёл вилы, но отчётливо помню, как вогнал их ему в спину. Дерево вошло в тучную плоть, в жир, как раскалённый нож в масло. Он кряхтел и обливался кровью, визжал и ревел, как свинья на бойне и пытался выторговать себе жизнь – клялся отдать всё золото, если мы приведём лекаря. И он получил его – у меня в тигле дома плавился драгоценный подсвечник, который я выкрал из храма… и его я залил ему в горло, оборвав жалкое существование ничтожного червя.

На моё горе в селе проезжал провинциальный архижрец вместе со свитой из мелких аристократов, желавший празднества и пышного приёма, а получивший пустой храм. Он не стал разбираться самолично куда делась свинота, развратившая полдеревни, а пара селян даже сказали, что его видимо сожрали волки или разорвала нежить, то и дело являющаяся из Тёмной долины. Мальфафский боров распорядился одного из слуг храма назначить новым хранителем светопыли для народа. Моё горе в том, что он встретился с отцом, что шёл с полей и не отдал должного уважения иерарху, не свершил три великих поклона, а к аристократам не обратился со слова – «мессир». И тогда архижрец расспросил его о делах Мальфаса, об учении и том, сколь часто он давал жертвы. К нашему горю папа сказал, что это бог, а вот остальные шестеро – могущественные святые, которые ему служат.

«Ересь!» - истерично кричал архижрец.

«Сжечь» - вторили аристократы.

Отца и мать обыскали, дом перевернули вверх дном и нашли листы проповедей опального и еретического культа, что послал нахер остальной культ Мальфаса двадцать лет назад. Папа пытался объяснить, что это растопка, что он нашёл в лесу, но его никто не хотел слушать. Приговор был быстрым, а воздаяние скорым. Отца и мать сожгли, как еретиков, ибо архижрецу нужно было спешить и ему некогда было разбираться в том, что прошлый сельский жрец неверно преподавал учение.

Суки! Проклятые конченные ублюдки!

- Суки! Ублюдки! – кричу я, поднимая клинок, закалённый в горниле многих битв и овеянный тёмно-фиалковыми колдовскими молниями, когда в долине серебром засверкала линия металла – легионеры вышли на поле боя, а значит скоро начнётся наш последний бой, за волю и свободу!

У меня есть ещё пара мгновений вспомнить прошлое.

Меня же решили отправить на «перевоспитание» в приют имени праведного Лорама Водореза, но я убежал от своих конвоиров, отравив их жратву. Два хранителя, храмовые петухи, кидавшие дрова в костёр моих родителей, на утро сами встретятся со своим любимым божеством.

Что ж, и до этого я не питал иллюзий и особой любви к святошам из Ордена, а с этого момента моя жизнь была определена. Вечная война – вот мой приговор Эндерал, я посвящу всю свою жизнь, чтобы уничтожить эту страну или перековать её по новому лекалу, где хранители и жрецы станут рабами, а вчерашние слуги господами.

Тогда я попал в свою первую банду. Это оказались ребята из «политических». Сдесяток опальных аристократов командовали целой сотней мужиков и баб, жадных до крови и золота святош. Ух мы тогда наделали дел – грабили караваны, штурмовали крепости и брали форты в кровавых и быстрых стычках, дрались с самими хранителями, а также пировали до сыта. Награбленные товары стекались в наши пещеры настоящей рекой, чтобы одеть нас, набить наши утробы жратвой и захмелить нас. Золото и серебро украшало нас, а трофейное оружие весело на поясах – мы жили полной жизнью, без сомнений лишая её сук из Ордена, наводя ужас на крестьяшек и фермеров, неся освобождение всем, кто того желает и кару ублюдкам-законникам.

Самое знаменательное случилось в битве у ферм Борека. Моя дружина направилась пограбить тамошние деревеньки, раздобыть пищи и набрать золотишка, да баб мясистых и хороших парочку для парней забрать, но мы попали в засаду! Суки! Ополчены-крестьяшки и стража атаковали нас, когда мы миновали леса и взяли в окружение, чтобы отправить наши душонки на суд ложному божеству. Но не тут-то было! Взяв топор и щит, да мужиков по крепче с секирами, я ринулся в такой бой, что жалкие крестьяшки обосрались! Я дрался неистово, дрался жестоко, погружая лезвие в плоть врагов, разрывая вражеские кольчуги и разбивая щиты. Парни быстро разделались с тонкой линией врагов, покрошив их в капусту и пробившись дальше. Дюжина воителей с секирами пробилась за спины солдат и ополченцев, устроив самый настоящий ад этим мерзким слугам Храма! Они падали как подрезанные колосья, купались в лужах собственной крови, марались в своём говне, а затем дрогнули и бежали.

