Герой на диване

Камни злобно зашипели, извергая поток густого пара. Сделав губы трубочкой, я шумно втянул воздух, закрывая глаза, упираясь ладонями в полог.

Сейчас накатит. Тело лизнуло жаром, покрывая кожу мурашками и обжигая уши, на выдохе я взялся за березовый веник.

Люблю русскую баню, а в частности ритуал парения. Большинство друзей не разделяют моих взглядов — часть покинула баню после первого подхода, на втором сдались остальные. Для них это что: галочка в пунктах по отдыху, для меня куда больше...

Оптимальный вариант при парении, конечно, двое, но, раз не нашлось напарника, можно и одному. Главное не спешить — хоть тело разогрето, но надо начинать осторожно, с дальней точки от сердца.

С улицы доносились незатейливые «рок» мотивы, отдых набирал обороты, еще немного и начнут подпевать. Незаметно для себя, я принялся махать веником в такт мелодии, а в голове появились малопонятные слова песни.

Еще полковша воды упало на камни, те огрызнулись потоком пара. Я стиснул зубы, закрывая глаза — «перебор, не вздохнуть, не выдохнуть».

— Все, надо валить, пока не сжарился, да и пиво выдыхается, — процедив слова сквозь зубы, я приоткрыл правый глаз.

И выругался коротко, но емко. Напротив меня, заслоняя спиной дверь, стоял классического вида черт. Глюк вращал рылом из стороны в сторону, хлопая поросячьими глазками, словно только что проснулся. Допотопная одежда средневековых крестьян болталась на нем, будто на вешалке, придавая галлюцинации еще большую нелепость.

— Все, в пруд, в пруд. В прохладные объятья воды, — просипев слова, словно заклинание, я спрыгнул на пол.

Глюк нашел меня взглядом, что-то там хрюкнул, принимая боевую стойку. Нахмурившись в ответ, я попытался пройти к спасительному выходу. У незваного гостя было другое мнение на этот счет. Он схватил меня за горло, благо расстояние в полметра позволяло, с очевидным намерением отобрать самое ценное, то есть, жизнь. Такой наглости я терпеть не собирался, отплатил агрессору тем же. Несмотря на то, что меня тошнило и ноги подкашивались от жары, сдаваться я не собирался. Тот факт, что я боролся с плодом своего распаленного воображения, меня ничуть не смущал, ведь ощущения были самые натуральные.

После недолгой возни вперемешку с хрюканьем и сопеньем, когда я всерьез помышлял отбросить гордость и позвать на помощь, стервец меня подловил. Резко развернулся на девяносто градусов, швырнул через бедро. Хлипкая дверь, предназначенная для удержания пара, жалобно хрустнула, выбитая напором моего веса. Во втором предбаннике стол радушно встретил мое тело, правый бок болезненно заныл, испаряя остатки пацифизма и здравого смысла из головы.

Черт и не думал давать мне время на отдых и разработку тактического плана обороны — прыгнул, вытягивая когтистые лапы. За секунду до роковой встречи я свалился на пол с острым желанием обломать этому гаду маленькие рога и завязать хвост узлом. Поднявшись на ноги, не дожидаясь пока нарушитель спокойствия вырвет когти из дерева, отвесил ему хороший хук с правой. Визг и падение ознаменовали мою маленькую победу. Окрыленный первым успехом и прохладой, я ринулся в бой. Хотя бой — это громко сказано: наш обмен ударами даже на драку не походил. После серии неудачных ударов черт злобно зыркнул на меня и, цокая копытами, попытался зайти сбоку. Его маневр успешно провалился: я атаковал первым.

Уже в воздухе я выругался. «Второй раз на один и тот же прием, ну как младенец».

Снова приветливая дверь, стена приняла меня, как родного, только воздух из легких выбила. Сползая на лавку, я вспоминал, как правильно дышать и насколько долго звездочки будут мельтешить перед глазами. С третьей попытки небольшая струйка воздуха как-то умудрилась пробиться в легкие.

Входная дверь рывком отворилась, на пороге застыл Саня в полухмельном состоянии. Наконец кто-то услышал, как меня тут зверски убивают.

