Жажда. (Орденец)

Глава 1

Город Гехт прекрасен. Особенно если смотреть на него с высоты Часовой башни, перегнувшись через парапет и обняв каменную горгулью. Теперь у меня для этого очень много времени. Ведь я больше не хронист. Воин Багряного Дода, орденец, храмовник. Носитель тарга, знака Драконов, человек, над которым властны лишь законы земли Фимбульветер и верховный жрец Истребителя Зла. Тот, чья жизнь и смерть отныне принадлежат служению. Много красивых и важных слов, а сводится все к одному: нет сейчас в университетском городе Гехте человека более бездельного и неприкаянного, чем Ларс Къоль.

И ведь все занимаются чем-нибудь полезным! Сестра Хельга вместе со своим мужем Оле Сваном печется о покое и безопасности города. Герда у себя в оранжерее выращивает цветы. Мой бывший ученик Рик сидит в ратуше и под руководством присланного мне на замену нового хрониста постигает искусство летописания. Гудрун ведет дом и заботится обо всех нас. Даже Вестри вроде как охраняет. И только я шатаюсь, как проклятый дух, не находя себе места. Палата Истины, ратуша, оранжерея, Университет. Меня ниоткуда не гонят, но все же везде я ощущаю себя лишним. Понимаю, что отвлекаю людей от дела. Раньше, будучи хронистом, имел право и даже должен был повсюду совать свой нос и во всем участвовать, а теперь что? Я даже на постоянную службу устроиться не могу, потому как всегда должен быть готов сорваться с места по первому приказу Ордена. А где они, эти приказы? С тех пор как я вернулся с севера, из замка Вердгард, населенного, как оказалось, безопасной союзной нежитью, вестей от командора Орма не поступало. Уже две недели как! За что мне храм жалованье платить будет?

Я ощущаю себя так, будто перед глазами вдруг возникла высоченная, необозримая в обе стороны стена из гладкого камня и в то же время из-под ног вылетела опора. Я падаю, падаю… В Безмолвную Бездну...

Снизу, с колокольной площадки, донесся густой, постепенно нарастающий медный гул. Пер, слепой звонарь Гехта, раскачивает колокол, готовясь отметить начало очередного часа. Время Гуся, сейчас в большинстве служб Гехта начинается присутствие. Еще один длинный пустой день…

***

– Ларс, ты что, издеваешься?

Оле Сван склонил голову к плечу и внимательно смотрит на меня. У кого другого этот жест выглядел бы мирным, а то и забавным, по-щенячьи трогательным, а вот в исполнении капитана стражи он откровенно пугает.

– Почему ты, отличный боец, на обучение которого я лично потратил почти десять лет, двигаешься, будто курица на вертеле? Я мог бы понять неумение, ошибки, боль, усталость, нежелание в принципе учиться фехтовать, как вон у него, – Сван широким жестом указал на Рика, проворно спрятавшегося за набитого шерстью болвана, которого мой бывший ученик старательно лупил руками и ногами. – Но, то, как ведешь себя ты, это просто неуважение к оружию!

Я стоял, опустив голову. Стыдно, а сказать нечего.

– Тьфу! – сделал заключение грозный, но справедливый Оле и, со стуком загнав палаш в ножны, махнул рукой и удалился в дом.

Несколько девчонок с нашей улицы, во время тренировки перешептывавшихся и хихикавших за оградой, сразу вспомнили про дела и порскнули прочь.

На втором этаже чуть качнулась занавеска – Герда отошла от окна.

– Ларс, – тихонько подобрался ко мне Рик. – Без оружия тоже можно. Иногда даже сподручнее.

– Да, можно и так. Рик, с учебой что? Поладил с наставником?

– Ага, – шмыгнул носом бывший приютский сирота. – Этот Кетиль ничего вообще-то дядька. Нудный, но дело говорит. Сегодня объяснял, почему, когда в хронике пишешь, да и вообще в книжках, первой строчкой от края отступать надо. Абзац называется.

– Но это и так понятно.

– А я не знал. Думал, у богатых придурь, пергамент не берегут. Ларс, и это… Мы твой стол от окна отодвинули. Хеск Кетиль говорит, дует.

***

– Ларс, посмотри мне в глаза.