К концу дня мы пировали прекрасным хлебом, жирным мясом и запивали всё элем. Шесть сундуков денег, мешки с хлебом и ящики с вином, множество драгоценностей и трофеев пополнили наши карманы. Треть всех запасов Борека перетекла в наши подземелья.

После этой битвы на моего голоса стали слушать люди и аэтерна, ходить под моим советом и не борзили без моего ведома. Тут-то трон под жопой вождя банды хорошенько зашатался. И они, парни и девки, жадные до крови и ретивые – в них я увидел огонь, что может сжечь святость Святого ордена, увидел возможности, которые просираются.

Вот оно! пришло время строить своё дело! Хватит седеть в тени другого атамана, когда можно самому взять в руки власть. Я прямо бросил ему вызов, перед всей шайкой, чтобы мои видели – что я честно выпотрошу врага и займу место правителя. Мы бились в пыли, мой топор то и дело помелькал у его носа, клинок его меча рассёк мне кожу на щеке. Я лишился щита и чуть было мне не отрубили палец, но я бился, бился как заведённый. Ему банда не к чему – он использует её чтобы жрать вдоволь, да захваченных девок трахать, но эта шайка станет моим ключом к возмездию. Рассвирепев, я ударом кулака вмял нос ему в череп, а потом «погладил» топором по голове, оборвав жалкую жизнь.

Теперь я вождь, теперь я смогу сам повести свободных людей и аэтерна к великим свершениям. Под моим началом мы оторвём жирный кусок от жопы Святого ордена, мы создадим свою территорию свободы.

- Готовься! – кричу я воинам подле меня и тут же все живые стали разбредаться по позициям. Легионеры Велисария нас сильно потрепали за эти годы. Подразделения застрельщиков и лучников стали размещаться на стенах – люди и арпы становились в единые порядки, копейщики готовили щиты к неистовому натиску. Это будет славный бой, и я вижу уже, как легионеры разворачиваются в боевые порядки, как ветер колышет тёмно-лиловые знамёна, как в долине выстраивается целая стена щитов. Что ж, враг ещё далеко и это даст мне время вспомнить о делишках прошлого.

Я шёл к своей банде и мне удалось её собрать. Десятки мужчин и женщин, аристократии и предавшие свои нарочитые клятвы хранители, ретивые чародеи и учёные, да ещё и торгошня, что сбывала награбленное. Но проклятье и на зло всем ублюдкам из Храма, бандой мы не были. Мы стали именовать себя «Детьми анархии», воинством, что выступило с политическими заявлениями. Мои «Дети» быстро обрели «популярность» устроив большой колоссальный чёс до самых пустынь Дюнного и вновь заглядывая к Бореку, грабя его и вырывая из его распухших от жира пальцев пищу и ресурсы. В союзе с другими бандами, в содружестве с поехавшими сектантами и полудурками из мистических братств, мы навели шороху – устраивали грабежи, разоряли шахты и вымогали дань у небольших посёлков. Тогда-то на меня и выписали первый гончий лист.

Но больше всего славы мне принесла атака на Золотой берег. Мои парни сошлись в битвах с полком Даль’Аглена, тесня его роты и взвода в бесконечных налётах. В битве у Дозора трёх рек солдаты Арка стояли хорошо, мы разбивались об их щиты и копья, как вода о камень. Я сам взял топор побольше и щит покрепче, полсотни мужиков с секирами и бросился в горнило боя! Секиры рвали доспехи и плоть, мой топор сёк доспехи, рубил древки копий, парни топили в крови врага и купались в ней словно берсеркеры, пылая неистовством. Но проклятье! Они выстояли, атака Хранителей Святого ордена поставила конец в этой битве, и мы отступили в свои лагеря.

Но солдатиков настолько сильно потрепало, что они не стали нас преследовать, да и как трофей захватили одну хранительницу, чтобы сорвать на ней всю злобу и развлечься. Ни одна из этих тварей не заслужила пощады! За одну только мысль о свободе они сжигали, а за неправильный поклон карали… нет, теперь пришло наше время! Драли её неделю так, что девка стоять не могла, а потом вообще хотела в петлю залезть, но мы обменяли её на золото у Святого ордена.

