Герой дня

До конца перемены оставалось несколько секунд. Глеб боялся, что не успеет… Нет, конечно же, дело пустяковое, вполне может подождать до следующей перемены, но мальчуган очень уж не любил ждать и откладывать начатое на потом. А через пару секунд все развлекательные сети будут прикрыты, и все доступы, кроме единственного – учительского, заблокированы. Вот-вот, уже и пискнул звонок и грозно заурчал вибросигнал. Дети нехотя вернулись в класс.

Мальчишки-сорванцы недовольно бубнили и азартно обменивались впечатлениями. Им, наверное, тоже было немного обидно – их беспечные догонялки оборвали, как всегда, на самом интересном месте. Айти с задней парты радостно потирал руки – наверняка опять взломал чей-то пароль. Обе Зои о чём-то шушукались и, повизгивая от восторга, сортировали какие-то красочные каталоги. Зои были девчонками. Их нахождение в школе – явление крайне редкое в наши дни. Нет, обучение доступно всем без исключения, однако всё-таки девочек обычно в школу не отдают. Всё равно по достижении совершеннолетия их определят в репродукционный банк, где им и суждено будет оставаться до конца своих дней. Если, конечно, родители не намудрят что-либо с половой принадлежностью детишек, но эти премудрости стоят непомерно дорого.

В общем, все закруглялись со своими личными делишками и собирались сосредотачиваться над учебным процессом. А Глеб переживал о том, что не успел докачать древний анимационный сюжетик. Ещё вчера он как-то случайно откопал в сетевых архивах подобную допотопную анимацию и до сих пор находился в недоумении. Дело в том, что в этих сюжетиках главными героями изображались животные. Не понятно – какие, но всё-таки животные – Глеб не мог ошибиться. Однако эти зверьки были облачены во вполне человеческие одежды и даже разговаривали. Очень мало разговаривали, но вполне внятно и осмысленно. А большой и серый зверь, кроме всего прочего, посасывал в своей пасти странный продолговатый предмет, периодически выпуская дым. Глеб весь вечер копался в энциклопедиях, пересмотрел несколько исторических фильмов, но нигде так и не смог обнаружить даже малого намёка на то, что животные когда-либо одевались или разговаривали. А о продолговатой штуке, образующей дым, вся информация была вообще закрыта либо засекречена. Мальчишка попытался выведать информацию у отца, но тот пожал плечами и только лишь вспомнил о том, что где-то что-то слышал о дымных трубочках. Дескать, их действие на организм оказалось смертельно опасным, и эти штуки давным-давно находятся под строжайшим запретом.

«Странно, – подумал Глеб, – а ведь серый зверь вроде и не думал умирать, пуская из своей пасти клубы дыма».

Всю ночь мальчишку во снах преследовали говорящие и огнедышащие животные, поэтому он так и не смог выспаться, и утром чувствовал себя больным и разбитым.

Однако свои поиски он и не думал завершать. Уже в школе, во время первой же переменки, Глеб жадно впился в закрома архивных хранилищ и принялся азартно рыскать в поисках ещё хоть каких-нибудь объяснений увиденному накануне анимационному фильму. И, надо сказать, поиски увенчались успехом. На переменке между третьим и четвертым уроками, заинтригованный собственным исследованием Глеб откопал-таки продолжение заинтересовавшего его сюжетика. Но, к разочарованию мальчишки, данный знаменательный момент имел несчастье выпасть как раз на момент завершения свободного времени. до начала следующего учебного занятия оставалось всего несколько секунд. Какой бы высокой не была скорость копирования, а закачать найденный шедевр он никак не успевал. А как только прозвенит звонок, все доступы будут заблокированы и, мало того, все ссылки на обнаруженные во время перемены источники поудаляют. Такие уж школьные правила – удаляют всё, даже и не пытаясь задумываться, относились ли подверженные экзекуции материалы к учебному процессу или нет. Типа – ученик должен учиться сам. Может быть, это и правильно, но вот конкретно сейчас было обидно. Всё равно же такие хакерята, как Айти, смогут найти лазейки к всяческим шпаргалкам.

