Героиня литдорамы

Говорят, призраками становятся те, у кого после смерти остались какие-то незавершённые дела. Те, кто не успел сделать или сказать что-то важное.

В реальности всё не так. Ты становишься призраком ещё при жизни. Когда люди решают, что им слишком больно или страшно смотреть на тебя.

Я впервые почувствовала себя какой-то ненастоящей два года назад. Словно меня еще до смерти стёрли.

Дети, у которых диагностирован рак делятся на две категории. Милые симпатяжки. Им собирают деньги на лечение. Их фотографии и грустные истории вы можете найти в лентах социальных сетей неравнодушных граждан. Именно им все хотят помочь, даже если шанс на это равен практически нулю.

И есть такие, как я. У меня не слишком привлекательная внешность. Это факт. Зеркала никогда не врут. Тяжёлый взгляд. Не самые правильные черты лица. Короче, на меня и до болезни смотреть не особо хотели. А сейчас-то и подавно.

Самое забавное, что я не нравлюсь вообще всем. Мальчиков не привлекаю, потому что внешность не очень. Девочки меня терпеть не могут за то, что после химии у них выпали волосы, а у меня — нет. "Редкая индивидуальная особенность" — говорили врачи, наблюдая, как подстриженные под машинку волосы растут с невероятной скоростью, завиваясь в упругие колечки.

Это, видите ли, несправедливо.

А справедливо, что что мне осталось жить всего ничего, а у половины из них есть шанс? Но я же на них за это не кидаюсь. Хотя, сказать, что у меня ангельское терпение, тоже нельзя. Подставлять левую щеку, когда меня по правой ударили? Нашли дуру. Я за себя ещё в детском саду постоять могла. Сейчас ничего не изменилось. Может кого-то безнадежность ломает, но для меня важно до самого конца остаться собой. В конце концов, у меня кроме моей личности ничего не осталось.

За это меня считают неприятной высокомерной стервой. А я считаю, что не обязана до своего последнего дня оставаться удобной жертвой плохого настроения окружающих. В конце концов, этот последний день не за горами.

Если бы можно было сбежать отсюда и прожить оставшиеся мне дни, как обычный человек. Ненавижу больницы.

Но бежать некуда. С родителями я не виделась почти год. Нет, они долго держались. Года полтора, наверное. Даже забирали меня домой между курсами лечения. А потом они сказали, что забрать меня домой не получается. Врачи не выписывают. Потому что присмотреть за мной некому. Папа работает. Мама — тоже, хотя у неё и неполный рабочий день. А брат в первый класс пошел. И это очень важно — уделить ему как можно больше родительского внимания. Если в первом классе учеба не заладится, то всё — свяжется он с плохой компанией, начнёт пить, курить и лишит себя нормального будущего. Плюс, родители сейчас живут в двухкомнатной квартире и лишь собираются купить большой дом. А их обожаемому Сашеньке сестра с бессонницей будет мешать. Но это же ненадолго. Вот переедут и сразу заберут меня. Мне нужно лишь немного подождать и потерпеть. Каких-то пару месяцев.

Я поверила. Ждала. Терпела.

Но уже в октябре узнала кое-что интересное. Медсестры у нас посплетничать любили, когда думали, что мы спим или не слышим.

По прогнозам врачей мне оставалось жить, как раз, пару месяцев. И родители дали главврачу взятку, чтобы она меня не выписывала. Ведь если я умру дома, то это будет совершенно кошмарно. У младшего ребенка — травма. Вдруг при нём это произойдет. Смерть безнадежно больных подростков может и внезапно случиться. Квартира в цене упадёт, а они собирались её продавать, чтобы приобрести дом в пригороде. Не любят покупатели истории со смертями. Скидку потребуют, если узнают. Да, и диван на котором я умру, выбрасывать придётся. А жалко. Хороший ведь диван. Его можно на кухню вынести, чтобы телевизор смотреть.

И вот когда я про диван услышала, то поверила, что это правда. Не знаю даже почему. Просто, это было очень в характере моих родителей. Они — до странного практичны.

На эмоциях разбила телефон. Зря, конечно, я это сделала. Без него стало скучно. Но одновременно думать и злиться подростки не умеют.

Конечно, я надеялась, что они испугаются, прибегут ко мне, спрашивать: что случилось. Но они не прибежали. Ни через день, ни через месяц, ни, даже, через два.

Было обидно.

А потом я начала вспоминать, когда же родители звонили или писали мне первыми. И по всему выходило, что очень и очень давно. Более того, они с момента постановки диагноза, ни разу не заговорили со мной. Инициатором общения всегда была лишь я.