Ударив по Солнечному берегу я направил все силы под Арк. Мои группки начали щипать торгошьё, грабить потихоньку жирные поместья, но не слишком борзо, чтобы стать больной занозой в жопе Святого ордена за которую они возьмутся активно. А сам я разъезжал по селениям и деревенькам, где клал матом Храм и призывал восстать, убеждал народ, что их Мальфас никакой не бог, а если он бог, то пусть ударит меня молнией или явится! Но народ оказался настолько оболванен, что если им сказать, что коровьи лепёшки благословлены Мальфасом, они будут их жрать. Тупые уроды! Но ничего, я и дальше продолжил нести месть Ордену и строить свою Вольницу!

В миг моего триумфа, когда гончими листами на меня было сжечь весь Арк, когда от Дюнного до Златоброда, от Северных гор до столицы каждая собака тряслась и ссалась при упоминании моего имени, когда за мою голову назначили такую сумму, которую и за год не пропьёшь в таверне, ко мне явились делегаты от других группировок. Их предложение было простым и ясным – объединение ради новой страны и свободы, объединение сил и ресурсов, которых хватит, чтобы потеснить Святой орден и даже переломить ситуацию в пользу новорождённой бандитской державы. Мы были готовы отбросить распри ради свободы и воли, ради глотка свежего воздуха без поклонения ложному божеству и его убогим жрецам. Эх, наступали новые времена.

И вот нас в бандитской вольнице целая директория, конклав и коллегия вольных и свободных, лишённых орденской цепи людей. Бертулус-Потрошитель, Рэдрик Скукорез, Пьялас Най'Дарим, Некромант Палдир, Бертулус-Потрошитель, Ора Миллентанц и многие другие встали плечом к плечу ради освобождения Эндерала от рабского ярма. Картели опальных аристократов и торговцев, секты и культы, банды и группировки – все мы стали единым кулаком, что сокрушит Храм. Это был пик – наших сил могло хватить, чтобы зажечь весь Эндерал, но и орденские собаки были всё ещё сильные. Маги и могущественные чародеи, тысячные полки городской стражи и облачённые в сталь хранители, артиллерия и инженерные части – всё это такая сильная угроза, которая порубит нас в части. Не-е-ет! Тут нужен был такой удар, что сокрушит ублюдский порядок, такой удар, что поставит на колени Святой орден.

Мы решили – я отправляюсь в самое сердце врага, туда, где аристократию ненавидели сильнее всего, туда, где однажды загорелось пылкое сердце мятежа и огонь оттуда едва не сжёг орденскую паскуду! Я отправился в Подгород, чтобы нести слово свободы и собирать новые банды, в самое сердце тьмы, там, где ненависть к Святому ордену горит столь ярко, что разгоняет тьму мрачных коридоров, дышащих сыростью и трупной вонью.

Всё было бы хорошо, я собирал новые банды и дружины, благо в том сраном месте народу, что готов порвать святош с верхнего мира полным-полно. Мы устраивали набеги на анклавы купленных Храмов осведомителей, штурмовали аванпосты их прихлебателей, грабили и собирали сокровища. Договорённости с Ралатой позволяли не ждать кинжала в спину. Под моей рукой спустя полгода собралось не менее пары тысяч здравых мужиков и девок, готовых устроить орденским псам анал-карнавал. Вот-вот и мы со всеми бы войсками из Вольницы начали последнее сокрушительное наступление!

Но пришёл Велисарий со своими планами и мыслями. «Великий герой», «спаситель страны», «защитник Эндерала» - вот он, кем предстал пред народом. Эта сволочь посмела сунуть щупальца и в Подгорода – деньги банков и торговцев потекли бурным потоком в мир вечного мрака, вечной беды, просияв отражённым солнцем и надеждой. Тысячи и тысячи неверных, слабохарактерных и падких за злато, серебро и медь предателей пошли на службу ему, отступились от вящего зова Вольницы и променяли сладкий вкус свободы на золотую клетку и жирную безбедную жизнь.

Суки!