Глеб заметно приуныл, но тут же попытался успокоить себя, и даже слегка приободрился при мысли о том, что самым важным является факт – продолжение анимационного сюжета существует и его возможно отыскать.

Между тем, урок начался. На фоне серо-зелёной поверхности школьной доски резко материализовался преподаватель Осип Спамович Учитель. Он уверенно шагнул к своему столу, выныривая из клубов темнеющей тучи, для пущего эффекта сверкнувшей сразу несколькими разрядами ярких, но небольших молний. Ученики притихли. Такие грозы ничего хорошего не сулили. Однако, вопреки ожиданиям, Осип Спамович загадочно улыбнулся и задорно показал язык. Ну, а как иначе – выбранный родительским голосованием визуальный образ древнего псевдоучёного Альберта Эйнштейна предписывал определённую линию поведения.

После такой своей забавной выходки Учитель бросил на стол имитацию кипы ученических тетрадок и старательно потёр руки ладонью о ладонь.

- Ну, что ж, ученички пятого «А» класса, – проскрипел он, – пора начинать разборки. То есть – разборы полётов. А, если быть ещё точнее – разборы двоишных диктантов, которые Вы пытались написать сегодня на первом уроке.

Ученички уныло хмыкнули.

- Относительно двоек я, конечно же, преувеличиваю. Сгущаю тучи, так сказать, - разглагольствовал преподаватель, – двоек на этот раз, к сожалению, не оказалось. Однако, – визуальный Эйнштейн грозно взмахнул указательным пальцем правой руки и нахмурил густые седые брови, - слишком много, непростительно много учеников активизировали свои глупые словарики по самодельной сетке. А ведь это, дорогие мои мошенники, таит в себе и дополнительные опасности. Подобная самопальная «пиратка» может подхватить какие угодно вирусы, которые, уж поверьте мне на слово, могут гулять где угодно, даже в нашей школе. Вспомните, что случилось с десятиклассником Володей Штырило. Ведь он до сих пор не может память свою по кусочкам собрать – доигрался, негодяй.

Ученики дружно хохотнули. Конечно же, каждый из них знал о бедняге Володе Штырило, уже третий месяц сидевшем на спецобучении и безуспешно пытался вспомнить, чем гласные буквы отличаются от согласных. Зато по ночам свихнувшийся паренёк без запинок бубнил целые параграфы из самых заумных энциклопедий. И неудивительно – ведь в своё время десятиклассник был бесспорным претендентом на золотую медаль, но и схитрить при случае был не против. Вот тяга к подобного рода «хитростям» его и погубила.

- Естественно, – продолжал Осип Спамович, – тем ученикам, кто воспользовался словарями, оценки будут снижены, и, если они хотят сохранить свои липовые пятёрки и четвёрки, – Учитель заметно повысил тон, стараясь перекричать нарастающий гул недовольных и обиженных голосов. Наконец, он не выдержал, с силой треснув по столу указкой, которая появилась в руке из ниоткуда, и рявкнул: «Тихо!»

- Если они захотят сохранить свои липовые пятёрки и четвёрки, – медленно повторил он только после того, как в классе воцарилась тишина, – то милости просим всех в Строгий Класс на пересдачу диктанта. Блокировка там – сами знаете, какая.

Кто-то захныкал, кто-то продолжал бубнить, а кто-то лишь раздражённо махнул рукой. преподаватель повеселел. Многие ученики, и даже некоторое родители недоумевали по тому поводу, что Учителю крайне нравится портить настроение своим подопечным. То ли у него был изначально запрограммирован характер садиста, то ли и впрямь к визуальному Эйнштейну подключили реального педагога-детоненавистника.