— Слав, ты чего? — с глупым выражением лица поинтересовался мой товарищ.

— Я-то? Спасаю свою жизнь, — хрипя и кашляя, ответил я.

Из-за Александрова плеча показалась рыжая головка Катьки. Ну да, как же без нее.

Растерянное выражение лица моего «спасителя» изменилось, принимая удивленный вид.

— Может ты это... у нас спасаться будешь?

— Угу, вот только рога отшибу этому субъекту и сразу к вам, — указывая рукой на хрипящего в дверях черта, пояснил я присутствующим.

Саня наклонился, осмотрел дверные проемы, пожал плечами и оттолкнул пытавшуюся войти Катьку.

— Слушай, Слав, ты завязывай с этим делом, — в его карих глазах отчетливо, словно на мониторе, читалось: «И тебя вылечат».

Я искоса посмотрел на Катьку, искать поддержки у нее все равно, что ломать бетонные блоки головой: шанс есть, но себе дороже будет.

— Ты совсем тупой или так натурально прикидываешься? — неожиданно заговорил взлохмаченный, словно после урагана, черт.

— Я. Невидим. Для. Них, — на каждом слове загибая палец, оповестил меня рогатый.

— Ну да, глюки... — договорить я не успел, паршивец кинулся на меня.

Выставив руки в ожидании удара, я инстинктивно закрыл глаза. Секунда, две, три... Ничего, вот только по ощущениям — я не сижу, а лежу. Первая мысль почему-то, что я в больнице, вышел из комы. Открыл глаза, чтобы убедиться. В очередной раз за день выругался.

Вместо белой чистенькой палаты с красивой (можно и не очень) медсестрой, я валяюсь в какой-то норе, иначе не скажешь. Вытянутый длинный ход багрово красного цвета, диаметром метра два, не больше, на ощупь — камень, но теплый, в воздухе витает едва уловимый аромат мяты. И до этого не радужное настроение стало совсем хмурым.

— Я умер и попал в ад, — вторая мысль оказалась не умнее.

— Умер он, как же, такого убьешь, — послышался знакомый до боли в кулаках, хрипловатый голос.

Вскочив на ноги бодро, энергично, словно вот только что выпил ведро энергетика, я принял боксерскую стойку. Благо, на мне появились трусы — чисто советского фасона, синие в горошек.

— Успокойся, глубоко вдохни, досчитай до миллиона, — из-за угла (а откуда здесь углы?) вальяжно вышел черт в махровом халате, с зажатой в зубах трубкой, держа в когтистой лапе бокал с какой-то жидкостью. Шерсть аккуратно уложена, рога начищены до блеска — плейбой местного разлива, блин.

— Я тебе сейчас посчитаю, примерно до тридцати двух, — огрызнулся я ради приличия, но руки опустил — угрозы, вроде, не видно.

— Грубиян, хрю, — мой похититель уселся на выступ пола (а он откуда взялся?), уставился в мою строну кошачьими зрачками, перекатывая трубку во рту.

— Ну, и что дальше? На органы пустишь? — оглядываясь вокруг в поисках, куда бы присесть, поинтересовался я.

— Кому нужны твои органы? — вопрос был явно риторический. — Давай я тебе кое-что расскажу, а ты будешь внимательно слушать и запоминать.

— Валяй, чертила, — не найдя, куда сесть, я облокотился о стенку, скрестив руки на груди.

Я разговаривал с элементом мистической силы (или глюком) спокойно, без нервов — страх, паника, шок будут потом, когда мозг окончательно все осознает. Если, конечно, будет это потом.

— Так вот, во-первых, я не черт, а бес.

— Да хоть трактор Белорус, главное, чтобы не наезжал, — я бесцеремонно перебил рогатого.

— Причем здесь трактор? — черт, а теперь уже бес, уловил сарказм, обижено нахмурил брови. — А будешь перебивать, обижусь и уйду.

Я поднял руки, мол, просвещай меня, темного. Желание узнать хоть что-нибудь пересилило все остальное.

