Герой Сирии

ГЛАВА 1. ГОЛОСА ПОД КОЖЕЙ

Первое, что почувствовал Илья Горин, — это холод. Не обычный холод зимнего утра или промозглой осени, а что-то глубинное, проникающее сквозь кожу, мышцы, кости, словно сама смерть решила напомнить о своём присутствии. Холод был абсолютным, как вакуум, и в то же время — живым, пульсирующим, наполненным чем-то, что он не мог определить.

Второе — темнота. Плотная, осязаемая, давящая на глазные яблоки с такой силой, что казалось, веки срослись навечно.

Третье — запах. Земля, камень, что-то пряное и горькое одновременно. Мирра? Ладан? Нет, что-то другое. Незнакомое.

И только четвёртым пришло осознание: он дышит.

Я дышу.

Мысль была простой, почти банальной, но она ударила с силой разорвавшегося снаряда. Илья попытался вспомнить, что было до. Память выдала обрывки: песок, кровь, крики по рации, Серёга, падающий рядом с разорванной грудью, взрыв, ослепляющая вспышка...

— Сука, — выдохнул он, и голос прозвучал хрипло, словно не использовался месяцами.

Руки. Нужно проверить руки. Пальцы слушались плохо, словно отлежал их до онемения, но двигались. Илья провёл ладонями по телу — грудь, живот, ноги. Всё на месте. Никаких ран. Форма... нет, не форма. Что-то грубое, тяжёлое. Ткань? Кольчуга?

Какого хрена?

Он попытался сесть и ударился головой обо что-то твёрдое в нескольких сантиметрах над лицом. Камень. Гладкий, холодный камень. Сердце ухнуло вниз.

— Нет, — прошептал Илья. — Нет, нет, нет...

Руки сами потянулись вверх, ощупывая пространство. Камень со всех сторон. Узкое пространство. Гроб? Саркофаг? Паника, старая знакомая, которую он научился давить ещё в первую командировку, шевельнулась где-то в груди, но он заставил себя дышать медленно. Раз. Два. Три.

Спокойно, Горин. Анализируй.

Воздух есть. Значит, не герметично. Пространство тесное, но не критично. Можно двигаться. Нужно найти выход.

Он упёрся руками в каменную крышку над собой и толкнул. Ничего. Ещё раз, сильнее. Камень даже не дрогнул. Илья нащупал края, попытался найти щель, зацепку. Пальцы скользили по идеально подогнанным швам.

— Ну давай же, — прорычал он сквозь зубы, упираясь всем телом.

И тут он услышал голос.

Не снаружи. Внутри. В голове.

«...капитан... капитан, вы слышите?..»

Илья замер. Голос был знакомым. Невозможно знакомым.

— Серёга? — выдохнул он в темноту.

«...не оставляйте нас... капитан... холодно...»

Сердце забилось быстрее. Это невозможно. Серёга мёртв. Он видел, как его разорвало. Видел кровь, видел...

«...помните... помните нас...»

— Заткнись, — прошептал Илья, зажмуривая глаза, хотя в темноте это не имело смысла. — Заткнись, это не реально. Ты мёртв. Вы все мёртвы.

«...мы помним... капитан... помните нас...»

Голоса множились. Серёга, Пашка, Димон, Витёк... Весь взвод. Все двадцать три человека, которых он потерял в той проклятой операции. Они говорили разом, перебивая друг друга, и слова сливались в какофонию, от которой хотелось зажать уши и кричать.

Но Илья Горин не кричал. Он сжал зубы, уперся руками в крышку саркофага и толкнул с такой силой, что в плечах хрустнуло.

Камень сдвинулся.

Сначала на миллиметр, потом на сантиметр. Тонкая полоска света — тусклого, зеленоватого — прорезала тьму. Илья рванул ещё раз, и крышка с глухим скрежетом поползла в сторону.

Свет ударил в глаза, и он зажмурился, но продолжал толкать, пока не смог просунуть руку в щель и откинуть крышку полностью. Она упала на пол с грохотом, эхо покатилось по сводчатым стенам.

Илья сел, тяжело дыша, и огляделся.

Он находился в склепе. Огромном, древнем склепе, стены которого были выложены из чёрного камня, испещрённого странными символами. Вдоль стен стояли десятки таких же саркофагов, как тот, из которого он выбрался. Некоторые были открыты, пусты. Другие — закрыты, и на крышках лежали оружие, доспехи, истлевшие знамёна.

Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом ладана и чего-то ещё — сладковатого, приторного. Смерти.

В центре зала горел огонь. Не обычный костёр, а странное пламя зеленоватого оттенка, танцующее в большой чаше на каменном постаменте. Свет от него был тусклым, но достаточным, чтобы разглядеть детали.

И фигуру, стоящую у огня.

Женщина. Высокая, в длинном тёмном одеянии, расшитом серебряными рунами. Капюшон скрывал лицо, но Илья видел руки — бледные, почти прозрачные, с длинными тонкими пальцами, сжимающими посох из чёрного дерева.

Она повернулась к нему, и капюшон откинулся.

Илья невольно замер.

Лицо было... красивым. Неземным. Острые скулы, тонкие губы, глаза — серые, почти серебряные, без зрачков, светящиеся в полумраке. Волосы — белые, длинные, заплетённые в сложную косу. Возраст определить было невозможно: она могла быть и двадцати, и сорока лет.

— Ты проснулся, — сказала она. Голос был низким, мелодичным, с лёгким акцентом, который Илья не мог определить. — Раньше, чем я ожидала.

Илья молчал, оценивая ситуацию. Женщина не выглядела враждебной, но посох в её руках и странное свечение в глазах говорили, что расслабляться рано.

— Где я? — спросил он наконец, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал.

— В Гробнице Героев, — ответила женщина, словно это объясняло всё. — Под Моргримскими долинами. Ты был мёртв. Теперь — нет.

— Мёртв, — повторил Илья, и в его голосе прозвучала усмешка. — Значит, это ад? Или чистилище?

Женщина наклонила голову, словно изучая его.

— Ни то, ни другое. Ты был призван. Ритуал Обратного Вызова. Древняя магия, которую мало кто помнит. Я... нуждалась в герое. В том, кто знает войну. Кто понимает смерть. — Она сделала паузу. — Ты подошёл.

Илья медленно встал. Ноги держали, хотя и не слишком уверенно. Он посмотрел на себя: на нём была кольчуга, потемневшая от времени, поверх неё — что-то вроде сюрко, тёмно-синего цвета, с выцветшим гербом. На поясе — меч. Тяжёлый, длинный, в потёртых ножнах.

— Герой, — повторил он, и в его голосе прозвучало столько сарказма, что женщина чуть нахмурилась. — Леди, не знаю, что вы там курили, но я не герой. Я солдат. Бывший солдат. И я хочу вернуться домой.

— Домой? — Женщина шагнула ближе, и Илья невольно напрягся. — Твой дом сгорел. Твой мир оставил тебя. Ты умер там, в песках, под чужим солнцем. Здесь ты получил второй шанс.

— Второй шанс на что? — огрызнулся Илья. — На то, чтобы гнить в этой дыре?

— На то, чтобы спасти тех, кого ты потерял.

Слова ударили, как пощёчина. Илья замер, глядя на женщину.

— Что ты сказала?

Она подняла руку, и в воздухе вспыхнули образы. Призрачные, полупрозрачные фигуры. Солдаты в форме. Его взвод. Серёга, Пашка, Димон... Все они стояли вокруг, молчаливые, с пустыми глазами.

— Их души привязаны к тебе, — сказала женщина тихо. — Ритуал не только вернул тебя. Он связал тебя с теми, кого ты помнишь. С теми, за кого ты чувствуешь вину. Они здесь, Илья Горин. И только ты можешь дать им покой.

Илья смотрел на призраков, и что-то внутри него сжалось. Серёга улыбался — той самой дурацкой улыбкой, с которой он всегда лез в передовую. Пашка держал автомат, хотя это был не автомат, а что-то странное, призрачное. Витёк...

— Это не они, — прохрипел Илья. — Это... иллюзия.

— Это эхо, — поправила женщина. — Память, ставшая реальностью. Магия этого мира работает иначе, чем в твоём. Здесь мысли и чувства имеют вес. А твоя вина, капитан, весит больше, чем ты думаешь.

Илья сжал кулаки. Хотелось ударить её, заставить замолчать, но он знал, что это бесполезно. Вместо этого он сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться.

— Хорошо, — сказал он медленно. — Допустим, я тебе верю. Допустим, это не сон и не глюки. Что ты хочешь от меня?

