Жажда монстра

Ни один живой человек не смог бы разглядеть ее в очертаниях быстрой тени, мелькающей в ночи. Смазанная полоса на периферии зрения — бледная, худая женская фигура на огромной скорости прорезала темные переулки. Она ныряла в самые черные, бездыханные закоулки, где не светил даже свет луны, и выныривала лишь на мгновение в скупых желтых островках под уличными фонарями. Она двигалась подобно хищному зверю. Рот был приоткрыт, и она втягивала воздух неглубокими частыми рывками, как бы пробуя его на вкус, улавливая в нем тысячу оттенков — запах сырости, металла, далекой гниющей органики и, самое главное, тончайший, едва уловимый шлейф человеческого тепла. Она выбирала только те проходы, где воздух был чист от дыхания, пульса и пота. Те, в которых не было ни души.

Ее лицо в эти доли секунды было похоже на маску — острые скулы, впалые щеки, черные, пустые глаза, в которые не стоило заглядывать никому. Длинные волосы, мокрые от чужой крови, прилипали к лицу и хлестали по телу после каждого резкого поворота, оставляя на белой коже яркие алые подтёки. Большое кровавое пятно было совсем не заметно на коротком черном платье, но со временем пропитанная влагой ткань стала ледяной. Этот пронзающий до самых костей холод, бестактно возвращал ее в реальность, заставляя раз за разом вспоминать произошедшее накануне.

Её бег был слишком быстрым для любого атлета, а из под приоткрытых ярко-красных губ виднелись удлинённые клыки. Со стороны она могла показаться хрупкой, но в каждом движении читалась отчаянная решимость и нечеловеческая сила. Тонкие, почти детские черты лица искривлялись от всепоглощающего ужаса, а в сознании звучала лишь одна мысль — бежать.

Переулки сужались, стены будто смыкались каменными тисками. Каждый поворот казался ловушкой, каждый шорох за спиной — чужими шагами. Перед глазами возникали мимолетные образы: красивые, янтарного цвета мужские глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Сначала теплый, но через мгновение наполненный ужасом взгляд... Фонтан крови, выстреливший в потолок... Девушка вздрогнула.

После получаса петляния по узким переулкам, она вырвалась на широкую улицу, где между домами были гораздо большие расстояния, а свет фонарей стал ярче. Пахло остывшим асфальтом и далёким дымом.

Здесь она могла чувствовать себя почти в безопасности. Вокруг было абсолютно безлюдно.

Она прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух, и впервые осмелилась оглянуться. Колени слегка подогнулись, короткое черное платье задралось, оголив нежные бедра. Тонкие черты лица подрагивали, когда она прислушивалась к улице. Черные, бездонные глаза с беспокойством наблюдали за тем местом, откуда она прибежала.

В ответ на нее смотрела лишь глухая темнота зияющих проломов между зданиями. Ни шагов, ни шороха — только тишина. Запах крови исходивший от всего ее тела сводил с ума — сладкий, медный, отвратительно-притягательный.

Проходя у припаркованного на обочине внедорожника, она замерла. В тёмном стекле чужой машины отразилась окровавленная незнакомка с пустыми, дикими глазами.

Чёрные волосы спутались, слипшись в грубые пряди от засохшей крови. Лицо, плечи, декольте — всё было в бурых подтёках и пятнах.

С визгом рванулась застёжка сумки, которую, всё это время, девушка прижимала к себе. Пачка влажных салфеток выскользнула из дрожащих пальцев и упала на асфальт с тихим, унизительным шлепком.

«Соберись… соберись…»

С трудом подняв упаковку, она принялась тереть кожу — резкими, почти яростными движениями. Шок медленно отступал, сменяясь ледяным онемением. Напряжение уходило из мышц, ладони задрожали, разжимаясь сами собой, ноги ослабли. Словно пьяная, она пошатнулась, и медленно сползла на асфальт.

— Приди в себя, Адель… Приди в себя… — хрипло проговорила она, поднимая свое бледное лицо к небу. На глазах выступили слезы, то ли от стресса, то ли от накатывающей паники.

Ноги не слушались.

Мысленно она пыталась восстановить последние события, собрать осколки разбитого вечера. С трудом вспоминался образ парня, с которым она провела эти роковые часы. Высокий, крепкий брюнет с уверенной улыбкой, и хитрецой во взгляде — Чарльз. Он должен был стать ее ужином и мимолетным развлечением, а вместо этого превратился в кровавый провал.