— Для начала, ты попал в мой родной мир, потому что генетически предрасположен к этому, как тридцать процентов населения твоего мира, — бес едва уловимо замялся. — Просто я уходил, ну, и ты попался на пути. Вот и свалились вместе, — неуверенно пробубнил нечистый.

— Это и Буратино понятно, — критично заметил я, полностью игнорируя недовольный взгляд беса.

— Хрю, ххрю, хррю, — пробубнил киллер-неудачник, выпуская струйку дыма из носа.

— И завязывай с матом, — недовольно отреагировал я, — я, как любой русский человек, интуитивно чувствую, когда меня трехэтажным, да по всем косточкам.

Бес, подняв пятак кверху, почесал козлиную бородку, задумчиво прошептал:

— Получается, что Оргл был прав: мат не может быть переведен на межизмер, — уловив мой заинтересованный взгляд, представитель мифов с занудством учителя младших классов, продолжил. — Мат является особенностью культуры каждый расы. Имеющей влияние только на её моральные и эстетические нормы, поэтому, во избежание путаницы, он не предрасположен к переводу до акклиматизации субъекта.

Вся эта ситуация вызвала легкую тревогу. И причина была совсем не в том, что нахожусь в другом измерении и беседую с его представителем. Мое поколение разучилось удивляться, как ни грустно это звучит. Истинная причина ускользала, не желая закрепляться в сознании.

Не получив от меня никакой видимой реакции, нечистый продолжил недовольным голосом, побалтывая жидкостью в бокале.

— Во-вторых, количество миров — это бесконечность, помноженная на бесконечность. В каждом свои правила, законы мироустройства. Не паникуй, посещать ты сможешь только крохотную часть из них.

Мой захватчик выпил содержимое бокала, нагнулся за выступ (ну не было его там... вроде), достал бутылку виски, ногтем выдрал пробку, плюхнул немного коричневой жидкости. Я сглотнул сухой ком в горле, все вокруг выглядело настолько реально, что в душу стал закрадываться страх за компанию с паникой. При галлюцинациях, вроде, не должно быть вот таких четких образов... А нора потихоньку трансформировалась в пещеру.

— В-третьих, — после большого глотка, продолжил бес, — в каждом мире существует магия. Но пользоваться ею могут только иномеряне. Для коренных обитателей она не доступна.

Новая порция виски заполнила бокал, похититель, грустно вздохнув, осушил его.

— К примеру, здесь, — он обвел руками нору, — я бессилен. В твоем мире я обладаю кое-какими паранормальными способностями. Чем сильнее отличается посещаемый мир от твоего родного измерения, тем ты могущественнее.

Несмотря на всю нестандартность ситуации и закрадывающийся страх, я отчетливо понял, что мне заговаривают зубы. Не так должен строиться диалог, зачем выкладывать все карты на стол? Тем более для того, кто ни капли не ориентируется в ситуации. Чтобы заинтересовать и отвлечь — другие причины не просматривались.

— Слышь ты, киллер-рогоносец, быстро вернул меня домой, считаю до трех, больше не умею, — взяв себя в руки, как можно более злобно проговорил я.

— Я не могу, — разведя руками, жалостно ответил бес.

Три простых слова обожгли душу. Скитаться по мирам в поисках дома — это только в фэнтезийных романах весело и здорово, а на деле страшно и тоскливо. Апатия охватила меня железными тисками, захотелось выть, затем неожиданно пришла злоба.

Оттолкнувшись от стены, я перешагнул через выступ (вот его точно не было), направился к ненавистному бесу.

— Не зли меня, я в гневе страшнее атомный войны, она заканчивается зимой, а вот я не остываю.

— Хрю, хрю, хрррю, — донеся до меня ответ похитителя.

Бес вскочил, буравя меня злобным взглядом, когтистая лапа сжала горлышко бутылки. Я обескуражено уставился на разлетающиеся осколки массивного стекла — эта демонстрация привела меня в чувство. Мы встретились взглядами, в желтых глазницах пылала злоба и решительность. В голове отчетливо зазвенела мысль, что сейчас меня будут воспитывать в жесткой форме.