Женщина опустила руку, и призраки исчезли.

— Я хочу, чтобы ты помог мне остановить войну. Империя Ардена готовится уничтожить мой народ. Они считают нас мерзостью, некромантами, осквернителями. Но мы — хранители памяти. Мы помним тех, кто ушёл. Мы даём им голос. И за это нас хотят стереть с лица земли.

— Некроманты, — повторил Илья, и усмехнулся. — Ну конечно. Куда же без них.

— Ты не веришь мне.

— Я не верю никому, пока не увижу доказательств, — отрезал Илья. — Но если ты вытащила меня из могилы, значит, тебе что-то от меня нужно. И я хочу знать, что именно.

Женщина смотрела на него долго, и в её серебряных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Меня зовут Элайн Йоррит, — сказала она наконец. — Я — магистр Академии Памяти. И да, мне нужна твоя помощь. Но не как солдата. Как стратега. Как того, кто понимает, как выигрывать войны, когда шансов нет.

Илья хмыкнул.

— Ты явно не знаешь мою биографию. Я проиграл последнюю войну. Потерял весь взвод.

— Но ты выжил, — возразила Элайн. — И ты помнишь. Это важнее победы.

Илья промолчал. Он посмотрел на саркофаг, из которого выбрался, потом на зал, на огонь, на Элайн. Всё это было безумием. Полным, абсолютным безумием.

Но голоса в голове всё ещё шептали. И он знал, что не сможет просто уйти.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я выслушаю тебя. Но если ты врёшь, если это какая-то ловушка... — Он положил руку на рукоять меча. — Я найду способ убить тебя. Магистр или нет.

Элайн улыбнулась. Впервые за весь разговор.

— Я бы не ожидала меньшего, капитан Горин.

Они вышли из склепа через узкий коридор, стены которого были покрыты барельефами. Илья не мог разобрать, что на них изображено — свет факела, который несла Элайн, был слишком тусклым, — но ему казалось, что фигуры на камне двигаются, следят за ними.

Паранойя, — сказал он себе. — Просто паранойя.

Но голоса в голове не утихали.

«...капитан... не забывайте... мы здесь...»

— Они всегда так? — спросил он, кивнув на свою голову.

Элайн обернулась.

— Голоса? Да. Пока ты не примешь их. Пока не поймёшь, что они — часть тебя.

— Замечательно, — пробормотал Илья. — Значит, я теперь псих с галлюцинациями.

— Ты — носитель Печати Памяти, — поправила Элайн. — Это редкий дар. И проклятие одновременно.

— Печать? — Илья остановился. — Какая печать?

Элайн подняла факел выше, освещая его грудь. Илья посмотрел вниз и замер.

На коже, прямо над сердцем, светилась руна. Сложная, переплетённая, пульсирующая тусклым серебряным светом. Он провёл по ней пальцами — кожа была горячей, но не обожжённой.

— Что это? — спросил он тихо.

— Связь, — ответила Элайн. — Между тобой и теми, кого ты помнишь. Между тобой и магией этого мира. Ты больше не просто человек, Илья Горин. Ты — мост. Между жизнью и смертью.

Илья молчал, глядя на руну. Потом медленно поднял голову.

— И как мне от этого избавиться?

— Никак, — сказала Элайн просто. — Печать — навсегда. Но ты можешь научиться её контролировать. Использовать. Превратить проклятие в силу.

— Сила, — повторил Илья с усмешкой. — Все всегда говорят о силе. Но никто не говорит о цене.

— Цена, — сказала Элайн, и в её голосе прозвучала грусть, — всегда одна. Память. Ты будешь помнить всё. Каждого, кого потерял. Каждую смерть. Каждую ошибку. И это будет с тобой до конца.

Илья усмехнулся.

— Значит, ничего не изменилось.

Они продолжили путь в молчании.

Коридор вывел их в большой зал, освещённый десятками зелёных огней, парящих под сводчатым потолком. Илья остановился на пороге, разглядывая помещение.

Это была библиотека. Или что-то вроде неё. Стены были заставлены стеллажами, уставленными книгами, свитками, странными артефактами. В центре стоял массивный стол из чёрного дерева, заваленный картами, пергаментами, какими-то инструментами.

За столом сидел человек.