- А сейчас, если, конечно, никто не против, рассмотрим некоторые работы отдельно, – строгий взгляд Учителя устремился в область задних рядов класса, и преподаватель железным голосом произнёс, – Айти Ломов, обратите внимание на нас, в конце-то концов.

Лохматый мальчишка за последней партой встрепенулся и принялся улыбаться самым невинным образом.

- Ваша работа, как всегда, безупречна. Но, что я заметил, – Осип Спамович приподнял бровь, – она вовсе не является Вашей работой. Это ничто иное, как оригинальный текст диктанта, которым Вы заменили свою работу. Естественно, у меня нет никаких доказательств, способных подтвердить моё подозрение, ибо ссылки на какие-либо источники были старательно удалены. Однако, прошу Вас учесть, уважаемый Айти Ломов, что во время итоговых контрольных блокировка будет гораздо сильнее, так что никакие ухищрения не помогут Вам смошенничать.

Мальчишка беззаботно пожал плечами и, не переставая улыбаться, уставился в окно.

- И даже не смейте питать надежды относительно Вашего всесильного старшего братца, - оскалился Учитель, – насколько мне известно, совсем недавно он был отключён от всех сетей…, на неопределённый срок…, по решению Суда.

Айти каким-то образом смастерил локальную сетку и пустил одноклассникам – по скрытому чату – несколько колких комментариев насчёт личности преподавателя. Одноклассники несмело хихикнули.

На самом деле никто не мог с полной уверенностью сказать – существовал ли на самом деле лохматый мальчишка по имени Айти, или же он был случайным довеском к образовательной программе. Поэтому ученики побаивались этого мальчугана даже чуть сильнее, чем самого преподавателя.

- Наши девочки Зои тоже написали диктант безукоризненно, – равнодушно продолжал Осип Спамович, – но их оценки, к сожалению, не будут учтены в школьной статистике.

Моментально один из отъявленных сорванцов-хулиганов, Максимус, ярко сверкнул обновлённым статусом «Все бабы – дуры», и тут же собрал тридцать три лайка и два минуса, учитывая, что в нашем классе – тридцать пять учеников, а Глеб голосовать не хотел.

- Но особо мне хотелось бы отметить работу, – Учитель слегка нахмурился и начал перебирать тетради, как будто бы он забыл имя особо отличившегося ученика, – кх…, ага, вот. Иванов.

Глеб встрепенулся, неожиданно услышав свою фамилию, и на время даже отвлёкся от навязчивых мыслей о таинственном анимационном сюжете. Эти мысли, конечно же, обещали вернуться в скорейшем же времени, и они продолжат с удвоенной силой терзать его сознание. Но всё это будет чуть позже. Сейчас было важно то, о чём собирался поведать Осип Спамович. Пока ведь непонятно – то ли отчитывать он начнёт мальчишку, то ли расхваливать. Оба варианта казались возможными в равной степени.

- Иванов…, – задумчиво повторил преподаватель, после чего, подняв глаза от тетрадки, обратился к самому ученику, – Глеб, тебе, конечно же, пока не удалось избавиться от некоторых мелких ошибочек, но сейчас я хотел бы поговорить о другом. Ты – единственный ученик в классе…, да что там в классе. Ты – единственный человек за несколько десятилетий, употребивший классическую форму написания буквы «Ё».

Мальчишка скромно улыбнулся, опустил глаза и почувствовал, что краснеет. А одноклассники зашумели, ворочаясь на своих местах, и непонимающе уставились на него, чем ещё и усугубили смущение Глеба. Его ведь почти никогда никто не хвалил в школе, а, если вдруг и приключались изредка подобные моменты, то уж точно – не перед всем классом.