Всю ночь ею двигала слепая, всепоглощающая жажда, что жжет горло и затуманивает разум. Она хотела отдаться грубым, плотским утехам с этим привлекательным красавцем, а до и после — упиться его горячей, живительной кровью, почувствовать, как его сила перетекает в её истощенные вены. И эта животная жажда не позволила заметить самое главное — её чары не сработали. Те самые вампирские чары, что работали годами, делая жертв покорными, почти благодарными.

Но этот… он поддался, но не полностью. Не впал в гипнотический транс...

“Как такое могло произойти? — прошептала она, сжимая виски пальцами, — Ненавижу людей".

Девушка попыталась выстроить всю картину произошедшего у себя в голове.

Сидя на краю кровати, он притягивал ее за талию. Его взгляд, теплый и немного затуманенный скользил по ее лицу, по идеальным губам, по темным глазам. Он ждал поцелуя.

Обольстительная, невысокая, в коротком и тугом черном платье она мягко изогнулась в его руках. Одна ее рука легла ему на плечо, а вторая, тонкими пальцами потянула за узел галстука, отводя его лицо чуть в сторону. Между ними возникла дистанция, крошечная, но ощутимая.

— Скажи что любишь меня... — Ее голос был бархатным шепотом, в который она вложила всю мощь своей силы, как и сотни раз до этого. Ее глаза, темные и глубокие, как ночные озера, пристально изучали шею парня, где под тонкой кожей отчетливо пульсировала сонная артерия.

Его руки с нетерпением продолжали водить по ее спине, бедрам. Он усмехнулся. Будто соглашаясь на игру, он без раздумий, почти механически произнес:

— Я люблю тебя...

А потом…

Вместо поцелуя — клыки в шее.

Вместо покорности — душераздирающий крик, разорвавший тишину роскошного номера.

Он оттолкнул её — сильно, по-мужски. Она не ожидала этого, не была готова. Не успела ни вцепиться крепче, ни хотя бы разомкнуть челюсти… Её отшвырнуло в сторону. А из его шеи хлынула кровь — тёплая, алая, назойливо живая. Она забрызгала ей лицо, руки, дорогое платье.

Он смотрел на неё — уже не влюблённо, а с ненавистью и страхом. Он пытался зажать рану ладонью.

А её тело, будто отделившись от разума, само рвануло к окну. К распахнутой створке на двадцатом этаже. Без раздумий, без страха высоты — только слепая потребность исчезнуть.

Она прыгнула. Сумочка, висевшая через плечо напоследок брякнула о стекло. Адель не упала — ринулась вниз, как темная стрела. Ветер свистел в ушах, огни города превратились в светящиеся линии. За мгновения до встречи с асфальтом, ее тело изогнулось, пальцы вцепились в карниз, потом в решетку балкона, снова и снова, пока она не достигла земли, не замедляя бешеного ритма побега. Оказавшись внизу, она судорожно, как то на автомате прижала сумочку к телу, и молниеносно метнулась в темноту ближайшего переулка.

И вот теперь, она сидела на асфальте, вся в крови, и понимала: всё пошло не так.

Кто-то увидел её лицо. Запомнил. И этот «кто-то» теперь знал, что она такое..

"Он запомнил меня..." — она точно знала это. По его живому взгляду, по той буре эмоций, что бушевала в нем, по его ауре, внезапно вспыхнувшей багровым светом ярости и боли.

Её руки бессильно повисли вдоль тела, пальцы онемели от холода и отчаяния. Где-то глубоко внутри ещё тлела жалкая надежда: а вдруг мёртв? Вдруг чары всё-же сработали, и он уже ничего никому не расскажет?

Но разум твердил жёстко и чётко: "Ты больше не охотник. Ты — жертва. Жертва собственной ошибки."

Она запрокинула голову, пытаясь разглядеть сквозь слёзы хоть одну звезду — но небо было слепым и пустым. Всё расплывалось, тонуло в влажной пелене. Она на мгновение поддалась своей слабости. А после ее лицо снова стало холодным и безучастным. Она глубоко вздохнула, на краю разума зазвенела неразборчивая низкая вибрация, которая, постепенно поднимаясь, становилась громче, и четче, прозвучала мыслью в голове:

"Тупая девка.”

Адель грубо протёрла лицо окровавленными руками, смазав слёзы и грязь в единую бесчувственную маску. Затем поднялась на ноги — медленно, тяжело. Полуприкрытые глаза, закатывались от злости, девушка пыталась выдать хотя бы одну путную мысль.