Это меня так разозлило, что даже болезнь немного отступила. Врачи начали подозревать ремиссию. Но это было лишь временное улучшение. Чудо вообще, что удалось этот год прожить.

Но в последнее время я всё чаще начала ловить себя на мысли, что очень устала. Боль изматывает. Сил всё меньше. А эмоции притупились. Я больше не умела ни радоваться, ни печалиться.

— Привет, Ариша, — сказала Мария Николаевна, входя в мою палату. — А я тебе принесла подарок. Смотри!

Это женщина была волонтёром. Она часто приходила к нам в больницу. Иногда разговаривала со мной. И в такие моменты я почти чувствовала, что всё ещё живу.

Кстати, не сойти с ума мне во многом помогла ее помощь. Мария Николаевна организовала книжный стеллаж в холле больницы. Организовала сбор денег и книг. Но не скучной взрослой классики, а популярных в среде подростков романов. Там была и романтика, и ужасы, и гримдарк.

— Ну, же! — поторопила женщина, опуская в мои руки бумажный пакет с цветочками.

Я осторожно раскрыла его и вытащила планшет.

Настоящий планшет!

Тяжёлый. В практичном, немного потёртом сером чехле.

— Но это слишком дорогой подарок.

— Не беспокойся, милая. Его хозяйке он больше не нужен. Моя Юля отправилась в... долгое путешествие. А тебе тут скучно.

— Но она же вернётся? — мне было неловко. — Вы отдадите ей планшет обратно, когда я умру?

— Да, — по лицу женщины пробежала судорога боли, но она быстро взяла себя в руки, погладила меня по голове и улыбнулась. — Конечно, Ариша. Не беспокойся ни о чём.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! Я буду его беречь.

— Ещё в пакете есть наушники. Если захочешь послушать музыку или посмотреть фильм. Не стесняйся. Подписки всё равно оплачены до конца года. А ещё есть вот это приложение, — Мария Николаевна ткнула пальцем в белую иконку с красной птичкой. — Книги. Там на счету есть немного денег. Ты можешь купить любую книгу, какую захочешь. Это тоже что-то вроде подписки. Хозяйка уже не успеет ими воспользоваться. Так что наслаждайся, Ариша. Ой, а мне пора. На сегодня намечено ещё столько дел.

И она сбежала, пряча от меня свои слёзы.

Не люблю, когда хорошие люди плачут из-за меня.

А я, словно в трансе зашла в приложение с книгами и увидела рекламный баннер: "Купи подписку всего за один рубль и слушай наши аудиокниги целый месяц".

Месяц...

Напрямую об этом врачи не говорят, но вряд ли я протяну дольше.

Говорят, прочитав книгу, можно прожить целую жизнь.

Сколько жизней я успею прожить, если начну прямо сейчас?

И, повинуясь порыву, покупаю подписку и кликаю на первую попавшуюся книгу с интригующим названием "Тень забытого зеркала". Её мне предложила система на основе "моих" предпочтений.

Аннотация гласила: «Чхве Арин была ангелом, спустившимся с небес. Юная, прекрасная, невинная актриса, чья улыбка заставляет звезды гаснуть от зависти. Весь мир лежит у её ног. В неё влюблена вся Корея...»

А дальше я не читала. Нажала на кнопку "Слушать" и погрузилась в историю идеальной жизни идеальной девушки, у которой было целых два возлюбленных и, наверное, сотня поклонников.

До нереалистичного прекрасный, как десяток сказочных принцев Пак Дже Мин. Друг детства Арин. Красивый, богатый, властный и удушающе заботливый молодой человек, которого лично мне захотелось убить главе на пятой. А это на целых четыре главы раньше, чем с главную героиню.

Бесячий она персонаж. Слёзы ради слёз. Страдания ради страданий. Сначала: "Люблю, трамвай куплю". А через час: "Нет, всё-таки люблю я не тебя. Пошёл вон". А ещё через два: "Вернись, я всё прощу".

Но продолжала я это слушать исключительно ради Кан Со Хёна. Он в этой перенасыщенной драмой истории был глотком здравого смысла и адекватности. Одна беда — он являлся Трагическим Злодеем. Ну, по задумке автора является. И об этом в каждой главе Элеонора Арт не забывала упомянуть. Без оснований и доказательств в виде конкретных поступков персонажа. Просто, "он — злодей, поверьте мне, пожалуйста и не требуйте обоснований".

К середине книги мне не только Пак Дже Мина и Чхве Арин прибить хотелось, но и остальных персонажей. За исключением, моего любимчика, конечно. Он — золотце.