- Нет, никаких претензий или требований ко всем остальным ученикам насчёт этой буквы я предъявлять не собираюсь, – не унимался Учитель, – да и не вправе я требовать что-либо от Вас. напротив, я настоятельно посоветовал бы всем и каждому не загружать свой и без того переполненный мозг данной излишней информацией. Официально буква «Ё» из употребления не изъята – тут я спорить не буду. Однако нормы русского языка допускают не прописывать её классическую форму, заменяя на вполне логическое «Е». И уже много десятков лет человечество пользуется этим допущением, окончательно забыв о том, что оно допускает. Могу точно сказать, лично я до сегодняшнего момента не встречал ни одного человека, который прописывал бы истинную «Ё». Все пишут «Е», и уже давным-давно забытая форма буквы исключена из основной раскладки нашего алфавита, и подключается только лишь, как дополнительная функция, о которой также большинство и не знает. И Вы, дорогие ученики, конечно же, и догадываться не могли о существовании некой стародавней буквы «Ё». Так вот, советую Вам не догадываться и дальше.

Дорогие ученики хохотнули.

- Но, всё-таки, своё личное восхищение работой Глеба Иванова я не могу не выразить, – продолжал смущать мальчишку Осип Спамович, – ведь и он тоже ничего знать не мог о букве «Ё», да и отец его вряд ли был в курсе её существования. А это значит лишь то, – улыбнулся Учитель, – что ты, Глеб, по какой-то причине не поленился и покопался в истории русского языка…, в самых корнях, в самых дебрях истории. А это, в свою очередь, похвально, ибо значит – ты не равнодушен к изучению языка нашего родного. Как редко в наше время можно встретить такое отношение к науке. И я рад, что мне посчастливилось застать…

Преподаватель смахнул с небритой щеки виртуальную слезу и прошествовал вдоль широкого ряда ученических парт. Остановившись возле смущённого его похвалой мальчишки, Осип Спамович протянул ему свою морщинистую руку. Глеб несмело ответил слабым рукопожатием.

- Хвалю, – душевно вскрикнул Учитель, – хвалю, хотя могу посоветовать Иванову побольше обращать внимание на иные, более важные правила языка, а про букву «Ё» правильнее было бы в дальнейшем и не вспоминать. Но, сейчас – хвалю искренне. И в знак своего уважения я добавляю тебе, Иванов, респект в репутацию, о чём, естественно, будет моментально уведомлен твой родитель.

«Ага, – подумал Глеб, – вот это уже другое дело. Вот это приятно. Вот с этого и надо было начинать».

- Если пожелаешь, – добавил Учитель доверительным тоном и даже подмигнул – то в комментарии к респекту можешь поделиться со мной информацией об источнике, из которого ты узнал об этой буковке. наверняка это какой-то древний и мудрый источник.

Комментировать респект преподавателя Глеб не стал. Источник и впрямь был древним, однако насчёт его мудрости можно было поспорить. Вчера, когда мальчишка просмотрел анимационный сюжет об одетых и дымящих зверях, он, как уже упоминалось, принялся разыскивать какую-либо дополнительную информацию. И совершенно случайно Глеб наткнулся на один очень старый документальный фильм, повествующий об особенностях спаривания животных разнообразных видов. Самому фильму мальчишка не очень-то поверил. Но зато внимательно читал комментарии – такие же древние, как и объект обсуждений. Так вот, как раз из таких комментов Глеб и обнаружил незнакомое слово с незнакомой буквой. Естественно, мальчишка сразу же захотел узнать – что всё это значит. Он перерыл несколько энциклопедий и, в конце концов, поняв, что слово это несёт в себе не совсем цензурное понятие, решил более никого о нём не спрашивать. Но зато буковку запомнил, изучил её транскрипцию, активизировал в дополнительных функциях раскладки, и решил при первом же удобном случае употребить.

А сейчас Глеб не без удовольствия наблюдал процесс прибавления роста его репутации и с радостью принимал хвалебное сообщение от Осипа Спамовича, перенаправленное также и по адресу отца мальчишки.