Дом был близко. Всего две улицы.

Она сделала первый шаг. Потом второй. Тенью снова двинулась в ночь — уже не бежала, а шла. Твёрдо и без оглядки.

Свет фонарей мягко стелился по тротуарам, а воздух был прохладным и влажным. Девушка скинула туфли, взяв их за тонкие ремешки. Босые ноги болезненно ощутили каждую трещину асфальта, каждую острую крупинку пыли. Она погрузилась в себя, и с каждым шагом раздражение нарастало.

«Да в чём твоя проблема? Дура! Приди в себя!»

В голове царил хаос. Растерянность сменилась яростью — холодной, острой, направленной внутрь себя. Движения её хрупкой фигуры становились резче. Мысли метались, колкие и беспощадные:

«Сегодня без ужина... Голод не исчез… Всё должно было быть так просто: зачаровала, укусила, напилась, залечила рану, исчезла. Почему все пошло не так?»

Её дикий взгляд скользил по стенам домов, выхватывая в окнах собственное отражение, жестокое, уставшее, знакомое до боли выражение лица.

Внутренний голос нагнетал и без того нервозное состояние, но она знала: скоро будет дом. Странное чувство заставило ее активировать магическое зрение, пронзающее и стены и плоть, раскрывая мир перед ней в виде сполохов энергии. Адель окинула несколько ближайших улиц, изучая, кто находится рядом с ней.

"Глупые мешки с кровью," — хмыкнула она, намеренно обходя место где кучковались пятна тускло-бордовых человеческих аур, — "Хорошо хоть не так много..."

Мысль грубо оборвалась на полуслове, Адель замерев, словно зверь, всмотрелась вдаль, растягивая внутренний взор до предела. Еще несколько точек поярче, скорее всего, существа с каплей магии в жилах, и все те же разрозненные тусклые пятна людей.

Ничего явно угрожающего.

Но ее вампирское чутье, более древнее, куда более примитивное, чем любая магия, завыло. Оно не показывало образов, лишь чистый сигнал тревоги. Опасность. Невидимая. Скользящая где-то рядом, за гранью ее восприятия.

Она дернула плечом, словно сбрасывая с него невидимую руку и резко прибавила шагу. Высохшая кровь на теле стягивалась, превратилась в грубую корку, и каждый ее лоскут царапал нежную кожу. Адель мечтала о душе. О горячем потоке воды, который смыл бы не только кровь и грязь, но и этот липкий, необъяснимый страх, въедающийся в нутро. А еще она мечтала о встрече с подругой Кэсси, приютившей ее несколько лет назад, и чей солнечный, беззаботный характер был живым противоядием её собственной тьме.

Дверь в просторную квартиру на восьмом этаже вскоре станет её крепостью. Укрытием от мира. Но не от самой себя.

Адель влетела по лестнице, словно ураган. Её зрение, привыкшее к полутьме, мгновенно перестроилось от ослепляющей белизны подъезда к густому, уютному сумраку пустой квартиры. Дверь захлопнулась с оглушительным треском. Дорогие босоножки полетели в разные стороны.

Адель замерла в полной темноте, слушая, как ее собственное дыхание выравнивается. Она ощутила то самое облегчение, которое приносила только эта квартира. Воздух, пропитанный запахом старого пергамента, высушенных трав и знакомого женского парфюма, мягко окутал ее, как любимое одеяло. Она щелкнула выключателем, окинула просторное помещение, служившее входной группой. Магия этого места, тщательно сотканная тонким подбором артефактов, привезенных Кэсси из разных уголков мира, уже засекла ее присутствие. А значит скоро появится и сама хозяйка. Не теряя ни секунды, Адель промчалась по коридору. Раздался новый хлопок двери, уже в ванную комнату. Но она почти тут же приоткрылась снова. Тонкие пальцы девушки нащупали выключатель снаружи. Щелчок. Принимать душ во мраке, наедине с собственными мыслями, было выше ее сил.

В просторном помещении, залитом теплым светом, она наконец остановилась. Тело, наделенное выносливостью дикого зверя, предательски задрожало. Колени ослабли, спина непроизвольно сгорбилась под невидимой тяжестью. Адель стояла, опустив голову, и ловила воздух ртом, будто только что вынырнула из ледяной воды.