Герда берет мое лицо в ладони, разворачивает к себе. Это приятно, но мы сейчас стоим на крыльце оранжереи, куда я привычно проводил мою радость, жену законную. И все девицы и дамы, поливающие здесь цветы, наверняка уже приклеились к окнам, глазеют. Будет потом на несколько дней развлечений – обсуждений, пересудов и сплетен.

– Герда, люди смотрят.

– Пусть смотрят, если заняться больше нечем, – сурово ответила приемная дочь капитана стражи и потрогала мой лоб. – Ну хоть не расхворался. Ларс, ты где? Ведь со мной тебя нет. Вчера ты весь день проторчал на Часовой башне, замерз, а вечером впервые не захотел взять меня за руку. Молчишь все время. Глаза отводишь.

– Герда, разве тут место для подобных разговоров? Лучше вечером, дома.

– Дома само собой. Но там я смогу тебя обнять. А ты отвлечешь меня поцелуями, и все опять забудется, но никуда не денется. Я же вижу, у тебя душа не на месте. Можно было бы подумать, что в замке Вердгард с тобой случилось что-то плохое. Даже что там ты меня забыл, встретил другую девушку. Но ты же вернулся… как домой. Рад был. А последние дни ходишь, будто тебя из проруби вытащили и в тепло не пускают.

Я действительно рад был возвращению в Гехт. И тебя, любовь моя, два дня из рук не выпускал, чего ж было грустить. Но потом все разбежались, занялись важными полезными делами, а я остался один, словно пес, потерявший след, и от этого хочется сесть на хвост и завыть, потому как слов, чтобы выразить мою тоску, я так же по-собачьи найти не могу.

– Плакать ты не станешь, – уверенно сказала Герда. – Жаловаться – тем более, что бы ни случилось. Но вечером разберемся. Ларс, я никому тебя не отдам. Ни другой женщине, ни ордену, ни Драконам, ни смерти, ни тоске-печали. Не знаю, что буду делать, но не отдам. И делить ни с кем не буду. Вместе мы со всем справимся. Не грусти, сердце мое.

Обняла, на миг прижалась, поцеловала в переносицу и скрылась за дверью оранжереи.

Так уже было: однажды мы расстались, думали, до вечера, а оказалось, на долгий мучительный месяц, когда нам с любимой пришлось буквально прорываться друг к другу. Через обледенелые камни Фунсовых Рогов, через боль и отчаяние, через все законы этого мира…

Нет, к тиллам, к тиллам в Безмолвную Бездну такие воспоминания. Лучше вправду крепко подумать, о чем я скажу Герде вечером, как постараюсь объяснить, что происходит. Моя радость ведь не отступится, не забудет, сколько ни обнимай ее, ни целуй. Раз уж решила меня беречь. Сам ведь как-то сказал, что за порогом она меня слушается, зато дома я ее. Значит, так тому и быть.

***

В доме тишина и покой. Герда в оранжерее, Рик в ратуше, старшие в Палате Истины на службе. Гудрун, прихватив Вестри, ушла на рынок. Никто не помешает мне подняться наверх, в свою комнату, и, упав лицом в подушку…

Да что ж это, фунс меня забери, происходит?!

Сколько можно изучать брусчатку под ногами? Вверх! К небу! Туда смотри! Выпрямить спину. Плечи в разворот. Чего ради Оле бил меня между лопаток всякий раз, когда я горбился, а Хельга все стены в доме исчеркала пометками, куда должен быть устремлен взгляд? До сих пор эти коротенькие линии сохранились, за все годы жизни с сестрой, аккурат вровень с засечками, отмечающими мой рост.

Сброшенный камзол летит в сторону. Клинок рассекает воздух. Ларс Къоль, ты орденец. Воин Багряного Дода, Истребителя Зла. Вурд драконьего клана, твои предки с самого образования земли Фимбульветер держали оберегающий ее щит. А ты оружие позоришь.

Выпад на колено. Верхняя защита. Р-руку!

