Жажда мести

Настенные часы лениво отбили полдень. Этот звук был самым тихим в помещении, наполненном людьми в военной форме. Все они сгрудились вокруг огромного круглого стола, на котором еле уместилась карта местности соседнего государства.

– Все вы помните, как Юг вероломно напал на нас восемь лет назад, – наконец-то начал импровизированное совещание толстоватый офицер с генеральскими погонами. – Сколько людей мы тогда потеряли?

– Мы все видели подсчёты… – мрачно ответил кто-то из полковничьей среды.

– И у каждого из нас на этой войне погиб кто-то из родственников, – продолжил пухлый генерал. – А наша страна почти откатилась в каменный век. Но упорным трудом мы смогли восстановиться. Теперь настал наш черёд ввергнуть соседа в первобытность.

В комнате воцарилась тишина. Всё больше удивлённых глаз перемещалось на высокопоставленного докладчика, силясь понять, что он имел в виду.

– Сегодня мне позвонили из Научного отдела министерства, – выдержав паузу, продолжил генерал. – И сообщили, что наши яйцеголовые братья в белых халатах закончили работу над проектом ГЗ-19.

На этот раз тишину прорезали редкие, но отборные маты.

– Вы шутите, я надеюсь? – решился на вопрос низкорослый майор.

– Верховный же сказал, что разработки «девятнадцатого» прекращены… – вторил ему лысый полковник. – ООН, ОЗХО…

– Наш верховный главнокомандующий пока ещё в своём уме, чтобы безопасность страны разменивать на какие-то там международные гарантии, – отмахнулся от их замечаний генерал. – Сегодня мы откажемся от этого, завтра – от того, а через неделю Юг снова на нас попрётся? Да ещё и коалицию сколотит из соседних аборигенов? Один раз мы уже совершили такую ошибку. Но больше этого не повторится.

Склонившись над картой, он обвёл красным карандашом четыре области на карте.

– У нас готово два снаряда, – сказал толстяк. – Полноценную войну начинать – себе дороже, так что обойдёмся устрашающей акцией. Двумя, точнее. Воздушная оборона у Юга ни к чёрту – этим и воспользуемся. Наш бомбардировщик за облаками сбросит снаряд и всё. Мы не причём. Но надо определиться, куда сбрасывать. Я рекомендую вот этот городок и… этот. Там неподалёку стоят химические заводы – спишем… то, что начнётся, на техногенную аварию.

– Две аварии подряд? – засомневался его верный ассистент, который целесообразность проведения акции под сомнение не ставил – его волновали лишь детали. – Мало кто поверит.

– А если разница будет в один месяц? К тому моменту первый город худо-бедно оправится, и вот тогда ударим снова…

– А что вам не нравится, господа? – ассистент спросил у других офицеров. – Войну мы не объявляем. Просто хотим, чтобы то нападение не осталось безнаказанным. Юг ведь так и не ответил за своё варварство…

– И поэтому мы станем варварами? – смело противостоял ему полковник без волос. – На простых людях отыграемся?..

– Эти простые люди во всех соцопросах называют нас чудовищами и готовы по первому же призыву взять в руки оружие, чтобы с ним перейти нашу границу, – парировал генерал. – И опросы эти проводим не только мы, но и силы Юга. Результаты одни и те же. Так что это не подлог, а вполне конкретные данные. А значит, на место поставить их стоит. Хотя бы немного.

Направившись к выходу из комнаты, он посмотрел на подчинённых и важно заявил:

– А те, кто всё ещё против операции «Возмездие», могут вскрыть пакет номер четыре. Верховный по этому поводу дал мне особые полномочия.

Все присутствовавшие вздохнули. В четвёртом пакете лежал образец письменного уведомления о прекращении службы.

Подобным образом военных ещё никто не шантажировал. Все поняли, что это может означать только одно – решение наверху уже принято. И совещание на самом деле было не совещанием со спорами и аргументами «за» и «против», а банальным уведомлением офицерского состава о начале операции. Сопротивляться было бесполезно.

* * *

Госпиталь был давно переполнен, но пострадавшие всё продолжали прибывать. У врачей не оставалось другого выхода, кроме как размещать их в коридорах и подсобных помещениях. Уже было решено в случае необходимости задействовать подвал и чердак.

– Сейчас тут соберётся весь город, – ворчал доктор, не спавший уже двое суток. – И тогда Север тупо скинет сюда новую бомбу. Все разом ляжем.

Всем бы хотелось, чтобы он ошибался в своих прогнозах.

В госпитале не было ни малейшего закутка, в котором не слышались бы крики раненых людей. Химическая атака затронула почти каждого жителя небольшого города – и медленно убивала всех их.

В одной из комнат койки стояли вплотную друг к другу. На них корчились в муках люди разных возрастов и социальных статусов. У стены от боли плакал депутат местного парламента. Рядом с ним теряла связь с реальностью парикмахерша. А чуть поодаль страшные муки испытывал девятилетний мальчик, возле которого сидел отец.

Мужчина крепко сжимал красный розарий, не думая, что может порвать его или раздавить своей хваткой. Бессильная злоба в тот момент была куда сильнее.

– Папа… – шептал ослепший ребёнок, у которого дрожали руки, покрытые ужасными ожогами. Под одеялом скрывалась ещё более страшная картина, и врачи, осмотрев мальчика, почти в унисон покачали головами. Не жилец, молча сказали они этим жестом.

– Господи… – шептал отец, боясь прикоснуться к сыну, чтобы не причинить ему ещё больше боли. Этот страх боролся с желанием как можно крепче прижать к себе мальчика и тем самым защитить его от всех бед, что в одночасье обрушились на их городишко.

– Господи, за что?.. Почему он, почему не я?..

Сам мужчина почти не пострадал, а потому был задействован в спасении раненых. Но каждую свободную минуту – даже когда добровольцы уходили на обед – он убегал к сыну. И каждый раз замечал, что тому становится всё хуже. Но мальчику нельзя было ничем помочь. Поражение было смертельным.

Больные уходили словно по очереди. Умер депутат, за ним перед Господом предстала парикмахерша. Отец сидел спиной к этим койкам, словно хотел собой загородить путь старухе Смерти, не подпустить её к своему сыну.

– Боже милосердный, возьми меня, не его…

Мальчик повернул свою слепую голову на голос, разлепил запёкшиеся губы и пробормотал:

– Папа… Я скоро увижу маму, да?

Мужчина не смог сдержаться и заплакал.

– Папа… – ребёнок несильно потряс обожжённой рукой, прося, чтобы отец взялся за неё.

– Не могу, – ответил тот. – Тебе же больно…

– Возьми… Тогда не будет больно…

И тогда мужчина сжал в своей ладони детскую руку. Мальчик тут же поморщился, но чувство, что он не одинок, на этот раз оказалось сильнее боли.

– Всё будет хорошо, папа, – прошептал он. – Я знаю…

* * *

Мальчик умер на следующий день.

А тем временем в ставке Севера праздновали победу. Как заявил в своём поздравлении генерал, операция «Возмездие» была проведена успешно, и что Юг был отмщён «без потерь среди личного состава и гражданского населения».