Эта комната была полной противоположностью ее внутренней пустоте. Все вокруг сияло: холодный хром, безупречное стекло, огромная ванна, просторная душевая кабина. Полки, ломящиеся от флаконов, казалось, вопили о порядке, чистоте, контроле — всем том, чего не хватало ей самой в эту минуту. Вдоль стены тянулось зеркало, под ним — две раковины из черного полированного до зеркального блеска мрамора.

Собрав осколки собственной воли, она медленно, будто против собственной воли, повернулась к зеркалу. Замерла на мгновение, не поднимая глаз. В голове была пустота — тяжёлая, звенящая. Страх сжимал горло: она не хотела встречаться с собой взглядом. Она знала, что уже скоро, шок от этого вечера пройдет, в голову снова вернутся все мысли - снова заговорит Он — тот самый призрачный голосок в глубине сознания, который всегда знал, кто она на самом деле.

Отступать было некуда. Преодолевая сопротивление каждой мышцы она подняла взгляд и встретилась со своим отражением в зеркале.

И увидела её.

Девушку с лицом — маской, мертвенно-бледным и испещренным темными, запекшимися подтеками.

Первый удар эмоций был таким свирепым, что внутренности сжались в ком. Волна отчаяния, горячая и соленая, подкатила к самому горлу, но вампирша силой воли загнала ее обратно в ту бездонную пустоту, где хранила все, что не могла вынести.

— Обычные проблемы... Обычной девушки... — прохрипела она, пытаясь выдавить из себя что-то, отдаленно напоминающее улыбку, и глядя своему отражению прямо в глаза, — Да, это смешно. Двадцать восемь лет, проблемы с психикой, на почве детских травм... — Бубнила она, как заклинание, пытаясь навести порядок в хаосе внутри головы.

Ниточка самоуспокоения резко, болезненно оборвалась. В голову полезли образы. Яркие, жестокие, пахнущие страхом и сыростью — картины из детства. Вид такой же, как она сейчас, девочки. Сидящей в тесной, низкой клетке на холодном каменном полу.

Адель схватилась за раковину, чтобы не рухнуть на пол. Встряхнув головой она прогоняла навязчивые образы.

Как и всегда, у нее получилось.

Через миг она уже была безучастной, лишь голова тяжело опрокинулась, взгляд уперся в светлые тонкие прожилки мрамора, бессмысленно изучая их. Подняв безучастные глаза она разглядела жуткие пряди темных волос, скомканные и склеенные в бурые сосульки. Огромные черные глаза, обрамленные длинными ресницами, казалось, поглощали весь свет.

А потом Он действительно заговорил. Тихо, почти шёпотом, но чётко:

«Смотри, что ты наделала. Смотри и запоминай.»

Адель молчала, каждая мышца лица тянула вниз. Она просто смотрела — на себя, на кровь, на идеально-белый, стерильный кафель, который вдруг стал похож на пол морга.

«Ты думала, сможешь вечно прятаться? Вечно притворяться?» — доносилось из глубины, словно из тёмного угла подсознания, снова и снова — «Чудовище. И в прямом и в переносном смысле…»

Глаза Адель расширились от тяжести осознания. Сначала она всегда притворялась, что голоса нет, будто надеясь, что он потеряет к ней интерес. Она рывком дернула рукоятку крана и сунула руки под почти кипящую струю. Кожа мгновенно покраснела, но вампирша не чувствовала боли — лишь жгучее желание смыть всё.

«Жалкая тварь… А парень-то скорее всего мёртв» — звучало в голове, и она уже не понимала, мысль это или слетевшие с губ шёпотом слова.

Она бешено терла кожу, смывая следы, теряя при этом последние остатки самообладания. Голос в голове не умолкал, становясь всё более хриплым и язвительным, подталкивая её к самому краю:

«Сколько ещё таких будет? Сколько ещё испачкаешься? Ты думала, что сможешь вечно играть в человека?»

Пар запотевал зеркало, стирая четкие границы, но она всё ещё видела своё отражение — искажённое, размытое, будто готовое распасться на части.

«Он смотрел на тебя… смотрел и видел… тебя… настоящую… Он увидел... Он запомнил...»

Адель снова вцепилась за край раковины, пальцы побелели от напряжения. Внутренний голос только только появился, а уже до смерти надоел. Девушка пыталась не слушать его, впиваясь в небольшие паузы, чтобы вспоминать все, что она знала о подобном расстройстве.

— Это не мои мысли, — Ее голос прозвучал с колючим, металлическим холодом.

Она стянула с себя облегающее платье и бросила его на идеальный пол, словно змея сбросила старую кожу.