Ты всегда должен быть готов спасти и защитить. Свою семью. Свой город. Людей, о которых даже представления не имеешь. Чтобы хихикающие девчонки подглядывали за фехтовальщиками, думая только о красоте их движений. Чтобы на рассвете горожанин спокойно мог выйти на улицу гулять с собакой, не опасаясь, что их обоих растерзает спрыгнувшая с крыши хлына. Чтобы никто больше не вздумал поить Драконов человеческой кровью и обращать древние легенды во зло. Чтобы книги не объявляли отреченными.

Чем лучше кто-то один владеет оружием, тем больше людей могут жить мирно и спокойно.

Бешеный темп. Растрепавшиеся волосы хлещут по глазам – привыкай или стригись коротко. Просто откинуть, мотнув головой, еще одно движение в танце боя.

Будь готов к сражениям, орденец, и радуйся, если необходимость в твоих умениях будет возникать как можно реже.

Шаг. Поворот. Защита на вдохе и атака на выдохе.

И шпагу к небесам, как салют, как знак некоего единения.

Надо будет, когда поеду в Къольхейм, попросить у отца меч. Времени поучиться обращаться с чем-нибудь потяжелее шпаги теперь будет достаточно.

– Хорошо фехтуешь.

***

– Я вообще-то не к тебе и не к Хельге, – сказал Хегли Секъяр, канцлер королевства. Старый знакомый.

– Неужто к капитану Свану?

После того как неистовый Оле не убоялся сцепиться в рукопашной если не с первым, то точно вторым человеком королевства, вздумавшим посягнуть на его жену, такой вопрос звучит откровенно странно, но не съехидничать я не могу. Не любим мы Хегли Секъяра, вся семья не любит.

– Нет, – хессир канцлер остается невозмутим, как кирпич. – К доченьке его. Или к жене твоей. Как понятнее.

– По какому же делу? И почему лично?

Шиш этому коршуну, а не Герду.

– Сама она сейчас где? В оранжерее? Пройдемся. Не хочу лишний раз… нервировать твоих родственников.

Я тоже не хочу. Хотя вряд ли канцлера удастся спровадить так просто. Если уж сам притащился в город, а не прислал нарочного с приказом явиться пред свои драконьи очи. И разговаривать с Гердой намерен явно не о выращивании комнатных роз на подоконнике. Чует мое сердце, в планы на вечер – обнять любимую покрепче и объясниться – придется внести большие изменения.

Не нравится мне происходящее, сильно не нравится. Недаром мудрый командор Орм не хотел, чтобы кто-либо знал, насколько моя радость сильна как ведьма.

– Так что нужно канцлеру королевства от Герды из клана Къоль?

– Не мне. Королеве Брюнхильде.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

Слухи ползли по королевскому замку в Бьёрнкроге. Расплывались по комнатам, коридорам, службам, лестницам. Сталкивались, сплетались, взрывались шепотками, приглушенным смехом и, усилившись и приумножившись, отправлялись дальше.

Событие было не сильно волнующее, старые вельможи, заставшие прежний двор, помнили сплетни и поаппетитнее, но нынче, при благонравной королеве Брюнхильде, и такая малость в радость.

Гро, нянька короля Хрольва, собралась помирать. Старая как мир бабка казалась неистребимой. Вырастила монарха с колыбели, была свидетельницей его женитьбы, дождалась наследников, пережила первую королеву, встретила на пороге замка новую жену своего воспитанника. Умудрилась связаться с кровожадной сектой, чуть не влипла в заговор, но была помилована, ее даже не изгнали из столицы. От горя, да и годы взяли свое, старуха помешалась. Жила где-то в дальних комнатах под присмотром сиделок, мирно и безбедно, только иногда вдруг начинала буянить и нести всякую чушь, но ее быстро успокаивали. Еще немного, и Гро, несомненно, забыли бы, но она вот чего придумала. И нет бы преставиться тихо и незаметно – карга призвала Хрольва и Брюнхильду и начала вещать такое…

***

В комнате душно от горючих кристаллов, полыхающих в камине и в многочисленных лампах. Хегли Секъяр, канцлер королевства, недовольно морщится и вытирает пот со лба. Не приведи Драконы дожить до таких лет, что тебя уже не будет согревать собственная кровь.