Старик, в тёмной мантии, с длинной седой бородой и глазами, такими же серебряными, как у Элайн. Он поднял голову, когда они вошли, и на его лице мелькнула улыбка.

— Значит, ритуал сработал, — сказал он, и голос его был удивительно сильным для такого древнего человека. — Элайн, ты превзошла себя.

— Учитель, — кивнула Элайн. — Позволь представить: Илья Горин. Призванный.

Старик встал, опираясь на посох, и подошёл ближе. Он был высоким, несмотря на возраст, и двигался с неожиданной грацией. Его взгляд скользнул по Илье, задержался на руне на груди, и старик кивнул.

— Печать сильна, — пробормотал он. — Сильнее, чем я ожидал. Ты принёс с собой много боли, Илья Горин.

— Приятно познакомиться, — сухо ответил Илья. — Вы тоже некромант?

— Я — Аматер, Хранитель Третьего Круга, — сказал старик. — И да, я изучаю смерть. Но не ради власти. Ради понимания.

— Понимания, — повторил Илья. — Звучит благородно. Но я видел, что делают некроманты. В моём мире их называют шарлатанами и мошенниками.

Аматер усмехнулся.

— В твоём мире, возможно. Здесь всё иначе. Здесь смерть — не конец. Это переход. И мы помогаем тем, кто не может перейти сам.

— Помогаете, — фыркнул Илья. — Или используете?

— И то, и другое, — спокойно ответил Аматер. — Как и любая сила. Но мы не творим зло ради зла. Мы храним память. Даём голос тем, кого забыли. Разве это не благородно?

Илья промолчал. Он не знал, что ответить. Всё это звучало... странно. Не так, как он представлял некромантов. Не зло. Просто... иначе.

— Он сомневается, — сказала Элайн, подходя к столу. — Это нормально.

— Сомнение — признак ума, — согласился Аматер. — Но у нас мало времени. Ардена наступает. Их армия уже в трёх днях пути. Если мы не остановим их здесь, Моргрим падёт.

— И вы хотите, чтобы я помог вам в войне, — сказал Илья. — Против людей, которых я даже не знаю.

— Против фанатиков, — поправила Элайн. — Которые убивают всех, кто не вписывается в их представление о "правильном". Детей, стариков, женщин. Всех.

Илья посмотрел на неё, потом на Аматера.

— Доказательства?

Элайн молча развернула один из свитков на столе. Илья подошёл ближе и взглянул.

Это была карта. Подробная, с отметками городов, деревень, дорог. И красными крестами. Десятки красных крестов, помеченных датами.

— Сожжённые деревни, — сказала Элайн тихо. — Только за последний месяц. Инквизиция Ардены не берёт пленных. Они считают, что мы — скверна. Что наше существование оскверняет мир.

Илья молчал, глядя на карту. Красных крестов было слишком много.

— И что вы хотите от меня? — спросил он наконец. — Я не маг. Я не знаю вашего мира. Я даже не знаю, как здесь воюют.

— Ты знаешь, как думают солдаты, — сказал Аматер. — Как планировать операции. Как использовать местность, ресурсы, людей. Это то, чего нам не хватает. Мы сильны в магии, но слабы в стратегии. Ардена — наоборот. Их рыцари дисциплинированы, их командиры опытны. Мы проигрываем эту войну, Илья Горин. И нам нужен кто-то, кто сможет изменить это.

Илья снова посмотрел на карту. Потом на Элайн. Потом на Аматера.

— Если я соглашусь, — сказал он медленно, — я буду делать это по-своему. Без дураков. Без геройства. Без жертв ради жертв. Понятно?

Аматер улыбнулся.

— Понятно, капитан.

— И ещё, — добавил Илья. — Я хочу знать всё. О вашем мире, о магии, о врагах. Всё. Без утайки.

— Договорились, — кивнула Элайн.

Илья вздохнул. Он знал, что совершает ошибку. Что ввязывается в чужую войну, в чужом мире, без шансов на возвращение. Но голоса в голове шептали, и он не мог их игнорировать.

«...капитан... помогите нам... не оставляйте...»

— Ладно, — сказал он наконец. — Я в деле. Но если вы меня подставите, я вас всех прикончу. Лично.

Элайн улыбнулась.

— Я бы не ожидала меньшего.

Следующие несколько часов прошли в разговорах. Аматер и Элайн рассказывали ему о мире Эридора, о континенте, о странах и народах. Илья слушал внимательно, задавая вопросы, запоминая детали.