«Беги. Прячься. Как всегда. Но куда ты денешься от себя?»

— Правильно, от себя не надо прятаться, с собой надо... дружить... — слабым голосом она успокаивала себя шагнув в душевую кабину. Первые струи обжигающей воды скатились по коже. Потребовалось время, чтобы спутанные волосы размякли, а бурые следы постепенно утекали в слив.

— Не знаю… хочу я, чтобы он умер, или надеюсь, что выжил… — Её шёпот утонул в гуле воды.

«А ты подумай, детка. Твоё эго кричит и молит, чтобы парень помер. Такая умная… а истину не видишь. Ты вообще ничего не видишь…» -

Голос в голове разливался ядовитой издевкой. Безумие, которое он нёс, сдавливало виски, сводило с ума. Силы покидали Адель. Ноги подкосились, и она опустилась на дно душевой кабины, обхватив колени дрожащими руками.

— Я так устала… Я так сильно ошиблась… — Голос сорвался в тихий, надломленный плач, который тут же унес шумный поток воды.

Горячая вода расслабляла мышцы. Адель протянула руку к кранам, и поток стал теплым и приятным. Голос в голове замолчал сразу, как вытянул из девушки все силы.

Адель, сидя в душевой кабине медленно, механически намылила тело и волосы. Паника ушла вглубь. Постепенно кровавые разводы исчезали с ее тела, возвращая коже привычный розово-молочный оттенок. Тело, хрупкое, не лишенное женской изящности, словно сломанная кукла, осело на полу душевой кабины.

Она сидела под теплыми струями, закрыв глаза, слушала шум воды, представляя, как вода вместе с пеной уносятся остатки той, кем она была всего несколько часов назад. До провала. До своей неудавшейся охоты.

Голос молчал — но не потому, что успокоился. Он просто ждал. Копил силы.

Для Адель теперь было жизненно важно вернуться к привычному распорядку. К плану который она заучила до автоматизма за годы жизни вне своего вампирского клана. С того самого дня, когда она впервые услышала гнусавый и мерзкий внутренний шепот, от которого сводило челюсти и лились слезы бессильной ярости. Ее автопилот прост: выключить воду, насухо вытереться, накинуть халат, уйти в свою комнату и забиться подальше в угол, делая вид, что тебя никогда не существовало.

План дал сбой где-то между третьим или четвертым пунктом. Выходя из ванной комнаты в обжигающе прохладный воздух квартиры, хрупкая , укутанная в безразмерный халат девушка замерла на пороге.

Гостиная была погружена в мягкий, но настойчивый свет. Огромная нависная люстра с регулируемой яркостью горела на среднем режиме. Свет, не спрашивая разрешения обнажал все. Складки на дорогом диване, ее бледное отражение в зеркале на другом конце огромной комнаты, дорожку из темных следов босых ног.

Всю квартиру уже захватила сильнейшая энергия эльфийской ауры. В центре этого освещенного пространства, свернувшись калачиком на широком диване с планшетом в руках, сидела Кэсси. Она не смотрела в экран. Ее широко раскрытые, полные немой тревоги зеленые глаза были прикованы к Адель.

— Адель... — Кэсси инстиктивно напряла мышцы, готовая броситься к подруге, словно, ощущая незримую трещину образовавшуюся в пространстве.

Она еще не успела переодеться - почти все время Кэсси проводила в архивах. Длинные волнистые волосы светло пшеничного оттенка были забраны в небрежный пучок. Коричневый брючный костюм не скрадывал ее женственности, но придавал легкую деловую серьезность. Пухлые губки слегка задрожали.

Адель понимала, что подруга видит ее насквозь. Невидимые щупальца эльфийской силы мягко, но настойчиво ощупывали ее защиту, своей аурой эльфийка будто пыталась обнять соседку сквозь толщу халата и льда внутри.

— Небольшая паническая атака... — Вампирша, начала медленно пятиться огибая то место где сидела Кэсси, стараясь не выдавать ни единой лишней эмоции. Но глаза выдавали все — они бегали, никак не могли сконцентрироваться на чем то одном, а тем более встретится с пронзительным, понимающим взглядом подруги.

