Герой Анкарии

Для тех, кто читает в рамках серии:
прологи всех частей - вариации на тему. В них про одно и то же чуть-чуть разными словами. Поэтому, если это не первая часть "Лягушки", которую вы читаете, пролог можно со спокойной душой пропустить. Он лишь вводит в курс общей концепции серии.

Приятного чтения.

В начале было Слово.
(Евангелие от Иоанна)

Мысль, идея, задумка, план или пара предложений — всё способно породить новый мир. Такое правило задал демиург, когда создавал своё творение. План был прост: хорошо и качественно один раз сделать так, чтобы потом ничего не делать. Ведь могущество демиурга измерялось созданными им мирами, и тут либо пахать, либо что-то придумывать. И он придумал — наделил разумных существ в своём мире частичкой своей силы, чтобы миры за него творили уже они. Правда, пришлось изрядно потрудиться, чтобы всё вышло: сначала сотворить планету, потом жизнь на ней, потом медленно и аккуратно довести её до формирования разума и творческого начала. А дальше процесс пошёл практически сам. У изначального мира в некотором роде не было иного бога, кроме демиурга, однако живущие в нём люди создавали их и верили, так что некоторое присутствие демиург им обеспечивал. Иногда это, правда, приводило к жутковатым последствиям, но покуда они давали пищу для творчества, он не особо расстраивался.

Впрочем, сила демиурга со временем породила ещё и некоторых сущностей, которые нужны были творцам. Он не сразу заметил это, однако в какой-то момент он уловил, что кто-то посещает его хранилище миров. Чаще всего они бывали там недолго, пробегая среди беспорядочно наваленных миров, а затем исчезали. Едва заметив это, демиург хотел прогнать их или даже уничтожить, но потом обнаружил, что после их посещений число миров не только не сокращалось, но даже, напротив, возрастало. Даже если это были уже не оригинальные миры, но их дубликаты. Или дубликаты дубликатов. Впрочем, схожесть миров демиурга не волновала — в конце концов, масса из первых созданных в изначальном мире являлась ничем иным, как копиями его собственного. Поначалу почти без отклонений, но потом со всё большим и большим числом различий, пока не появились те, что были совсем иными. Так что и разрастание дубликатов его не беспокоило.

Беспокоило демиурга то, что в какой-то момент ему просто стало скучно. Придумав, как сделать так, чтобы ничего не делать, он лишил себя занятия. А творение миров было его, по сути, единственным делом. И таким образом ему предстояло провести целую вечность, до самого скончания времён. Создавать самому ещё один мир ему не хотелось, а больше он, собственно, ничего и не умел. И потому всё своё время демиург посвящал размышлениям о том, что бы ему такого сделать, чтобы не напрягаться и потом снова ничего не делать. Идей не было.

Однажды, когда мыслительный процесс ни о чём утомил демиурга сверх всякой допустимой меры, он прислушался к разговору заглянувших к нему существ:

— Ни я, ни ты такое не провернём, — заявило существо, переливающееся всеми мыслимыми цветами.

— Нам только нужно найти того, кто будет это делать, — отозвалось второе, напоминающее призрак.

— Никто этого не выдержит, если повторять многократно. Та, на которой мы попробовали, — цветное существо грустно вздохнуло. — Она же едва кукухой не поехала, а посетила всего с десяток миров, и то ненадолго. Нельзя брать живое сознание. А как по-другому, я не знаю.

— О чём это вы таком говорите? — приблизился демиург.

— Миров стало очень много, — учтиво ответил призрак. — Мы подумали, что было бы очень хорошо, если кто-то посетил их. Ну, может, не все — на это понадобятся сотни лет, но хоть некоторые.

— М, и вы знаете, какие миры в этом нуждаются, а какие — нет? — демиург сотворил себе кресло, что было довольно странной мыслью для пространства без границ, и уселся.

— Мы думали, что это могут быть случайные миры, — сникло цветное существо. — Какие-нибудь любые. Созданные в изначальном мире.

— И что же будет делать в них этот ваш странник? Если только посмотреть — то ведь и пары часов будет довольно, — демиург переплёл пальцы.

— Мы думали отправить кого-то, кто смог бы менять миры. Может, не разительно, конечно, но всё же, — призрак как будто замялся. — Ну, я имею в виду, создавать другие дубликаты.