Империя Ардена — рыцарское государство, основанное на строгой иерархии и религиозном фанатизме. Орден Святого Меча — их главная сила, инквизиция — карающая рука. Они верят, что некромантия — зло, и готовы уничтожить всех, кто её практикует.

Моргримские долины — земля некромантов, построенная на уважении к смерти и памяти. Здесь нет рабства нежити, как в других мирах. Здесь мёртвые служат добровольно, сохраняя свою личность и волю. Это не армия зомби, а... что-то другое. Что-то, что Илья пока не до конца понимал.

Княжества Верды — лесные эльфы и нимбы, живущие в симбиозе с природой. Нейтральны, но склоняются к Ардене.

Песчаные Эмираты Сал'Кар — магократия, управляемая алхимиками и учёными. Торгуют со всеми, но ни с кем не воюют.

Тёмные Восточные Пределы — кочевые племена, заключившие пакты с духами глубин. Опасны, непредсказуемы.

Союз Свободных Баронств — торговые города, пиратские гильдии, информаторы. Продают оружие и информацию всем, кто платит.

— Значит, у вас тут весёлая компания, — пробормотал Илья, изучая карту. — Фанатики, маги, эльфы, пираты... Чего только не хватает.

— Драконов, — сказала Элайн. — Они вымерли триста лет назад.

— Ну, хоть что-то, — усмехнулся Илья.

Аматер показал ему расположение войск Ардены. Три армии, каждая по несколько тысяч человек. Рыцари, пехота, лучники, осадные орудия. Классическая средневековая армия, но с магической поддержкой.

— У них есть боевые маги? — спросил Илья.

— Да, — кивнула Элайн. — Жрецы Ордена. Они используют магию Света — исцеление, защита, изгнание нежити. Против нас они особенно эффективны.

— Понятно, — Илья потёр подбородок. — А у вас?

— Магия Кости, — ответил Аматер. — Структурирование материи. Мы можем укреплять доспехи, оружие, стены. Создавать барьеры. Но это требует времени и концентрации.

— Магия Крови, — добавила Элайн. — Память и дух. Мы можем вызывать эхо умерших, использовать их знания, их силу. Но это... опасно. Слишком сильная связь может поглотить мага.

— Замечательно, — пробормотал Илья. — Значит, у вас есть магия, но она медленная и опасная. У них — быстрая и эффективная. Плюс численное превосходство. Отличная расстановка сил.

— Ты видишь выход? — спросил Аматер.

Илья молчал, глядя на карту. Потом медленно кивнул.

— Может быть. Но мне нужно увидеть местность. Ваши укрепления. Ваших людей. И мне нужно время.

— Времени у нас три дня, — сказала Элайн.

— Тогда начнём прямо сейчас, — ответил Илья.

Они вышли из библиотеки через другой коридор, который привёл их на поверхность. Илья впервые увидел Моргримские долины при свете дня.

И замер.

Это было... красиво. Странно, мрачно, но красиво.

Долина раскинулась перед ним, окружённая высокими скалами из чёрного камня. Город — если это можно было назвать городом — был построен прямо в скалах, вырезан из камня, с башнями и мостами, переходами и лестницами. Здания светились тусклым зеленоватым светом, исходящим от рун на стенах.

Улицы были пусты. Не совсем пусты — Илья видел фигуры, двигающиеся в тени, но их было мало. Слишком мало для города такого размера.

— Где все? — спросил он.

— Эвакуированы, — ответила Элайн. — Старики, дети, женщины. Мы отправили их в глубокие катакомбы. Здесь остались только те, кто может сражаться.

— Сколько?

— Около тысячи, — сказал Аматер. — Маги, воины, ополченцы. Плюс... эхо.

— Эхо?

Элайн подняла руку, и в воздухе вспыхнули фигуры. Призрачные солдаты, в доспехах, с оружием. Они стояли неподвижно, словно ожидая приказа.

— Мы можем призывать тех, кто пал в прошлых битвах, — объяснила она. — Они не живые, но и не мёртвые. Они — память, ставшая реальностью. Они сражаются за нас, потому что помнят, за что боролись при жизни.

Илья молчал, глядя на призраков. Это было... жутко. И в то же время — завораживающе.

— Они слушаются приказов? — спросил он.