«Так, стоп, спокойствие и только спокойствие. Что он там говорил про паранормальные способности?» — я сосредоточился, искренне надеясь, что такая банальщина как материализация и телекинез должна получиться. Закрыв глаза, представил, как стальная колючая проволока опутывает разозленного противника, резко сжимается, подвешивая его к потолку. К моей безмерной радости, все сработало: бес висел в метре над полом, жалобно повизгивая, трубка со стаканом сиротливо валялись на махровом ковре.

— Повторяю для особо одаренной нечисти, — с ядовитым сарказмом прохрипел я, — верни меня в родной мир. Или хуже будет, мне терять нечего.

Пленник напрягся, пытаясь разорвать оковы, но все впустую — капкан держал крепко. Через полминуты он сдался. Я призвал весь свой талант актера, посмотрел кровожадно, с примесью безумия. По меркнущему пламени в глазах беса стало ясно, что старания не прошли даром.

— Я действительно не могу, — жалобно простонал пленник, но настолько неправдоподобно, что ему не поверил бы и трехлетний ребенок.

Безысходно вздохнув, я закрыл глаза, представил, как шипы на проволоке превращаются в небольшие челюсти, въедаются в тело несчастного. От этого мне стало противно и гадко, но выбора не оставалось, шестое чувство подсказывало, что нужно торопиться, а угрозы и просьбы затянут дело. Бес завизжал, извиваясь и брыкаясь, сквозь его вопли я услышал «стоп». Я тут же убрал «зубы», да и шипы тоже, оставив только проволоку. Я сам себя ненавидел за эти средневековые пытки, даже то, что применил их к злобному похитителю, пытавшемуся меня убить, не облегчало совесть.

— Я все сделаю, только не щекочи. Умоляю, — со слезами на глазах просипел бес.

Я тут же откинул самобичевание как ненужную вещь, растянул губы в оскале, подумывая о повторном применении «пытки». Мыслями и ограничился, как-то не понравилось жестоко мучить.

— Нууу... — многозначительно протянул я.

— Не сочти за грубость. Но каким образом я это сделаю? — последние слова рогатый проорал, брызгая слюной. Хорошо, что я находился слишком далеко и на меня ни капли не попало.

Я убрал проволоку, нечистый рухнул на землю, сильно приложившись копчиком (удивительно, как хвост не сломал), прохрюкав что-то совсем непристойное, поднялся. Чтобы не искушать пленника на противоправные действия, я обмотал ментальную удавку вокруг его шеи. Злобно улыбаясь, предупреждающе погрозил пальчиком. Бес демонстративно поднял руки вверх, словно фашист из отечественных фильмов, сделав шаг, многозначительно уставился на валяющуюся трубку. Я проявил благодушие, разрешил. Пыхтя, рогатый подошел к стене с правильными геометрическими вырезами (блин, ну откуда они берутся), принялся что-то нажимать.

— Послушай, что у тебя тут творится, то была нора, то теперь почти окультуренная пещера? — не удержался, спросил я, морщась от едкого табачного дыма.

— Да просто твой мозг привыкает к этому миру, скоро пройдет, — не прекращая работать, буднично ответил бес, — ты думаешь, почему большинство существ описывают чужие миры как пустыни и пещеры?

Увлечь себя в диалог я не дал.

— Знаешь, если обманешь, то я просто тебя убью, пусть это будет последним, что я сделаю, — наверное, было в моем голосе что-то такое, от чего багровая морда пленника слегка побелела.

Бес нервно сглотнул, жалобным голосом проговорил:

— Только не злись, но я не могу тебя отправить назад, я не знаю адреса возврата. Я был там только один раз. Да и зачем тебе домой, — рогатый развернулся ко мне, — найдем зеркальный мир родного измерения и выберешь себе новую судьбу, там мага или еще кого героического. Да и потом, разве не такие романы ты любишь читать, где человек странствует по измерениям?

Я стянул удавку на шее беса, ненавижу, когда из меня делают дурака.