Особенно меня раздражал внезапно объявившийся папаша героя — Тен Со Джун. Нет, я понимаю, что им двигала тревога за новообретенного сына и чувство вины, но даже я с моими крайне скудными познаниями в семейных взаимоотношениях понимала, что мужик творит какую-то дичь.

Ну, нельзя просто взять и ворваться в жизнь двадцатилетнего парня, чтобы перевернуть всё с ног на голову, ругаться, скандалить, манипулировать, а потом ждать, что сын, как преданный щенок тебе в глазки заглядывать будет.

Я до конца книги надеялась, что Со Хён бросит Арин, найдёт себе нормальную девушку, а потом будет жить долго и счастливо. Но эта дура-авторша его убила. Написала, что он не смог пережить свадьбу Пак Дже Мина и Чхве Арин и прыгнул с моста. Его, якобы, угрызения совести замучили. И таким оригинальным образом он решил защитить свою возлюбленную от зла в своей душе. Не тонущего ребёнка попытался спасти, не старушку из пожара.

Это, вообще, как?

Почему?

Зачем?

Я полночи заснуть от возмущения не могла. Даже думала не послушать ли другую книгу.

Читать не хотелось. Глаза в последнее время уставали очень быстро. Но выбрать между "Галактикой в огне"¹ и "Первым еретиком"² не получилось. Я не то, чтобы фанатка Вахи. Так... немного знаю лор. Хотя, в начале немного запуталась, столкнувшись с тем, что вселенных с одинаковыми богами Хаоса две: "40,000" и "Fantasy Battles". Но потом разобралась что к чему. Немного. Наверное. Да, простят мне это дерзкое предположение истинные фанаты.

И когда я уже почти решила взяться за «Галактику в огне», потому что голос чтеца там приятнее, на меня навалилась жуткая усталость и моё сердце остановилось.

Это не было больно или страшно. Просто вдруг накатила слабость и меня мягким одеялом укрыла темнота. А потом я открыла глаза и увидела перед собой обеспокоенное лицо Со Хёна.

Оно было прямо, как на обложке «Тени забытого зеркала».

Перевожу взгляд на свои руки. Вижу массивное кольцо с крупным золотым цитрином. Точно такое же носила Чхве Арин на протяжении всей книги. Оглядываюсь по сторонам. Вижу в отражении витрины главную героиню этой идиотской книжки.

— Вы в порядке? — спрашивает вполне себе живой Со Хён.

Я ошарашенно киваю, а потом протягиваю руку и беззастенчиво трогаю парня за плечо.

Он теплый. Мышцы, как камень. А волосы мягкие, словно у ребёнка.

Всё кажется таким ярким. Словно это и не сон вовсе. Словно сном была вся моя прошлая жизнь. Но самое главное, что ничего не болит. У меня так давно ничего не болело, что это даже кажется странным.

Чувствую запах его парфюма, когда он склоняется ко мне и улыбаюсь.

— А ты мне нравишься, — решила я не терять времени даром. В конце концов, сны имеют свойство слишком быстро заканчиваться.

— Оу, — произнесла девочка-подросток с пшеничного цвета волосами. — Похоже сотрясение. А я думала: она только ногу подвернула. Нет, точно, сотрясение. Братик, ты на глаза её посмотри.

— Хэ-Ин, — шикну на неё Со Хён, достал из внутреннего кармана пиджака ручку и ласково обратился ко мне. — Следите за предметом.

Поводил ручкой из стороны в сторону. Кивнул. Попросил меня закрыть глаза и дотронуться указательным пальцем до кончика носа. Когда у меня не получилось, снова покивал и очень-очень ласково спросил:

— Как вас зовут?

— Арина³.

— А где вы находитесь? — голос парня приобрёл мурчащие нотки, от которых у меня заскакали розовые сердечки перед глазами.

— Во сне, конечно.

_____________________________________

¹ "Галактика в огне" — книга Бена Каунтера. Роман цикла «Ересь Хоруса» по вселенной Warhammer 40,000. Повествует о предательстве Воителя Хоруса и зачистке верных Императору космодесантников на планете Истваан III.

² "Первый Еретик" — книга Аарона Дембски-Боудена — ключевой роман цикла «Ересь Хоруса», рассказывающий о падении примарха Лоргара и его легиона Несущих Слово.

³ Герои слышат имя "Арин" + суффикс "а", используемый при обращении. Получается аналог звательного падежа. Это звучит очень странно, лишь подтверждая подозрение о сотрясении мозга.