Подавив зевок, вызванный царящей в комнате духотой, мужчина взглянул на лежащую на кровати Гро. Даже в ночной сорочке и благообразном чепце старуха походила на злую колдунью. Седые патлы повыбились и топорщатся, желтые сухие пальцы сжимают одеяло. Как только такой особе могли доверить опекать принца? Может быть, когда была молодой… Кто-нибудь помнит Гро если не юной девушкой, то хотя бы женщиной полуденных лет? Для Секъяра она всегда была вредной бабкой, запрещающей маленькому принцу Хрольву водиться с ровесником, шалопаем Хегли: «Он тебя плохому научит!»

Сам король тоже здесь. Стоит, положив руки на плечи жены, устроившейся на неудобном стуле. Вот уж воистину Брюнхильда – добрая королева. Гро ей никто, но супруга монарха пришла проститься с умирающей бабкой, которую никак Дод не приберет, и сидит, мается.

Придворный лекарь переглянулся с королем и, неслышно приблизившись, склонился над лежащей старухой, поднес к ее приоткрытым губам маленькое зеркальце. Все смотрели на блестящую вещицу, затаив дыхание, но тут умирающая гораздо лучше, чем запотевшее стекло, показала, что еще не отпустила душу под крыло Дода. Быстрым кошачьим движением сцапала она зеркало и, приподнявшись на локте, уставилась на короля.

– Хрольв! Берегись! Эти стены помнят все! Камень кричит, но никто не слышит его голоса! Земля не терпит пустоты, зло и горе растут в заброшенных колодцах! Скоро выйдут наружу! Земля хочет, чтобы вода вернулась! Нужно утолить ее жажду. Позови ведьму, она сможет. Раз защитила королеву, сумеет снова!

Выкрикнув эти слова, старуха откинулась на подушки и захрапела.

– Спит, – недоуменно развел руками лекарь. – Попросту спит. Ваше Величество, королева, хессир канцлер, вам незачем здесь находиться. Если что-нибудь случится, я извещу вас.

Никто не обратил внимания на служанку, топтавшуюся у двери в ожидании приказаний. А она решила, что раз уж первым лицам королевства разрешено уйти, то к ней это тоже относится. Уже через полчаса девица увлеченно трещала с товарками об увиденном. Вечером и утром некоторые камеристки, ухаживая за своими хозяйками, нашептывали им свежие дворцовые слухи. У каждой из благородных дам тоже было с кем поделиться – с мужем, любовником, двумя-тремя ближайшими подругами, обществом, собравшимся за игрой в карты. К вечеру уже весь замок Дротгард пересказывал друг другу легенды о проклятии, лежащем на королевской семье, о тайных, замурованных комнатах, о страшных преступлениях былых лет и, конечно же, о любви. Хеск Юркер, дворецкий, успешно отвадил нескольких служанок от привычки подглядывать в замочные скважины, перепугав любопытных девиц рассказом о том, что они могут однажды натолкнуться на дверь, точного местоположения которой никто не знает, но за ней скрывается сгорбленное существо, сидящее на груде обглоданных костей. Оно только и ждет, как бы схватить очередную жертву. Жаль, что радость почтенного хитреца была недолгой: девчонки присмирели, но за поиски загадочного помещения с азартом взялись юные пажи. Нечисть не нашли, но узнали о жизни двора много нового, а несколько скандалов с трудом удалось замять.

А потом в замок пришел настоящий страх.

Все началось с того, что некоторые фрейлины королевы, а потом и служанки начали просыпаться по ночам от невыносимой жажды. Обычно бокал или большая кружка воды помогали исправить дело, но несколько дам сочли нужным обратиться к придворному лекарю или его коллегам в городе. Медикам были известны болезни, сопровождаемые похожими симптомами, но ни одна из этих хворей у красавиц обнаружена не была. Бывалые люди при дворе ворчали: интересничают, вертихвостки, одна от скуки придумала, как привлечь к себе внимание, остальным тоже захотелось. Сердились и злословили до той поры, пока не случилась беда.

Маленькая принцесса Йорунн ночью с плачем прибежала в спальню отца и мачехи. Нянюшка пугает ее! Лежит и хрипит, а лицо такое страшное, синее! Девочка просила ее так не делать, а няня Виндис не слушает! Хрольв и Брюнхильда поспешили в детскую. Виндис Нюрль всегда слыла девушкой скромной, доброй и разумной, а уж пугать ночью ребенка точно ни за что бы не стала.