— Во-первых, одного раза мало, чтобы притащить виски, трубку и табак. Во-вторых, ты должен был следить за мной, раз знаешь, что я читаю, а это, согласись, требует времени. Ну, и в-третьих, нижнее белье такого фасона не шьют уже лет двадцать. Так что прекрати валять дурака, — все мои доводы можно оспорить легко и просто, но вот интонацию...

Пленник засипел, игнорируя мой монолог, глаза округлились, как у рака. Я спохватился, ослабил хватку. Бес отблагодарил меня несколькими хрюками.

Похититель-неудачник махнул рукой, стена напротив замерцала, надулась и смачно лопнула, оставляя после себя прямоугольный проем. Бес картинно указал на выход, с таким выражением лица: мол, проваливай, пока я добрый. Я не стал его огорчать, направился к порталу, а в голове заворошилась нехорошая мысль, «он спокойно мог что-нибудь понажимать и от меня остались бы рожки да ножки». Я с опаской посмотрел в портал, на вид — Санина баня со следами нашей буйной деятельности. Нахмурив брови, я одарил беса скептическим взглядом.

— Давай поторапливайся, счетчик тикает, я и так без награды остался, — переминаясь с ноги на ногу, затараторил рогатый, подходя ко мне.

Я непроизвольно поставил ментальный барьер, дабы отгородиться от назойливости негостеприимного хозяина. Бес стукнулся лбом, уронил трубку, недобро посмотрел на меня. Я перевел настороженный взгляд на проем, хотя интуиция, шестое чувство и внутренний голос хором орали: прыгай, не думай. Присел, готовясь прыгнуть в объятья родного мира, но тут мысль, что с самого начала неповоротливо, но назойливо трепыхалась в силках сознания, вырвалась наружу, громко и ясно завопив: «СТОЯТЬ». Я замер, словно меня облили жидким азотом.

С улыбкой голливудского злодея, я повернулся к бесу.

— Любезнейший, а не скажете ли Вы мне, — медленно и изящно я окутал беса колючей проволокой, бедолага страдальчески закатил глаза, имитируя обморок, — с какого бодуна Вы пытались меня убить?

Через несколько секунд упорного молчания нечистый понял, что продул по всем статьям и крыть больше нечем, открыл правый глаз. Оценил ситуацию и начал «колоться».

— Да это рыжая Катька тебя заказала.

— И сколько серебряников стоит моя бесценная жизнь? — чудом сохранив невозмутимость, спросил я.

Бес выгнул левую бровь, слегка задрал подбородок, губы зашевелились в подсчете.

— Восемьсот тысяч семьсот девяносто шесть серебром по курсу Межмира.

Я чуть не подавился воздухом, услышав эту цифру.

— А откуда у этой стервы такие деньги? Ты не в курсе? — как-то сам собой вырвался вопрос.

— Успокойся, — махнул рукой рогатый (от удивления я снял все защиты), — вместо денег она держит для меня открытый портал в твой мир — на халяву. Ну, не совсем, приходится выполнять маленькие прихоти. Просто я посчитал, во сколько мне это бы обошлось, если бы не она.

Я удивленно хлопал глазами, не зная, что сказать.

— Да и убивать тебя я не собирался, — возмущено продолжил бес, — так, попугать до психушки. Но ты ведь не как все, драться полез.

«Ну Катька, ну стерва, так и не простила мне отказа».

Я развернулся к порталу, замер в нерешительности. «А хочу ли уходить? Что ждет меня там, в родном мире? Серая повседневность механика с редкими яркими всплесками выходных. Мечты о приключениях, странствиях, о неразгаданных тайнах так и останутся мечтами. Можно вернуться в родной мир позже, посмотреть и вернуться. Зачем я так упрямо рвусь домой? Когда всё уже есть, только нужно сделать шаг назад».

Я шагнул.

Как и в первый раз, ничего ни почувствовал, только изменение положения тела. Я не стоял, а сидел, развалившись на скамейке. Дверь отворилась, на пороге стоял Саня, весь его вид говорил о крайней озабоченности, за его плечами мелькнула рыжая голова. Фу, хоть бес честный попался — вернул вовремя, пока я не начел нести чушь про нечисть.