— И для чего же? — идея демиургу определённо нравилась, однако он хотел понять, чего намерены были добиться эти двое.

— Ох... — радужное как будто смущалось. — Это, наверное, моя вина. Из-за меня многие придумывали героев для дубликатов, но не создавали их. И поэтому скопилось много созидательной энергии определённого свойства. Мы пробовали выразить её через живое сознание одного из творцов, но...

— А. Я понял, — демиург кивнул. — Эту энергию нельзя оставлять так. И вы хотите, чтобы она стала странником, истории о котором будут создавать новые дубликаты миров? — существа интенсивно закивали. — Это будет весело. Я дам этой энергии сознание. Вы же уже попробовали на ком-то? — опять кивки. — Вот копию того сознания и внедрю в этот сгусток. И когда одна история будет подходить к концу, мы с вами будем отправлять его в следующую. Будем надеяться, это создание развлечёт нас.

Демиург был весьма могущественным, ведь за долгое время в изначальном мире за него создали тысячи тысяч миров. Поэтому управлять энергией он вполне был способен. Так что из сгустка созидательной энергии и копии сознания некой особы, которую призрак и цветное существо мучили раньше, он сотворил некое создание. Оно не имело тела или формы — это было больше похоже на тесто, из которого можно было вылепить что угодно. Правда, получалось всё равно примерно одно и то же, только в разной форме, но тем не менее. Демиург запихнул творение в один мир и понял, что это хорошо. Для всех хорошо: излишняя созидательная энергия была пристроена, что исключало источаемые ей угрозы, новые миры в его сокровищницу творились, а сам он получил протяжённое развлечение.

По мнению демиурга, в первом создании дубликата всё прошло довольно неплохо, если бы не одна маленькая проблемка: когда он вытаскивал создание из него, вместе с ним случайно выдернул и сознание одного из героев. Это было нехорошо — вмешательство демиурга создавало небольшие возмущения в мире, но они сглаживались, если оно было однократным. И это приводило к проблеме того, что сразу вернуть героя в его мир демиург просто не мог. Он остановил время в его мире и некоторое время раздумывал над тем, как же с ним быть. Этим размышлениям он отдал всё то время, которое понадобилось ему, чтобы восстановить потраченное тесто создания. Впрочем, идею подбросили ему призрак и существо — отправить этого героя вместе с созданием в новый мир. В первое мгновение эта мысль показалась демиургу дурной, но следующее он потратил на то, чтобы осознать её и рассмотреть со всех сторон. И согласился.

Вместе с призраком и радужным существом они определили имена им обоим. Причём обоим из их прошлых миров: сознанию — Франкенштейн, созданию — Аида. Хотя каждый новый мир мог эти имена заменить, но для удобства — и чтобы их не путать — имена были всё-таки нужны. Впрочем, после второго путешествия демиург честно собирался вернуть сознание — Франкенштейна — в его родной мир. Однако их дуэт славно развлёк его, и он решил предоставить сознанию выбор. Надо сказать, что демиург, хоть и надеялся на согласие, был весьма удивлён, когда Франкенштейн выбрал продолжение путешествия. Почему-то создателю казалось, что он непременно захочет вернуться. Но стоило только сказать, что его мир будет на паузе всё его путешествие, как он весьма охотно согласился отправиться с Аидой дальше.

Подобрав новый мир в пыльном углу хранилища из огромного рыхлого сталагмита, демиург вернулся к Аиде и Франкенштейну. Она лежала обгрызенным колобком на парящей платформе, а он, сжатый в сферу сознания, болтался в стазисе среди пространства. Едва демиург подвесил мир рядом с ним, вернулись отправившиеся за пополнением энергии призрак и существо. Восстанавливая колобок, демиург кратко поинтересовался, как дела в изначальном мире. Призрак и существо рассказали только то, что ему было интересно — что там как и прежде творили. Этого ему было достаточно, и, едва закончив лепку, он сунул Франкенштейна в новый мир, опасаясь, что если проделать это сначала с Аидой, его к ней территориально притянет. А в этом мире так поступить было нельзя. Когда его тело соткалось в физическую форму боевого мага, демиург запихнул в мир и её.

— Не хотела быть человеком — вот, пожалуйста, — насмешливо заметил демиург, наблюдая, как она воплощается в демона. — Посмотрим, как она разберётся с этим…