Жадный Король в пансионате «Солнечный»

– В рамках осуществления мероприятий по социальному обеспечению работников сотруднику слесарно-ремонтного цеха завода имени ХХV съезда КПСС Королю Виктору Петровичу в установленном порядке была выделена одна путёвка санаторно-курортного типа в пансионат «Солнечный». Срок пребывания в пансионате составляет четырнадцать календарных дней. Процедура вручения произведена в помещении актового зала дома культуры завода председателем профкома Ткачуком Игорем Павловичем, – торжественно прозвучало с трибуны.

Немолодой мужчина в мешковатом пиджаке и обвисших на коленках брюках вышел на сцену актового зала, поправил редкие зачесанные набок волосы, призванные маскировать лысину, протянул руку к конверту, выхватил честно заслуженную путёвку из рук председателя и помахал ею над головой, как будто хвастаясь сидевшим в зале коллегам.

К сборам на отдых Виктор Петрович подошёл ответственно. Первым делом он вынес из заводской душевой несколько кусков мыла, порядком уже пользованных, вторым – насушил сухарей из столовского хлеба. Дал указание супруге зашить все его рваные носки, решительно отметая предложение женщины купить новые. В продуктовом магазине долго присматривался к банкам с тушёной свининой, выбирал лапшу быстрого приготовления, мучительно размышлял, стоит ли тратиться. Прикинув возможные расходы в кафетерии пансионата в случае, если вдруг проголодается, он со вздохом понёс на кассу две банки тушёнки, по пути прихватив с прилавка бутылочку беленькой ёмкостью пол литра.

Отвергнув принесённый невесткой новенький чемодан на колёсиках, Виктор Петрович сложил вещи в старый туристический рюкзак. Члены семьи, скрестив руки на груди, наблюдали за приготовлениями к поездке.

Прибыв в пансионат, Виктор Петрович был приятно удивлён тем, что сухари, тушенку и обмылки, вероятнее всего, привезёт назад домой. Кормили в пансионате отлично, а в ванной комнате было всё, чтобы пребывание отдыхающих было комфортным: шампунь, гель для душа в одноразовых упаковках, халат, полотенца и туалетная бумага, один из начатых рулонов которой Виктор Петрович, как человек рачительный, припрятал в свой рюкзак.

Отдых омрачал единственный момент. Жена наказала привезти сувенир, и душа отпускника мучилась, когда он заходил в местную торговую лавочку. Выбор тут был большой: магнитики, брелоки, футболки… Но больше всего Виктору Петровичу приглянулась бюветница для питья минеральной воды, с логотипами пансионата и изображением местных достопримечательностей. Смущало только то, что стоило изделие почти семь сотен. Это, по мнению Виктора Петровича, было настоящим расточительством. Он заходил в лавку несколько раз прежде, чем решился приобрести понравившуюся ему вещь.

В один из вечеров Виктор Петрович планировал посетить концерт, который устраивался на летней сцене для отдыхающих. Афиши, расклеенные по территории пансионата, обещали выступление вокально-инструментального ансамбля Méduse. Гости из далёкой Франции прибыли оздоровиться, а заодно и порадовать концертом гостей заведения.

Для создания подходящего настроения Виктор Петрович употребил по назначению ждавшую своего часа водочку. За неимением другой посуды в качестве рюмки была использована заветная бюветница. Обновление чаши прошло по плану. На концерте Король был весел, пританцовывал в такт музыке, пустил слезу при исполнении грустной песни, рукоплескал артистам, награждая их криками: «Браво!»

Утром он вспомнил про чашу и решил ещё раз полюбоваться на этот священный Грааль. На тумбочке заветной посудины он не обнаружил, осмотрел комнату. Бюветницы нигде не было. Виктор Петрович попытался восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Тогда он допил горячительное, оставил бюветницу на тумбочке, затем оделся, зачесал волосы, завернул пустую тару от водки в газету и отправился на концерт, выкинув обличающую его улику в урну (выпивать в пансионате не разрешалось, поэтому Виктор Петрович предпринял меры предосторожности).

Рассудив, что постояльцы и персонал были на концерте, а в здание заходили только артисты, менявшие там наряды, Виктор Петрович пришёл к выводу, что выступление иностранных Медуз – лишь повод, чтобы обчистить комнаты отдыхающих. Повинуясь секундному порыву, он ворвался в номер, который занимали французы, накинулся на одну из дам:

– Если вы не отдадите мой сувенир, я вызову полицию! – начал он, брызжа слюной.

– Bonjour! Je m'appelle Brigit, – доброжелательно поприветствовала его дама и представилась, решив, что в номер ворвался поклонник.

– Где чашка, падла? – Виктор Петрович сжал кулаки, уверенный, что та заговаривает ему зубы.

– Enchanté, monsieur Padla! – она решила, что мужчина тоже назвал своё имя и ответила, что ей очень приятно с ним познакомиться.

Виктор Петрович попытался руками изобразить бюветницу.

– l'éléphant? – оживилась Брижит. – Oiseau! Singe! – ей показалось, что он играет с ней в пантомиму, и она перечисляла животных.

– Нет! Ноу! Нихт! – Виктор Петрович замахал руками и изобразил, как он пьёт из чашки.

– Café? Je serai heureux de vous traiter, – приветливая француженка подумала, что он хочет попить кофе и предложила угостить фаната.

Виктор Петрович взъерошил волосы, лысина предательски оголилась. Он взял Медузу Брижит за руку и повёл за собой в сувенирную лавочку. Там он ткнул пальцем в витрину, где красовались бюветницы и пошевелил кончиками пальцев, мол, гони обратно.

– Beau! – восхитилась Брижит и обратилась к продавцу, попросив продать ей одну из чаш.

Когда покупка оказалась у женщины в руках, она без лишней помпы вручила её Виктору Петровичу со словами:

– Prends-le. De Méduse avec amour, – от Медузы с любовью.

Тот с недоверием посмотрел на женщину, но быстро схватил сувенир и ретировался в свой номер.

* * *

Собираясь домой, Виктор Петрович перекладывал вещи в рюкзаке. На самом дне он обнаружил свою бюветницу. Она была завёрнута в поношенную майку, и он вдруг вспомнил, как она там оказалась – сам же и прибрал! Был пьяненький, вот и забыл! Вскочив, он кинулся искать Брижит, чтобы извиниться и вернуть ей чашу, но иностранная труппа уже покинула пансионат «Солнечный». Как бы ни был жаден Виктор Петрович Король, он совсем не обрадовался этому обстоятельству. Он чувствовал себя скрягой и негодяем, обманувшим щедрую иностранку.