— Слав, ты чего? — Уже слышали.

— Да вот, споткнулся, да и вынес эти хлипенькие двери. Я же говорил, что надо менять.

— А мы, того, подумали, что ты от жары рассудка лишился, — виновато проговорил Саня, поворачиваясь к Катьке. — Да чтобы я, тебя, еще хоть раз...

Злобно сплюнув под ноги, Александр вразвалочку направился к столику. Я мысленно поблагодарил его хмельную невнимательность: тот факт, что я мылся в раритетных трусах, остался незамеченным.

Катька с глупым выражением лица и удивлено открытым ртом, смотрела на меня, а в глазах отчетливо читалось непонимание. Состроив глупую рожу, я невинно улыбнулся, встал со скамейки. Ведьма-любительница достигала ростом мне едва ли до груди, так что я спокойно убедился, что все заняты своим делом, и на нас не обращают ни малейшего внимания. Еще не пришедшую в себя колдунью я резко схватил за горло, прижимая к стене.

— Еще хоть раз попробуешь прислать подобную шваль, — шипя, пригрозил я, — церемониться не буду.

Отпустив перепуганную Катьку, уже в дверях, не поворачиваясь, злобно прохрипел.

— Полчаса на сборы, и чтобы я тебя тут больше не видел.

Я был уверен, что задавать вопросы про ее внезапный отъезд никто не станет. Ее терпели только из-за Сани, как-никак сестра. Подойдя к столику, я получил закономерную порцию шуточек насчет внешнего вида. После вялых комментариев с моей стороны и тема, не получив развития, угасла. Сев на лавку, я потребовал налить водки, чтобы утопить воспоминания о происшедшем.

Как я и предполагал, внезапный отъезд Катьки был встречен если не весело, то с полным равнодушием точно. Будучи в хорошей кондиции, я клятвенно обещал Сане все отремонтировать, он благодушно отмахнулся, после обоюдного осмотра урона. Утром, перед отъездом, я еще раз сходил проверить отпечатки когтей — естественно, они никуда не пропали. В удрученном состоянии я сел в машину.

Дочитав абзац, я со снисходительной улыбкой закрыл книгу, не глядя кинул на журнальный столик. Это была четвертая, не прочитанная мной даже на четверть. Ухмыляясь в усы, я посмотрел на экран телевизора — миловидная дикторша уверено и убедительно рассказывала о новейших достижениях в области нано технологий. Через несколько минут я потерял интерес, всю эту информацию мусолят вот уже неделю. Переключать каналы не хотелось, а читать и подавно.

После моего удивительного путешествия прошло полгода, а воспоминания по-прежнему свежи и ярки. Закинув руки за голову, я прикрыл глаза, откинулся в кресле, проигрывая всю ситуацию в сотый раз, но с коррекцией всех ошибок. Это только в книжных романах главный герой задает правильные вопросы и поступает верно, а на деле иначе. Ведь мог спросить, как установить портал и перемещаться по нему? Почему бес то тянул время, то, наоборот, пытался прогнать? Отчего он такой откровенный? Как распознать колдунов и вообще путешественников? Да много еще чего. А это наивное доверие к бесу — он легко мог отправить меня в другое изменение! И про Катьку соврать, зная мою антипатию к ней. Да и сама она теперь шарахается от меня, словно от бочки с кислотой. Глубоко вздохнув, я открыл глаза, посмотрел на красивую обложку книги, где парень в джинсах с клинком в руке начинал чертить пентаграмму на стене. Как у них все легко получается: пришел, увидел, обосновался.

Сердце сдавила тоска, а к горлу подкатил ком сожаления — нужно было оставаться, другого шанса не будет. Все, о чем так мечтал, было в руках: приключения, магия, мифические существа. Сделав еще один глубокий вздох сожаления, я потянулся за книгой. Глубоко внутри, где сидит истинное «Я», где не нужны маски, я отчетливо понимал, что представься мне еще одна подобная возможность, то поступлю точно так же. Ведь хорошо быть героем на диване.