— Прошу присядь, я вижу, что то не так, — Ее голос звучал тихо, но в нем не было места сомнениям. Тут пахнет... Кровью, и страхом, — она сглотнула, поджав плечи. Кэсси была древнейшим существом, все естество которого пропитано тихой, навязчивой мудростью. От нее невозможно было утаить практически ничего. За годы проведенные под одной крышей, она хорошо изучила Адель — и как человека, и как странного, не похожего на остальных, вампира, — Давай поступим как всегда... Если произошло что то серьезное, что повлияет на нас двоих в будущем ты должна рассказать мне все. Если это что то личное, чем тебе не хотелось бы делиться я просто побуду рядом, и поддержу тебя... Не отталкивай меня.

В ее словах не было давления, лишь открытость. И это делало ситуацию еще сложнее.

Адель внезапно осознала, что ситуация действительно может сказаться и на ее подруге тоже. Сжав челюсти и кулаки, она медленно поплелась к дивану. Солнечная аура эльфийки начала проникать сквозь ее ледяную защиту. Внутри постепенно появлялись силы, легкое спокойствие.

— Боюсь, кое-что случилось, Кэсс... — Плюхнулась она на диван, и обе девушки, как по молчаливому согласию, откинулись на спинку, уставившись в темное панорамное окно. Тонкие черты лица вампирши дрогнули, она закатила глаза, быстро прокручивая события прошедшего вечера, - Как тебе известно, раз в месяц, я должна пить небольшое количество крови, ведь опытным путем было выяснено, что это тот самый промежуток, который не влияет на мое поведение. Примерно за месяц, появляется опасный для окружающих голод...

Кэсси активно закивала. Она нелепо хлопнула по тому месту, где должен был находиться нагрудный карман, Адель беззвучно ухмыльнулась этой ее смешной привычке, представив рабочую одежду Кэсси, и как она по каждому поводу достает свой блокнот с заметками, что бы что то прочитать, а чаще записать что то новое, даже если оно казалось бесполезным.

Адель медлила, делая долгие паузы между словами, думая как подвести к сути ее речи, не выглядя при этом жалкой неудачницей и профаном в своем же деле.

— И сегодня как раз наступил этот день, крайний день когда я должна была выйти за... кровью. Я как раз закончила картину, и поняла, что медлить больше нельзя, ведь я и так задержалась на пару дней...— Адель скривила лицо, осознавая как глупо она выглядит, как по-дуратски звучит ее монолог. Но Кэсс не подавала никаких знаков непонимания или осуждения. Она привыкла к манере общения Адель, и сама была еще той любительницей начинать издалека, что бы ясно описать всю картину в целом.

— А еще ты знаешь, что я ... По некоторым своим принципам не убиваю людей. Просто гипнотизирую, отпиваю чуть чуть крови, залечиваю рану, и отпускаю.. Конечно, когда мне от них ничего не нужно...

Лицо эльфийки сменяло эмоции одну за одной, отражая ход мыслей: понимание, сосредоточенность, легкую тревогу. После последней фразы ее лицо приобрело материнскую мягкость и она улыбнулась.

— Да, и я очень горжусь этим твоим решением. — быстро проговорила она, давая Адель закончить.

Вампирша шумно выдохнула. Миниатюрное тело активно заерзало на диване, словно пытаясь найти позу, в которой слова не будут застревать в горле. Пальцы то терли переносицу, то сжимались в кулаки, то тянулись к губам, будто физически пытаясь вытащить то, что сидело внутри клубком.

— Сегодняшний парень... Показался славным. Симпатичным... И... — Адель беспокойно, почти умоляюще посмотрела на Кэсси, давая понять серьезность следующих ее слов, — Он не поддался моим чарам, Кэсс. Совсем... — Она сглотнула ком в горле, — И вполне вероятно, что... он умер из-за меня.

Последняя фраза повисла в воздухе тихим, леденящим признанием. Не "Я его убила", а "Умер из-за меня" — будто это снимало с нее часть ответственности, но на самом деле лишь подчеркивало чувство катастрофической потери контроля. Ее глаза всегда были такими темными и непроницаемыми, но сейчас заблестели влагой. Ужас нахлынул на девушку, она нервно нащупала теплую и тонкую руку эльфийки, и крепко сжала ее. Кэсси же приобрела задумчивый вид, молча, она поглаживала ладони подруги в ответ, смотря потемневшими глазами, куда то вдаль.

— Милая... Ты знаешь, что я не питаю того сочувствия к людям, что и ты... — Она встретилась глазами с Адель, после добавила, — Но это действительно может обернуться проблемой... Иди спать. Обсудим все завтра...

— Да, мне бы отдохнуть, — Адель с трудом встала с дивана и поплелась в свою комнату.