* * *

Вадим Иванов с трудом разлепил глаза и попытался пошевелиться. Любые движения, пусть даже самые незначительные, отзывались великой болью во всём теле. Но он всё-таки собрался с духом и дотянулся до костылей, приставленных к стене. Очень уж не хотелось вызывать ходунки, однако стоило признать, что уже очень скоро без них уже будет невозможно обходиться.

Вадим приподнялся с дивана, тяжело охая. Прислушался.

На кухне шелестел транспортник, выгружая в хранилище питательные смеси, в углах и по стенам ползали уборщики, мягко шурша губками, прямо посреди комнаты о чём-то шептал информатор, держа наготове виртуальные щупальца подключений. А неподалёку от него располагалась прозрачная капсула, щёлкая датчиками активной работы. Чуть слышно попискивала сигнализация. Вадим улыбнулся. Нет, он совсем не опасался услыхать чужие звуки — охрана работала на славу. Но он боялся, что скоро он просто не сможет слышать — недавний осмотр настоятельно советовал Вадиму активизировать усилитель слуха.

Иванов, опираясь на костыли, прихромал к окну. Мда, с каждым днём становилось всё труднее и труднее совершать подобные походы. Грузное тело расплывалось по сторонам, а ноги слабели с каждой минутой. Вадиму казалось, что он постепенно превращается в гигантскую медузу, которую выбросило на сушу. Ну, а как иначе, любой человек в его возрасте начинает распухать и слабеть всеми органами чувств сразу. Что ж поделать. Старость — не радость, а тридцать лет — не шутка. Морщась от пота, стекающего со лба, и щурясь от ярких ламп уличного освещения, мужчина принялся любоваться видом из окна. В последнее время он научился понимать настоящую красоту и принимать её такой, какой мог увидеть сам. И эту красоту он находил не в плавных изгибах новенького дома модерновой постройки, который маячил прямо перед окнами, не в огромном трансляционном экране, зависавшем над соседними крышами, и крутившем в данные часы яркую и броскую рекламу, и даже не в красочных транспортниках, суетливо прыгающих от окна к окну, доставляя жителям города, таким же немощным, как Вадим, необходимые вещи и питательные смеси.

Нет, настоящую красоту он видел в маленьком кусочке неба, который можно было ещё разглядеть в малюсеньком промежутке между всеми этими гигантскими постройками и экранами. Маленький кусочек, ярко-голубая заплатка реального мира, едва заметное окошко к чему-то настоящему, неподдельному. Скоро и его загородят какой-нибудь новомодной громадиной, но пока — можно любоваться.

Вадим отвернулся от окна и посмотрел на прозрачную капсулу, журчащую возле информатора. Внутри неё бесформенной лепёшкой лежало бледное тело, судорожно вздрагивающее от частого дыхания. То, что это тело принадлежит маленькому человечку, или, проще говоря, ребёнку, можно было определить с огромным трудом. По разным сторонам медузообразной массы свисали тоненькие отростки, представлявшие собой ничто иное, как недоразвитые ручки и ножки, полностью утерявшие свои первоначальные функции. А голова, причудливым образом сросшаяся с телом, казалось бы — вытекала из него без каких-либо намёков на шею и плечи. Всё то, что должно присутствовать у обычного человека на лице — рот, нос, глаза — проявлялось на поверхности верхней половины бледного тела лишь в виде едва заметных складок. Естественно, ни говорить, ни слышать, ни видеть, ни чувствовать запахи этот человечек не мог. Не мог он, конечно же, и двигаться, не говоря уж о том, чтобы ходить или, хотя бы, двигаться. Хлипкое подобие скелета растворялось в основной массе тела, которое, как сообщали медицинские исследования, почти полностью состояло из мозга, причём — из активно мыслящего мозга. Маленький человечек мог дышать только атмосферой внутри капсулы, мог питаться только испарениями специализированного раствора, сочившегося по внутренним стенкам капсулы. Зато маленький человечек умел думать, мог учиться и подобно губке впитывать знания. А, значит, маленький человечек мог говорить, ходить, бегать, прыгать, общаться и жить полной жизнью, но только лишь в границах яркого и мудрого виртуального мира, к которому через щупальца информатора была подключена капсула.