— Да, — кивнула Элайн. — Но они не бездумные марионетки. У них есть воля. Если приказ противоречит их убеждениям, они могут отказаться.

— Замечательно, — пробормотал Илья. — Армия с собственным мнением. Это усложняет.

— Но делает их сильнее, — возразил Аматер. — Они сражаются не из страха. Из убеждения.

Илья кивнул. Он понимал логику, но это не делало ситуацию проще.

— Покажите мне укрепления, — сказал он.

Следующие несколько часов они провели, обходя город. Илья осматривал стены, башни, ворота, задавая вопросы, делая заметки в уме. Укрепления были... странными. Не такими, как он привык видеть. Здесь не было классических крепостных стен, рвов, бастионов. Вместо этого — лабиринты узких проходов, ловушки, магические барьеры.

— Вы строили это для обороны? — спросил он.

— Да, — кивнула Элайн. — Моргрим никогда не был агрессором. Мы защищаемся.

— Хорошо, — Илья остановился у одной из башен, глядя на долину. — Но защита — это не только стены. Это тактика. Вы знаете, где будет атаковать враг?

— Главные ворота, — сказал Аматер. — Это единственный широкий проход в долину. Остальные пути слишком узкие для армии.

— Значит, они пойдут в лоб, — пробормотал Илья. — Классика. Но у них есть осадные орудия?

— Да, — кивнула Элайн. — Катапульты, тараны.

— Тогда ворота не выдержат, — сказал Илья. — Нужно менять план. Вместо того, чтобы держать их у ворот, мы заманим их внутрь. В лабиринт. Где их численность не будет преимуществом.

Аматер и Элайн переглянулись.

— Это рискованно, — сказал старик. — Если они прорвутся...

— Они прорвутся в любом случае, — перебил Илья. — У вас нет сил держать их снаружи. Но внутри, в узких проходах, где их кавалерия бесполезна, где их маги не смогут использовать массовые заклинания... там у вас есть шанс.

Элайн медленно кивнула.

— Ты прав. Но это потребует точной координации. Ловушек. Засад.

— Именно, — согласился Илья. — И времени на подготовку. Три дня — мало, но достаточно, если работать без остановки.

— Тогда начнём, — сказала Элайн.

Они вернулись в библиотеку, где Илья начал набрасывать план. Он работал быстро, уверенно, используя карты, которые предоставил Аматер. Элайн наблюдала за ним, удивлённая его сосредоточенностью.

— Ты делал это раньше, — сказала она.

— Много раз, — ответил Илья, не отрываясь от карты. — Планирование операций — моя работа. Была моя работа.

— Ты скучаешь? — спросила она тихо.

Илья замер, потом медленно поднял голову.

— По работе? Нет. По людям... — Он замолчал. — Да. Каждый день.

Элайн кивнула.

— Я понимаю. Я тоже потеряла многих. Учителей, друзей, семью. Ардена не щадит никого.

Илья посмотрел на неё. В её серебряных глазах он увидел боль, похожую на его собственную.

— Почему ты это делаешь? — спросил он. — Эту войну. Эту магию. Почему не уйдёшь? Не спрячешься?

— Потому что если я уйду, кто останется? — ответила Элайн. — Кто будет помнить тех, кто пал? Кто даст им голос? Память — это всё, что у нас есть, Илья. Если мы забудем, мы потеряем себя.

Илья молчал. Он понимал её. Слишком хорошо понимал.

— Тогда давай сделаем так, чтобы их память не была напрасной, — сказал он наконец.

Элайн улыбнулась.

— Договорились, капитан.

Ночь прошла в работе. Илья не спал, хотя тело требовало отдыха. Он чувствовал странную энергию, исходящую от руны на груди, словно она подпитывала его. Голоса в голове тоже не утихали, но теперь они звучали... иначе. Не как мольба, а как поддержка.

«...капитан... мы с вами... мы помним...»

— Я тоже помню, — прошептал он в темноту.

К утру план был готов. Илья разложил карты на столе и позвал Аматера и Элайн.

— Слушайте внимательно, — сказал он. — У нас один шанс. Если облажаемся, Моргрим падёт. Понятно?

Они кивнули.

— Хорошо. Вот что мы сделаем...

Каждый лайк — шаг вперёд, каждое вознаграждение — попутный ветер. Вместе мы доплывём до финала истории.

Элайн