Несчастная нянька, скорчившись, лежала на сбитых простынях. Неподвижная, посиневшая от удушья. Вовремя подоспевший лекарь определил: слабое сердце, ночью случился приступ. Еще немного, и девушка отправилась бы под крыло Дода.

Что ж, всякое бывает, от внезапной смерти никто не заговорен. Но спустя несколько дней пришедшая в себя Виндис рассказала королеве Брюнхильде странное. В тот вечер уложила принцессу, как обычно. Сама тоже собралась спать, почитала немного в постели, потом быстро задремала. Чувствовала себя хорошо. Минувший день был радостным и неутомительным. Ночью Виндис вдруг ощутила сильную жажду. Потянулась за чашкой с водой, стоящей на прикроватном столике, а пальцы наткнулись на сырую холодную стену. Девушка от неожиданности взмахнула рукой – и снова камень, сверху. Виндис была заключена в темном, тесном склепе. Металась и билась, задыхаясь от ужаса, не в силах крикнуть, пока от острой боли в груди не потеряла сознание. Лекарь объяснил: те, у кого сердце не в порядке, часто испытывают удушье; со сна несчастной показалось, что погребена заживо.

Виндис просила не рассказывать о случившемся никому в замке, даже ее родителям. Брюнхильда и лекарь сдержали обещание, но в течение недели тот же кошмар привиделся еще двум фрейлинам и судомойке с кухни для челяди. И пошло. Дурочки и умные, красавицы и уродины, замужние, вдовы и девицы, разного возраста и положения – почти что каждая обитательница замка хотя бы раз пробудилась с криком ужаса: снилось, что она замурована и умирает от жажды.

Потом начали видеть призрак: девушка, которую никто здесь не знал, проходила, смеясь, с ведром в руках по коридорам и скрывалась в каменной кладке сплошной стены.

Старожилы припомнили мрачную легенду: когда при короле Олафе Строгом возводили ныне пустующую башню Хохотушку, в основание ее, чтобы крепче стояла, замуровали молоденькую служанку. Заманили, когда шла от колодца с полным ведром воды. Девушка смеялась, думала, строители с ней играют.

В легенду верили слабо. Даже при Карле Проклятом не случалось такого изуверства, чтобы новое здание на крови ставить, тем более при прапрадеде Хрольва, когда жизнь и здоровье подданных короля оберегали законы государства. Но почему же именно эта легенда оказалась столь живучей? Отчего башня Хохотушка уже второй век стоит позаброшенной, никто не может в ней жить? Откуда взялся призрак? Почему девушкам и женщинам кажется, что они обреченно умирают от жажды во тьме и тесноте?

Нет, ничего в этом мире не происходит просто так!

Королевский двор поредел. Мужья под любым предлогом торопились увезти из столицы жен, а родители забирали дочерей.

Нянька Гро передумала помирать, но впала в совершеннейшее благодушие, и добиться от нее более-менее связного ответа на любой вопрос стало невозможно.

Хессир Согъен, начальник Палаты Покоя, ходил злой, как тилл на ярмарке, но сделать ничего не мог. Ведомство, ответственное за безопасность правящих особ, не занимается старыми сказками и женскими истериками, не гоняет по стенам фунсов и не ловит в коридорах призраков.

Нужно было бы известить храм Багряного Дода, но никому не хотелось этого делать. Давно известно: орденцы хуже нечисти, ту хотя бы изгнать можно.

Так и жил замок Дротгард в страхе и недоумении, пока кошмар не привиделся самой королеве Брюнхильде.

***

Хегли Секъяр, канцлер королевства, был зол. Сердился на государя Хрольва, друга детства, не любящего выносить огонь за порог, боящегося адептов Истребителя Зла больше, чем притаившегося под кроватью сенга, и распустившего свиту до крайности. На глупых куриц, своими страхами превративших монарший замок в подобие дома умалишенных. На королеву… Хотя нет, на эту мамину булочку гневаться не за что, наоборот, именно благодаря ее доброте, такту, вниманию, задушевным беседам и утешениям двор еще хоть как-то сохраняет лицо. А ведь это королеве должно быть сейчас тяжелее и страшнее всех: не так давно Брюнхильду пыталась сжить со свету ее собственная племянница.