«Глеб, сынок, — думал Вадим, зная, что если сейчас он заплачет, то ему долго придётся лечить раздражение кожи, которое обязательно разыграется там, где пробегут дорожки едких слёз, — Глеб, сынок. Какая жалость, что не можешь ты увидеть кусочек настоящего неба».

И тут же Вадим попытался успокоить себя. Он представил, и это всё было чистейшей правдой, то, что сын его неподдельно счастлив в своём виртуальном мирке. Там он видит красоту и похлеще серо-голубого квадратика мелькавшего между крышами зданий. И не нужен ему этот квадратик, и никогда не будет нужен. И реальный мир ему не нужен. Ведь он счастлив, как ни крути. Он, как и подобные ему — это значительная ступень в человеческой эволюции. Пусть выглядит всё страшновато, но всё-таки... Глеб думал, умел и хотел думать, и ведь он был удивительно умён. В свои три года Глеб уже ознакомился с основами высшей математики и умел толково анализировать увиденное и услышанное. И с отцом он общался почти на равных. Конечно же, в виртуальном мире он общался. И там, в этом мире они с отцом были сильными, ловкими и подвижными, оставив свою немощь для скучной реальности. Встречались дети, кстати, и поумнее Глеба, а скоро всё человечество станет основываться на приоритете разума над телом. Ведь это уже и сейчас так...

В конце концов, всё могло быть и хуже. Могла родиться девочка. И этой очередной Зое (так называли всех девочек, а на Юге и Востоке — Наташами) осталась бы одна прямая дорога — в репродукционный банк, так как основная и единственная задача и обязанность женщин в нашем обществе — воспроизводить людей. В какой-то стране, слава Богу — пока не в нашей, их пытаются отучить думать посредством ложных сетей и болевого шока. А наши учёные недавно заявили о том, что не за горами те времена, когда общество научится творить потомство без помощи женщин, а значит, от них можно будет избавиться полностью. В общем, это просто замечательно, что Глеб родился мальчиком.

А ещё хорошо...

Настойчивый сигнал информатора ловко выудил сознание Вадима из океана собственных мыслей. И это был не спам, не реклама и не сообщение об очередном переводе пособий для обеспечения жизнедеятельности. Особая частота и ритм сигнала выдавали личностный характер уведомления. Вадим подозвал щупальце информатора, и оно послушно подползло к нему, нашло соответствующий разъём на затылке мужчины и подключилось.

Вадима информировал преподаватель сына, ведь в данный момент Глеб был соединён с программой обязательного школьного обучения. Мужчина охнул.

«Неужели сынуля нахулиганил, и теперь меня вызывают в школу, — думал он, хромая по направлению к дивану, — но ведь Глебушка никогда не был склонен к такому поведению. Неужели я что-то упустил».

Дрожа всем телом, Вадим открыл письмо Учителя.

«Счастлив уведомить Вас о том, что Ваш сын хорошо справился с сегодняшним диктантом, — сообщал преподаватель, — но это ещё не всё. Ваш сын, Глеб Иванов отличился сегодня ещё и тем, что проявил явную тягу к знаниям истории русского языка, так смело можете считать Вашего сына героем сегодняшнего дня».

Вадим не всё понял из текста этого послания. Однако, последние три слова не требовали никаких дополнительных сообщений.

«Героем сегодняшнего дня, — зачарованно перечитал Вадим, — герой...»

Да, к тому же школьная репутация Глеба заметно возросла, о чём сообщалось на личной карточке сына в виде красной стрелочки, направленной кверху.

Вадим Иванов улыбнулся, даже и не замечая, как трескается кожа на его губах. Да, какие, к чёрту, слёзы, когда твой сын — Герой Дня!