- Суки! – кричу я, поднимая вверх меч, взирая на подступающее воинство нового Эндерала; клинок вспыхнул паутиной молний и грозовыми раскатами. – Всем к бою! Во имя свободы и Железного Королевства мы сокрушим этих псов тирании! Готовьтесь, воины свободы, готовьтесь к сражению за наши свободы!

Под серыми небесами на поле пред нашим оплотом разворачивались войска Легиона – шеренги воинов под штандартами с двуглавым орлом. Позади них я вижу подразделения лучников, что должны обрушить на нас дождь стали.

Что ж, у меня остались последние минуты пред тем как мы сойдёмся в последнем сражении, в последнею бою. Враг превосходит нас числом, враг опытнее и сильнее, и я пущу ему крови столько, сколько смогу. Ублюдки Эндеральского Союза мало чем отличаются от Ордена – такие же губители свободы и угнетатели всех естественных начал. Что ж, у меня есть ещё пара минут.

Когда я собирался поднять восстание, когда я собирался зажечь Подгород, меня сразили! Пророк, славный воитель на службе Святого ордена ради мешка золота, схватился со мной в жестоком бою. Ох, это был славный кровавый бой, где я пал, меня сразили, отправили в мире вечного мрака.

Проклятье! Это был славный бой и единственное о чём я жалел, так это о том, что не забрал побольше орденских псов. Холера! Во истину, жалко!

Я… я… я… был на краю гибели, был на краю смерти и вот-вот отправился бы в небытие о котором мечтал. Я уже слышал дьявольский хохот сил, которым посвятил жизнь, в ушах звенели крики порубленных мной мужчин и женщин, которые стали достойным развлечением. Я уже зрел отблески потустороннего пламени, как волею чёрных судеб и путей хаоса меня спасли, вырвали из холодных рук смерти, чьи костлявые пальцы уже гладили мою голову.

Он пришёл. Тот, кто однажды смог обмануть смерть, один из десяти сподвижников великого предателя, давшего самый первый раскол на эндеральской земле. Мысленно он вопросил меня – готов ли я продолжить дело Вольницы. Один единственный вопрос, воззвавший мою душу из сетей гибели, заставивший ожить. Я согласился и неведомой магией, сильнейшими заклятьями и жертвой собственного здоровья, один из килриитов смог меня воскресить, смог поставить на службу старым идеалам… теперь мне придётся начинать снова, ибо верный слуга Ордена перебил всех моих братьев и сестёр из Вольницы.

И вот я вновь я на краю наступления на Святой орден, который был практически убил Велисарий. Когда Эндеральский Союз всё же похоронил адептов прошлого порядка, пришло наше время. Я явился к аристократам, у которых жопа дымилась от действий Велисария и предложил им одно – восстание. И они охотно согласились, побратимы по алчности! Блядь, я даже и не думал, что буду с ними работать вместе и рвать страну на лакомые куски.

Я лично провёл операцию в среднем Сердцеземье, окружив рассеянные гарнизоны разбитых полков. Мои бойцы атаковали неистово, клали мальцов, как жнецы пшеницу на сенокосе, мы стремительным наступлением парой тысяч приблизились к позициям новых южных государств, уже предвкушая бросок в сторону Речного и Златоброда.

Мы зажгли Эндерал, мы ввергли его в гражданскую войну, ввергли в огонь и рвали по всем направлениям. Я лично крушил многих врагов порядка, с новым мечом я шёл в самоубийственные атаки, опрокидывая вражеские гарнизоны, пока не упёрся в легионные части. Ух, суки! Их крепкие щиты не давались, их острые мечи рвали наши кольчуги, железный строй оказался непробиваем.

Килраиты направили нам воина, что стал королём. Его первые и неистовые атаки заставили псов Эндерала бежать псов власти, я же шёл на краю наступления, получив особое благословение в виде острого и зачарованного клеймора.

Мы около года бились, около года сражались ради свободы, около года я пускал кровь в диверсионных операциях и в лобовых атаках на укреплённые позиции, однако эти твари сумели окопаться и готовились с нами покончить. Я отчаянно лил кровь в Сердцеземеье, когда Велисарий перешёл в наступление и стал взламывать нашу оборону.

Но всё тщетно, казалось, это конец. Единственная надежда зажглась в миг прибытия Аркта. Он привёл с собой сорок тысяч воинов – силу, способную решить исход этой войны, способную дойти до Арка и разграбить его.