Сейчас Ее Величество сидит рядом с Хрольвом, пальцы супругов крепко переплетены и сжаты – непонятно, кто кому служит защитой и опорой.

– Хегли, – король аж головой мотнул от решительности, – мы решили сообщить о призраке в храм Дода.

Монаршая чета на самом деле пребывает в наивном убеждении, будто орден до сих пор не знает, что происходит в Дротгарде, а не просто выжидает, не желая самовольно лезть в королевскую резиденцию и лелея собственные коварные замыслы?

– Здравое решение. Только принять его следовало еще неделю назад, когда пошли разговоры о призраке.

– А ты сам эту деву с ведром видел? – по-детски обиделся Хрольв. – Кто всегда говорил, что все потусторонние тени – выдумка, пригодная только для того, чтобы пугать кухонных девчонок? Они-де станут бояться ходить в сумерках без провожатых, и можно будет…

Король осекся, смущенно взглянул на жену, будто случайно проболтался о шалостях недавних, а не почти двадцатилетней давности. Королева улыбнулась благоверному спокойно и понимающе. И гадать не стоит, кто принял решение довериться жрецам Багряного. Если бы Брюнхильда встретилась Хрольву во времена бесшабашной юности, он бы, может быть, и челядинок стращать не стал.

– Гонец к ордену уже отправлен?

– Нет, – правитель земли Фимбульветер смущенно потупился. – Я думал… Я не хочу, чтобы они решили, будто Гро в чем-то виновата…

– Хрольв, ты действительно считаешь, что слова полоумной бабки способны вызвать из небытия призрак, тем более неупокоенную душу человека, которого вовсе никогда не было? Ты тогда лучше бойся того, что восстанет тень Олафа Строгого и лично явится сюда, чтобы отвесить тебе, недостойному потомку, вразумляющий подзатыльник!

– Не говори того, что я не думаю, – огрызнулся государь. – Просто мы с Брюнхильдой решили, – супруги переглянулись и согласно кивнули друг другу, – что нужно пригласить еще кого-то, кто сумел бы понять Гро. Она ведь говорила не о призраке – о воде и земле. А значит…

– Значит, нам нужна ведьма, – решительно заявила королева.

Тьфу! Только этого отродья здесь сейчас не хватает. Это на севере корабельщики хитрых баб, которые якобы умеют усмирять стихии, только что не на руках носят. На Южной Дуге, откуда происходит клан Секъяр, прохиндеек как перед Смутой повывели, так новых больше не пускают. И не слышал Хегли, чтобы хоть одна сколько-нибудь умелая обладательница потаенного знания обосновалась в столице.

– Ведьма… Где же я вам найду ведьму? – задумчиво произнес вслух канцлер королевства. Очень уж не хотелось тащиться на обледенелое побережье, толковать с тамошними суровыми обитателями. А доверить кому-нибудь столь деликатное дело не хотелось еще больше.

– Не нужно никого искать, – королева Брюнхильда словно ждала разрешения, чтобы воплотить свой замысел. – Я знаю одну славную девушку, Герду Сван. Когда я жила в Къольхейме…

Так, Герда Къоль, вернее, Сван. Решила в замужестве сохранить фамилию приемного отца. Невысокая пухляшка, довольно миленькая, а больше про нее и сказать нечего. Где ее Къоль подобрал – чуть ли не на улице… Неудивительно, что она цепляется за него двумя руками. В прямом смысле тоже. А оказалась ведьмой. Что ж она такого сумела натворить? Брюнхильда не просто посещала замок верных вассалов, она скрывалась там после того, как на королеву было совершено несколько покушений.

Орм, холера, наверняка все знает, но, как всегда, молчит.

Что ж, посмотрим. Это может быть интересная игра, где получится взять неплохой куш.

– Не вижу повода возражать. Но храм Дода известить все-таки надо. Лучше сразу самого командора Орма, без посредников. Хрольв, ты имеешь на это право. За вашей ведьмой съезжу лично. Кажется, эта Герда Къоль, вернее Сван, сейчас обретается в Гехте?