Холера! Вот это счастье! Мы быстро рассевали их оборону, грабили лагеря и упивались элем. Сорок тысяч смогли не то, что остановить наступление, но мы организовали своё. Я вёл своё войско – воинство численностью в полк, которое разгромило врагов у пещеры Глинтуотер и собиралось его укрепить, чтобы взять в окружение силы войск Союза в Кроссватче. Но отчаянная контратака объединённых сил рыцарей и Святого ордена заставила нас отойти.

Проклятый Союз начал войну, проклятый Велисарий оправился и погнал нас обратно, к нашей столице. Но ничего, у нас был свой план, как лишить этого петушка всей армии, а после насадить его голову на пику.

Я сражался в битве за Фогвилль, когда его заняли войска Союза. Я сражался в первой шеренге в апокалиптическом противостоянии против стоя врагов. Я выжил там, где пушки сметали целые сотни, где магия обращала в пыль целые ряды. Мой клинок прорезал себе путь сквозь легионеров, зельями и свитками я держал себя в форме, мечом я сразил десяток вражьих командиров и радовался, когда мы продвигались метр за метром. Мы захлопнули ловушку – вся его армия сложит головы у города, им некуда отступать! Ха, я дрался как никогда раньше! Вокруг меня гибли десятки, ревели оружие и магия, сметая всё вокруг, колоссы вспарывали и раскидывали целые отделения, а воздух стал плотным и влажным от крови и праха. Я шёл вперёд, ведя свой полк, шёл вперёд даже тогда, когда против нас вышли медные гиганты звёздников, шёл вперёд под сумасшедшим обстрелом аэтернийских лучников и мушкетёров. Я остановился только тогда, когда вражеские рыцари ударили в нас, словно молот в обнажённую грудь. Но мы выстояли, вокруг меня сотни людей были перемолоты и затоптаны, но я с братьями стоял и принял этот кровавый бой, стаскивая рыцарей с коней, разрывая щиты и кольчуги легионеров, крича и рыча, проклиная всех тиранов и ублюдков. Теперь только настойчивость и мастерство могли всё решить. Однако, нас предали! Блядская шлюха, неримская портовая сука, тварь – Альма нас предала! Она должна была встать вместе в строй с нами, но вместо этого она атаковала нас в спину! Мы бы выиграли, но её кавалеристы решили исход битвы… исход войны.

Мы проиграли… железные легионы Велисария оказались слишком сильным врагом, но я горд, что пустил кровь стольким блядям, скольким смог. Если бы Альма тогда нас не предала, я бы уже пил лучшее аркское вино, аристократы свой одеждой мне натирали бы сапоги, мой дом ломился бы от награбленного из храмов, да и я бы мял жопу какой-нибудь девке из Верхнего квартала. Теперь же напоследок я вдохну холодного воздуха, да выпью из фляги водки и помяну все свои мечты. Когда-нибудь дело свободы, дело Вольницы восторжествует!

Я закончу свою жизнь в битве за свои идеалы – волю, братство свободных и сильных. Я схватился с легионерами Велиасирия, я принял участие в битве за сам Эндерал – я проделал путь от обычного главаря заурядной шайки до воеводы Королевства, бросившего вызов всему Эндералу. Я принял участие в самой великой войне, что когда-то зрел Эндерал, сходился со сторонниками порядка в хтонических битвах, что сотрясали небеса, разил великих героев во славу свободы и хаоса. Я был одним из тех, кто встал у истоков Железного Королевства, моя вольница, мои парни оторвали жирный кусок, обеспечили первые земли для будущей страны.

- Солдаты, - кричу я, - стрелы на древко! Готовьсь! Заставим их страдать! В последний раз! В последний раз пустим им кровь и пусть они запомнят нас на всю жизнь!

Килраииты оставили нас тут ради последнего боя, ради того, чтобы сдержать шквал Союза ради грядущих свершений. Я верю, что мой меч заберёт как можно больше жизней собак, что задушили нашу свободу, верю, что здесь и сейчас этим мечом дам больше времени Аркту!

Аркт, килраиты и прочие владыки осколков свободы продолжат биться, они продолжат великое сражение за дело освобождения. Мы же и проиграем, как бы горько мне пришлось это признавать. Но Аркт закончит это проклятое дело, войска под его предводительством сокрушат порядок, он даст знать, что сердце свободы будет вечно, он оборвёт жизнь Велисария… он построит настоящую Вольницу.

Но это уже не моя история.